Старые раны

      — Капитан, кажется, это девушка.       — Что значит «кажется»?       — Ты что не можешь отличить девчонку от мальца?       Близко на задворках мозга прорывались чьи-то голоса из под плотного тумана. Сначала это были обрывочные фразы и звуки, потом отдельные слова. Дальше, она вполне четко слышала полные предложения. Сознание начало проясняться, как небо ранним утром. Ее глаза распахнулись.       Напротив, сидя на корточках, находился парень с вызывающей рыжей шевелюрой. Изучающий и заинтересованный взгляд приковался к девушке, а пальцы задумчиво поглаживали подбородок. По правую сторону от него стояла короткостриженная девушка, скрестив руки на груди с нахмуренным взглядом, который не выражал гостеприимство. Ее хмурый взгляд заставил отрезвится. Агата подскочила на месте, но резкая боль в затылке, заставила ее скорчиться от неприятных ощущений. Видимо, та самая девушка и приложила что-то к ее голове.       Неведомая сила заставила ее рвануть в бок, в сторону приоткрытой двери, через которую сочился яркий дневной свет. Наверняка, Агата пролежала тут целую ночь. Но едва приобрела преграду, отделявшую ее от них, она со всей дури влетела в гору мускулов, отскочив по инерции назад.       Перед ней снова возвышался тот самый парень из переулка. Он сделал шаг вперед, она - назад. Припоминая горький опыт от прошлой стычки, она решила не переходить в нападении. Но девушка с топорами сзади - напрягала. Она безропотно подчинялась, ожидая дальнейших действий. Загнав ее до середины трюма, он обошел ее и тяжелым шагом устремился к своим соратникам, что стояли неподалеку, ожидая всего угодно от незнакомки. Никто из них не начинал активных действий. Рыжеволосый парень держал руки за спиной, расправив широкие плечи. Его надменность и расслабленность - воплощение его самого. Ростом он превосходил девушку головы на полторы, но явно уступал черноволосому парню, стоящему около девушки. Каждый неотрывно, в упор, пялился на незнакомку, пока «вырви глаз» парень не заговорил:       — Ты не пленница на этом корабле.       Рыжеволосый парень хмыкнул на недовольное лицо девушки напротив.       — А кто же я тогда? — забавно это было слышать, когда по обеим сторонам от нее стояли вооруженные гриши и солдаты.       — Мы слышали, что ты помогаешь морякам переплывать Истиноморе, — сказала девушка. Исподлобья зыркнув на нее, в ответ Агата получила еле заметную наглую усмешку.       — Пиратам нет.       — Попрошу заметить, корсар, — рыжеволосой гордо вскинул подбородок, нагло улыбаясь.       — И куда же вы направляетесь, корсар? — едко бросила Агата, скрестив руки на груди.       — «Волк волн» доставит Вас прямиком в Равку.       Равка. Единственная возможность, которая представилась ей спустя несколько месяцев скитаний, но сомнения одолели ее. Нет, она должна отбросить мнимые мысли, чтобы выполнить обещание. Свое обещание, данное Надежде. Внутри до сих пор сочилась открытая рана, и она не перестанет литься до тех пор, пока она не отомстит.       — Я согласна, — она сглотнула.       — Отлично, — хлопнув в ладоши, чем заставил вздрогнуть девушку, парень продолжил:       — Дам тебе сутки, чтобы вымыться, поесть и отдохнуть. Выдвигаемся завтра.       Она кивнула. Губы поджались, а глаза застелила пелена непрошеных слез, которые она сдерживала. Агату съедало изнутри чувство неудержимой скорби и грусти прошлой жизни. Она вся стояла натянутой стрелой, звеня от напряжения.       Капитан повернулся и расслабленной походкой зашагал в сторону выхода. Толя и Тамара последовали за ним. Но прежде, чем покинуть помещение, капитан повернулся что-то шепнув девушке на ухо. И это то, что явно не понравилось Тамаре.       — Пойдем, — громко провозгласила темноволосая девушка, недовольно поглядывая за новым членом корабля.       — Куда? — угрюмо отозвалась Агата, но все же последовала за ней.       — Тебе нужно помыться, — девушка окинула ее взглядом. — Отвратительно выглядишь.       За последние месяцы скитаний по Истиноморю Агата мало уделяла внимание своей внешности. Она покорно следовала за ней по коридору до нужного места. Между ними стояло ощутимое напряжение, поэтому Агата решила его разрушить.       — Как тебя зовут? — спросила девушка.       — Тамара.       — Агата.       — Почему до этого тебя все считали юнгой? — Тамара обернулась, пристально глядя в глаза.       — Обрезала волосы под мальчика, — пожала плечами девушка, идя вровень с Тамарой.       — Здесь, — Тамара отходит в сторону, давая обзор на непримечательную дверь. — Чистая одежда внутри.       Агата обводит помещение взглядом. В самом центре стоят несколько маленьких купелей с водой, а рядом - табурет с чистой одеждой и ковш. У стен стояли одинокие свечи, единственные источники света. Она стаскивает со своих плеч грязную и всю измызганную блузу. Замечая настенное зеркало, Агата подходит к нему. Освещение не позволяло рассмотреть себя детально, но на острых исхудавших плечах виднелись багровые синяки, видимо, оставленные при падении или ударе. Тот же заживший шрам все так же красовался на левой щеке, а давно спутавшиеся золотистые волосы образовывали огромный ком. Потухшие серо-голубые глаза дополняли этот мрачный облик.       Агата подходит к одной из купель, окуная туда руку. По ее коже пробегают тысячный табун мурашек. Холодная. Зачерпнув ковшом воды, она склоняется над купелью и мочит волосы. Остатками мыла, которое она нашла, Агата хорошенько промывает волосы. Когда дело доходит до тела, она старалась быстро покончить с этим, жестко отдирая мочалкой прилипшую грязь и болезненные воспоминания. Кожа покраснела от холода и от долгих терзаний.       С табурета она хватает чёрные кюлоты и надевает их. Как назло, они оказались больше, чем она предполагала. Агата заметно исхудала за время плавания в море. Поэтому, обвязав их лентой, которая завалялась у нее, она все же надела их. Обвязав небольшую грудь повязкой, она принимается надевать свободную белую блузу, чуть закатывая рукава. Блуза мгновенно мокнет от влажного тела и волос. Кудрявые пряди достигали плеч. Нацепив сапоги, Агата направляется к выходу. Тамара неподвижно стоит и дожидается девушку.       Когда та соизволила выйти, Тамара сразу же тянет ее в сторону.       — Куда ты меня вечно тянешь?       — На праздник, — заговорщически хмыкнула девушка.       Они быстро шли по коридорам, и, преодолев ступени вниз, оказались напротив массивной двери. Тамара завела Агату внутрь. Казалось, что шум голосов на секунду оглушил девушку. Кто-то перекрикивал один одного, кто-то громко и звонко смеялся, а кто-то чокался деревянными кружками, проливая содержимое на стол. Они прибыли в столовую, где находился весь оставшийся экипаж.       — В честь чего праздник? — перекрикивая гул из голосов, спросила Агата.       — В честь нового члена экипажа.       Она удивилась. Пребывала она в шоковом состоянии недолго, ее сразу же потянули сквозь толпу людей, подводя к столу. Агата оглядывается по сторонам, голова шла кругом от такого скопления, девушка уже забыла, каково это веселиться, отдыхать и наслаждаться жизнью. За другими столиками сидят гриши. Агата заметила парочку проливных. Она узнала их по синему кафтану. Совсем рядом с ней со звонким звуком, ставятся три миски с чем-то вкусным, из-за чего живот скручивается неприятным комком. Сколько она ела? Сутки. А может больше? Агата не помнила. Позже приземляется на скамью рядом с Агатой тот самый парень. Только сейчас она заметила, насколько они похожи с Тамарой.       — Нам так и не удалось нормально познакомиться, — дружелюбно улыбаясь, сказал парень.       — Агата.       — Толя.       Когда к ее носу пододвигают миску с вкусно пахнущей едой, она с большим аппетитом поедает содержимое тарелки.       — Давно вы в команде Штурмхонда? — решила нарушить странное молчание между ними.       — Уже как третий год идет.       Ее миска быстро опустела, а на ее место приходит бутылка со спиртным. Содержимое быстро разливают по кружкам. Агата делает глоток, и ее горло обжигает горькая жидкость, из-за чего она заходится кашлем.       — Да ты не умеешь пить, подруга, — посмеивалась Тамара, склоняясь заново к краю кружки.       — Лучше расскажи о себе, — Толя поворачивает голову в сторону девушки и выжидающе смотрит.       Агата напряглась. Она не желала больше ворошить старое прошлое, но оно ее так просто не отпускало. Странные раны не до конца затянулись. Но от чего-то хотелось доверять близнецам. Это на уровне инстинктов.       — Родителей не помню, — она на секунду умолкла. И правда, она вовсе не помнила их лиц, их голоса. Это было так давно. Ее рука моментально потянулась к шраму, очерчивая грубую кожу. — С детства путешествую по Истиноморю.       Люди вокруг шумят, поют глупые песни, танцуют распутные танцы, кроме двух застывших людей. Они поняли, что не стоит ковырять не зажившие раны, видя немного поникшее лицо девушки.       — Расскажи как ты это сделала? — перевела тему Тамара чуть в другое русло. Более непонятное ей.       — Сделала «что»?       — Опустила на колени мою сестру, — усмехнулся Толя, после чего получил укорозительный взгляд от сестры. — Поверь, не каждый может провернуть такое.       — Это был… порыв. Что-то на уровне инстинктов. Я почувствовала, что так надо. И это спасло меня.       У обоих близнецов возникли вопросы в головах. Как такое было возможно, чтобы проливной на уровне серцебитов управлял человеком.       — Когда это впервые произошло?       — Несколько месяцев назад, — ей было неприятно вспоминать прошлое, но чтобы понять, что это было, она продолжила: Это было странно. И пугающе. Чужая жизнь находилась у меня в руках, и мне ничего не стоило, чтобы ее отнять. Тогда я высушила человека до последней капли крови.       — Неосведомленность и неопытность делает гриша в разы сильнее.       — Твоя сила вырвалась лишь потому, что ты ей позволила. Пусть даже не осознавая того. Все сводилось к полной отдачи ощущениям.       — Но я этого хотела после того, как он… — воспоминания нахлынули неприятной волной на Агату. И неприятный ком встал в горле. И снова это поганое чувство.       Прежде, чем они успевают что-то сказать, она быстро встает, ударяясь об стол коленками.       — Я… здесь душно, мне надо подышать!       Ночная прохлада опустилась над Истиноморем подобно тому, как ярко-солнечный диск опустился за горизонт и уже не грел своими лучами так, как в дневное время. На место солнца пришли другие звезды. Каждая из них была уникальной, освещая ночной путь кораблю. Вода переливалась под легким светом от ночного небосвода, но казалась такой же темной. Однако море на только на первый взгляд казалось спокойным и безопасным. Агата продолжала стоять на палубе, наблюдая за поведением водной стихии. Оперевшись на бортик, она взмахнула рукой, и будто подняла с моря небольшой шар. Проливная чертила рукой в воздухе замысловатые узоры, и водный шар приобретал новые формы с каждой манипуляцией.       Штурмхонд наблюдал за всем этим со стороны и какое-то время не подходил к девушке. Но Агата даже не вздрогнула, когда кто-то подошел и остановился рядом с ней, копируя ее позу.       — Сбегаете со своего же праздника?       — А отчего же вы не там? — отвечает вопросом на вопрос.       — На своем корабле я волен делать что угодно.       — И что же вы делаете?       — Ищу неприятности. Думаю, я отлично подхожу на эту роль.       Хоть его тон и был беззаботным и игривым, в нем чувствовалась усталость. Штурмхонд, кажется, не по годам уставшем. Хоть он был и не на много старше Агаты, сколько же сил и обдуманных стратегий ему потребовалось провернуть, чтобы быть капитаном. А сколько всего штурмов и захватов произошло под его руководством? Девушка вдоволь была осведомлена о штурмах и захватах на фьерданские судна, чтобы вернуть Равке гришей.       — Почему вы согласились поехать вместе с нами в Равку?       Она не смотрела на него, но знает, что его взор прикован к ее профилю. Горло снова неприятно сдавило.       — Ради мести, — она сглотнула, подавляя дрожащий голос. — Он должен поплатится за то, что сделал со мной и с другими.       Она чувствовалась, что она должна была сказать ему правду. Думает, именно этого Штурмхонд хотел, когда спрашивал.       Агата искоса разглядывала его в профиль: высокие скулы, острый подбородок, линии ровных губ и нос, который кажется искривленным. Все эти детали идеально сочетались между собой. Резкие черты придают мужественности его молодому лицу.       Вздрагивает, когда раздается его голос, а глаза перехватывают ее:       — Вы были близки?       Она мгновенно умолкает, пытаясь избежать его внимательного взора. Лучше бы он промолчал.       — А вы наглец. Так нагло лезть в душу, — сквозь ком в горле, приговаривает Агата.       — Ну, раз ты назвала меня наглецом, то это явный признак, что пора перейти на «ты», — на его лице возникает кривая ухмылка.       Его теплая рука ложится поверх ее, и она прерывисто вдыхает. Ее лицо месиво из бессилия и отчаяния, и оно обращено к нему. Он не мигающими глазами удерживает ее блестящий взор. Ему казалось, что если он отпустит руку, она мгновенно сорвется и утонет в морской пучине.       — Я сожалею.       Штурмхонд проводит большим пальцем по ее кисти, а она молча наблюдала. Пространство между ними сузилось до ощущения его руки на ее. Это было странно. Она отдергивает свою руку от незнакомых ей ощущений. Он не успевает нахмуриться, как она спешно приговаривает:       — Доброй ночи, капитан.       Такое невинное слияние рушило все границы, которые так бережно, камень за камнем, выкладывала Агата.