Записка 10-ая. Голод.

«Меня забросило туда в момент отпуска. Я совершенно не располагал информацией об этих местах, меня просто привлекал пляж и небольшое количество съёмных домиков. В один из таких на побережье я заселился. В то время я носил тёмные волосы, прибыл из холодной Канады, выглядел как бледный высушенный мальчишка и оттого хотел понежиться в тёплой воде морского побережья. Соседи показались мне странными, но я просто-напросто не хотел работать, отпуск, как отпуск. Они бодрствовали преимущественно ночью, как и я из-за сбитого режима. Мы весело пили алкоголь, они буквально гнались со мной в количестве выпитых рюмашек. Это было странно, ведь они были небольшими, сухими и некоторые казались измождёнными. Я тоже мало от них отличался, ведь за время странствий мне не удавалось взаимодействовать с людьми и собирать души. Я больше был охотником, а ты должен понимать, что это истощает душу, если ты владелец проклятого оружия. Я так же мало ел и некоторое время страдал анемией. Мы были очень похожи, они приняли меня за своего, если ты понимаешь к чему я веду. Я каждый день просыпался и понимал, что запасённой еды всё меньше и меньше. Рядом не было ни магазинчиков, ни курортных мест, ничего. Меня часто тошнило, но алкоголь мешал этому чувству. Я часто забывался и это помогало не думать об одиноких путешествиях. Я просто спал, плакал, пил и очень редко ел. Их за едой я никогда не видел. Ночью некоторые просто сидели в домиках, на их верандах и читали. Плавали тоже многие. Но их становилось всё меньше на верандах, свет в домах всё реже появлялся, а море окатывала водой лишь половину к середине моего отпуска. Они выглядели всё хуже и хуже, но потом... я понял. Место было не туристическим. Выбраться из него можно было лишь по истечению договора, за редкими исключениями. Мой байк стоял за огромными воротами с шипованной цепью. Я думал об этом, когда выходил на улицу в предпоследний день своего пребывания на пляже. Я подошёл к одному из домов, где жили мои новоиспечённые друзья. Я услышал разговор. Женщина, имя которой не скажу, кричала, что хочет есть. Хочет не рыбу, а кровь, что течёт в жилах прекрасного внешнего мира. Она молила о продолжении жизни. В окно я увидел, что она, в одном халате, сидит на коленях перед мужчиной, снимает халат и я вижу сильно выперающие лопатки. Она рыдает, а он лишь смотрит на неё потухшим взглядом, садится рядом и говорит слова, которые мне удалось прочитать по губам: я тоже умираю. Ты была самой активной в нашем решении сдохнуть тут. Он взял ее за подбородок, поднял левую руку и ударил так, что она улетела в стену. Кричала, чтобы он убил её, но он лишь покинул он, заметив меня. Предложил упиться в хлам и, прямо таки в секунду, обгорая на солнце, повёл меня в сторону пляжа. Мы израсходовали весь мой запас. Солнце село и ни один дом не зажёг огни. Он лежал у меня на руках и рассказывал историю. Я понимал, что у меня ещё есть время, а у него нет. «Знал бы ты, как я хочу твоей крови», - оповестил вампир, - «но я дал им обещание. Будет плохо, если они выполнили обещание умереть от голода, а я сорвусь. Ты был самым большим испытанием для нас» Он обмяк у меня на руках, пока я вливал в него свою последнюю бутылку виски. Я трясся, будто он - кто-то из моих братишек. Сметрь мамы даже не пугала меня так сильно. Солнце вновь взошло, когда тела собранных мной оставшихся в домах вампиров лежали на песке, пока их омывали светлеющие волны. Пепел, что от них остался, утонул в прозрачной воде. В месте, что их радовало перед мучительными страданиями. В домах я убрался, оставил каждый ключ в гостиных на столе и сам уехал. Голод - поистинне страшная вещь. Мне повезло больше, ведь перед отъездом я израсходовал всё, что только мог, а так же прекрасно поспал. Слава богу я быстро перестал грустить по поводу вампиров. Сон и еда оказались более действенными.» «Записки Колпака. М.К» Вот такую интересную историю рассказал мне сынишка. Когда он с ним столкнулся, Ленинградская блокада давно утекла в глубокое прошлое и многие даже не знали о том, что же это такое, пусть сравнение ситуаций сильно неправильно. В высоко цивилизованном мире подобное бывает практически невозможным. Некоторые имеют возможность оказаться в такой же ситуации, как и герой моего рассказа, мой драгоценный сын. Так что лучше выбирайте куда поехать, какая там местность и кто в ней обитает, а так же следите за собственным состоянием, не доходите до изнеможения. Берегите себя, души. Помните о болезненной истории. Помните о том, что голод помнит о человечестве.