Ледяные руки

      Я до сих пор помню этот день так ясно, будто он произошёл только вчера. Это было самое худшее утро в моей жизни.       Я проснулась поздно, потому что легла пол утро. Почти всю ночь я читала новую книгу, взятую из школьной библиотеки, под тусклым светом фонаря — так, чтобы Гемей из соседней комнаты не заметил свечения. Я не могла оторваться от неё. Где-то на середине я уже с трудом различала строчки: глаза слипались, мысли путались. Отложив книгу и выключив фонарь, я наконец легла спать. Спала долго. Кажется, мне даже ничего не снилось.       Когда я проснулась, сразу побежала на кухню. Сегодня была суббота, и я могла провести этот день дома, спокойно дочитав свою новую любимую книгу. Но стоило мне войти, как грустное лицо Химеджимы заставило меня застыть на месте. Я будто нутром почувствовала: произошло что-то ужасное. Он выглядел рассеянным и подавленным. Сердце мгновенно заколотилось.       Я не знаю, почему в тот момент мне даже не пришло в голову, что это может быть связано с работой или, скажем, с деньгами. Всё что угодно — но сердце не обманешь. Я словно заранее знала: случилось нечто слишком плохое.       Я медленно подошла к нему и положила ладонь ему на плечо. У него была широкая, массивная спина, да и сам он был высоким и крепким. Только теперь я заметила, что кухня выглядела непривычно пустой. Со вчерашнего ужина тарелки так и остались немытыми. Обычно этим занимаюсь я, но по утрам мне приходится рано вставать и сразу идти в школу — я не успеваю ни приготовить завтрак, ни прибраться на кухне. Обычно это делает Гемей — мой сводных старший брат, так сказать. А сегодня всё было разбросано, и ничего не приготовлено.       Я понимала, что в таком состоянии он, скорее всего, просто не смог этого сделать, и было бы эгоистично с моей стороны требовать от него еды.       Когда я вырвалась из своих мыслей, заметила, что он смотрит на меня. Его глаза были такими пустыми и стеклянными, что сердце сжалось ещё сильнее. — Что-то произошло? — прошептала я.       Было ощущение, будто горло сжимается изнутри. Я была взволнована, хотя логически не находила ни одной причины для такого страха.       Гемей тяжело вздохнул. Он поднялся со своего места и посмотрел на меня сверху вниз — такую крохотную, невинную и наивную. Совсем ребёнок, наверняка думал он.       Не помню, что конкретно произошло потом. Всё словно заволокло туманом. Я не хочу вдаваться в подробности, вспоминать, как именно и что он мне сказал, — мысль его была ясна. Канаэ мертва.       Первые несколько секунд я этого не принимала. Следующие — отрицала. От злости и боли я била Гёмея по груди, кричала, требовала, чтобы он сказал правду, чтобы признался, что это всего лишь шутка, чтобы позволил мне позвонить сестре. Но он просто стоял передо мной — неподвижный, как каменная стена.       Я почувствовала, как по щекам покатились слёзы. Как всё тело сжалось, а потом обмякло. Будто перед самым обрывом адреналин играл со мной. Потом мне стало казаться, что это, скорее всего, сон. Что я просто начиталась книг, в которых слишком много смерти. Что сознание сыграло со мной злую шутку. Я думала: сейчас закрою глаза — и проснусь.       Я закрыла глаза. А потом, насколько помню по рассказам Химеджимы, потеряла сознание.       Очнулась я, конечно, в своей кровати. Посмотрела на часы — был уже день. На мгновение мне показалось, что да, это всё-таки был сон. Я ущипнула себя, огляделась по сторонам. Но как только попыталась встать, всё снова поплыло. Меня то ли вырвало, то ли я снова отключилась — не знаю.       Все эти несколько дней прошли во мраке.       Но факт не изменился.       Моя старшая сестра мертва.       Навсегда.       "Несчастный случай".       Я ведь говорила ей, говорила, что не нужно ехать в другие страны! Она и так хорошо зарабатывала в нашем родном городке. Да, она хотела развиваться, но могла бы хотя бы взять меня с собой.       Гемей даже не был нам родственником — он просто друг семьи. И сейчас, вспоминая то время, я чувствую, насколько одинокой была тогда. Мне так жаль, что я винила Гемея: он ведь тоже был ни в чём не виноват. Он сам скорбел, а я, как идиотка, думала, будто боль чувствую только я. Какая же всё-таки дура я была.       Канаэ работала в благотворительной компании. Они помогали сиротам, бездомным беглецам, щенкам, котятам и другим животным. Она была такой доброй и чистой.       Почему Господь забирает самых лучших людей?       И вот, чтобы помогать беднягам из других стран, она начала путешествовать. Обычно она ездила на неделю или две: чтобы встретиться с людьми, провести конференции, помочь тем, кто в этом нуждался. Она уже много раз повышалась. Все её знали как добродетельную и заботливую.       Конечно, она возвращалась с новыми подарками и сувенирами, но для меня самым ценным подарком была именно она. И я потеряла такого прекрасного человека. Как же я несчастна!       Люди, которым посчастливилось быть знакомыми с ней, с настоящим ангелом, — настоящие везунчики. Тысячу раз перед сном я представляла, что было бы, если этот глупый несчастный случай не произошёл. Сестра вернулась бы, и, может быть, сейчас мы спали бы вместе, обнявшись.       Но этого не произошло и никогда не произойдёт. То, что случилось, уже невозможно изменить. То, что эта глупая железяка в каком-то здании упала на неё, предотвратить было нельзя — только если бы она всё же осталась со мной. В нашем уютном доме…       Проходили годы, а рана в моём сердце всё не утихала. В подростковом возрасте я начала причинять себе вред. Это называется селфхарм… Иногда боль в других частях тела могла унять боль в сердце. Когда моя рука кровоточила, я могла на минуту забыть обо всей жестокости этого мира. Забыть о том, что я совсем одинокая на этом белом свете. Я занималась этим довольно-таки давно, сейчас шрамы на запястьях у меня почти не видны. Но тогда Гемей замечал это. Теперь, когда он стал моим опекуном пытался как-нибудь помочь мне. Даже предлагал сходить к психологу или на какие-то терапии, занять меня чем-нибудь другим, что может отвлечь меня от горя. Но я не представляла себе чего-то такого, что могло унять этот пыл в груди. Иногда я даже хваталась за сердце… Ведь эта моральная боль приносила мне и физические страдания.       Это было невыносимо и невыносимо по сей день. Прошли годы, и примерно с семнадцати лет я поняла, что слезами горю не поможешь, и мне нужно двигаться вперёд. Это было сложно, но я понимала, что это во благо мне, и сестра так хотела бы. Я начала иногда думать, как бы поступила сестра в такой ситуации. Что бы она сделала? Как бы она поступила? Она, так скажем, стала моим идеалом, который я пыталась достичь. Быть таким же прекрасным человеком, как она. Может быть, у меня и получилось бы. Я пыталась улыбаться, как она, общаться с людьми, как она, быть добра, прям как она. Но это была не настоящая я. Я была язвительной, колкой, более грубой. Но тогда я решила измениться: стала более спокойной, тихой. Улыбчивой, хотя никто никогда не примет мою улыбку за настоящую, за искреннюю. Она прямо как маска, которая скрывает все шрамы на моем лице.       Со временем я всё чаще ловила себя на мысли, что мне стыдно. Стыдно сидеть дома, стыдно жить за его счёт, стыдно быть чьей-то ношей. Гемей никогда не говорил об этом вслух, наоборот — он уверял, что всё в порядке, что мне нужно время. Но именно это и делало всё ещё тяжелее. Ведь я уже не ребенок. Смерть моей сестры и горе уже давно не оправдывает меня. Он лишь говорил это, чтобы утешить… из за любви и жалости.       Я решила искать работу.       Сначала это казалось почти невозможным. Я открывала объявления и тут же закрывала их, пугалась простых требований, ловила себя на том, что боюсь даже представить разговор с работодателем. Будто мир давно ушёл вперёд, а я всё ещё стояла на том же месте. Но каждый раз, глядя на Гемея, я понимала: так продолжаться не может.       Мне хотелось доказать — прежде всего себе, — что я могу. Что я не сломалась окончательно. Что я способна сама зарабатывать, сама отвечать за свою жизнь, пусть медленно, пусть неуверенно.       Чтоб сестра гордилась бы мной…       Первое собеседование были мучительными. Я путалась в словах, сжимала руки, чувствовала, как улыбка снова становится маской. Отказ. После этого я вернулась домой опустошённой и злилась на себя за то, что вообще решила попробовать.       Но я продолжала.       На этот раз я решила быть, как сестра. Отправила резюме одной кафешке, они решили провести собеседование через два дня. Все эти 48 часов я тренировалась перед зеркалом, повторяя тон сестры, ее улыбку. Пыталась говорить и сидеть спокойно. Прям как Канаэ. Я аккуратно оделась. За долгое время одела юбку — любимый элемент одежды сестрицы. И вот… я была готова. Пошла, сделала все, как планировала. Единственный минус, — возможно, я выглядела слишком наигранно. Но, не смотря на это, меня приняли. Я приняла это очень сдержанно, но дома, впервые за долгое время, радовалась. Сказала Гемею, он тоже был доволен моим трудом и пожелал удачи на первой работе.       Совмещать работу и учебу оказалось не так просто, но возможно. Я изо всех сил старалась. Пыталась и хорошо учиться. Но в итоге дошла до выгорания. Получив первую зарплату, я уволилась. Пришла домой, плюхнулась на кровать и зарыдала, прям, как ребенок. Но потом вспомнила, что я уже взрослая. Должна быть сильной. Ради сестры.       Я не хотела снова беспокоить Химеджиму, но пришлось. Я обратилась к нему с просьбой устроить меня на работу. Он лишь серьезным тоном сказал: — Потерпи еще два года. Как только тебе исполнится 18, я устрою тебя работать в моей компании, хорошо? Лучше, если ты сейчас будешь учиться, вместо того, чтобы работать в кафе, где платят копейки.       Я знала, что у Гемея прибыльная работа, но подробностей не знала, он и не рассказывал. Но я все же потерпела. Посвятила те два года учебе, закончила старшую школу красным дипломом. За это время читала множество книг. Как в детстве, я читала художественную литературу. Но Гемей тоже начал покупать мне книги. И очень интересные… Начал он с мелких книг — детективов. Оказалось, в детстве он любил их. Особенно мне в душу запали книги Агаты Кристи. Я прочитала где-то 10 книг от нее только в том году! Пыталась разгадать убийцу и как-то у меня получилось. После мне начали покупать книги поинтригующее… криминалистику. Например: Трамп Дженнингс — «История одного убийства» Дональд Фишер — «Черный дневник» Гарет Мур — «Идеальное преступление» (мое любимое) И многое другое. Несмотря на жанр, все эти книги были до ужаса интересны! Потом Гемей начал заниматься со мной законом, со словами «каждый граждан должен знать свои обязанности и права. Может однажды тебе понадобится спасать себя в законе?» Это заинтриговало меня и я начала читать книги про это. Из таких книг до сих пор в моей библиотеке есть некоторые… Фердинанд фон Ширах — «Преступление» Бенджамин Картер Хетт — «Право. Краткая история» Брайан Стивенсон — «Просто милосердие» И так далее…       Тогда я думала, что Гемей готовит меня к взрослой жизни. Но была и другая причина — намного глубже и страшнее…

***

— Т-ты что? — заикалась я. — Шинобу, дорогая, спокойно, — ровным голосом продолжал он, глаза его отражали сочувствие.       Сочувствие ко мне? Что я так рано взрослею?… — Это ведь шутка, да? Но это совсем не смешно… — он протянул руку ко мне, чтоб погладить, успокоить, но я отпрянула. — Отойди! Не прикасайся!       Я чувствовала, как мои слова ранят его. Но… я не думала головой. Эмоции взяли вверх надо мной. — Твоя сестра знала об этом. — И поэтому доверила мою жизнь, пока ее нет, жестокому убийце?! — Послушай, я не просто убийца… — Киллер! Это не лучше. Пачкаешь свои руки в крови ради грязных денег. И это та самая компания, в которую ты обещал меня устроить? Что-бы я тоже занималась кровопролитием невинных?! Ни-за-что! — Шинобу, нужно время для принятия. Даже твоя сестра, что сама доброта, приняла меня, даже с такой работой, доверив мне опекунство над тобой, понимаешь? Тебе нужно успокоиться… сесть, хочешь чаю? Мы спокойно обсудим это. Без криков, без истерик. — Нет! Я не собираюсь находиться в одном помещении с убийцей!       Во мне пылала обида. Я так любила и доверяла Гемею, он был частью семьи, единственный, кто беспокоился за меня… Не выдержав давления, я быстрым шагом направилась к двери кухни, распознала ее и была готова переступить порог… — Не хочешь узнать реальную причину смерти своей сестры?       Я застыла. Что?…

***

      Разговор не прошел так коротко, как ожидалось бы. Крики и недопонимания были, но кажется мы поняли друг друга.       Если коротко, то…       Гемей — киллер, который разработает в секретной компании. Он на этом зарабатывает (так вот у него такой доход…) А моя сестра… Была жестоко убита русской мафией. Сестра писала обо всех отношениях с ним в дневничке, который по итогу передался Гемею. Ее тело нашли в темном переулке и еле опознали… Гемей знал, но придумал ту сказку с плохим железным строением, которое упало ей на голову, чтобы не повредить мою психику. За это большое ему спасибо…       Не буду подробно описывать в какую кашу превратились мои мысли и чувства. У меня была истерика. Но это прошло. И пришло осознание. Я хочу мести.       Месть.       Не знаю почему Гемей со своей силой не решился сам отомстить тому напыщенному русскому уроду, но я поняла, что это предназначение мое. И только я имею права мстить за Канаэ.       Даже тогда я хотела собрать все вещи и полететь в Россию. Но… Гемей остановил меня. У него уже был план.       Он не просто так хотел, чтобы я тоже стала киллером. Чтобы научиться, собрать опыта. Чтобы рука не дрожала, если направляю пистолет на убийцу сестры. Он хотел, чтобы я и работа, и готовилась к этому. Несмотря на то, что это была его мысль, он много раз отговаривал меня. Предлагал забыть об этом, найти работу получше, прожить спокойную жизнь… ведь есть шанс, что и меня убьют.       Я знала все риски, но меня уже нельзя было остановить. Гемей, поняв это, дал меня самый важный совет: «одна ты не сможешь противостоять мафии. Тебе нужна команда.» несмотря на это, я проработала в этой сфере годами, в виде одиночки. Я и командная работа… не соединимые вещи (так я думала).       Я ошибалась. Ведь пришел час, когда я отправлюсь в Россию, найду того подонка и отомщу. Не только за сестру, но и за те тысячи людей, что он убил. Невинных людей. (За мной тоже грешок, но у меня список виновных хотя-бы).       И сейчас — я не одна.