Глава 60:примирение

Нью-Йорк. Дом Виталия Романовича. Диван, больше похожий на бойню во время послевоенных действий, был оккупирован пьяным Романом, чьё бренное тело от воздействия алкоголя лежало тихо, подобно мертвецу. Из челюсти капала слюна на пол, а запах после Рождественского праздника стоял такой, будто Роман это само олицетворение похмелья во плоти. Виталий тихо спустился вниз, в теплоустроенный подвал. Он всегда держал его в голове, если на него нападут другие мафии, но в основном, он был как склад. Он тихо постучался, надеясь что услышит ответ. — Входи. — откликнулся Игорь. Отец открыл дверь. Его встретила просторная комната, с телевизором на стене и дуновением кондиционера. Игорь, весь в бинтах и шрамах лежал на кровати. — Надеюсь, не мешали спать..? — робко начал Виталий. — Ты знаешь Рому, он у нас эмоциональный, особенно когда пьяный, ха-ха... — Пап... Виталий тут же встал ровно, пытаясь предугадать что скажет его сын. — Ты не стыдишься меня...? Виталий тут же скрестил руки, отрицательно качая головой. — Нет, с чего бы мне стыдиться собственного сына? — Я ведь обуза... Из-за меня ты весь на нервах. Из-за меня, ты полез в передрягу с Артёмом... Из-за меня... — Игорь, ну что же ты... Это ты меня прости... Не сберег своего единственного сына, в итоге тебя искалечили. Разве я могу быть отцом после такого? — А я твоим сыном? Пауза расползлась по подвалу, где за его стенами шёл снег. Игорь проговорил. — Пап... — Что, сына? — Ты скучаешь по маме..? Виталий стыдливо опустил лицо. Он знал, что Игорь имел ввиду. Он вздохнул, тяжело и горько. — Я не хочу врать тебе, сын. Нет, ни разу. Она для меня больше никто. Я знаю, что я херовый отец, знаю что херовый муж... Его голос дрогнул в горле, словно плотина с хрустом дала трещину. Вот-вот, да и выльется. Но внезапно, Игорь положил свою израненную руку на плечо отцу. — Я... Прощаю тебя, папа. Не плачь... Он поднялся на локтях, пошатываясь. Виталий тут же сказал ему не вставать, но руки сына обняли его. — Я не хочу быть как мама... Я понял, почему я так за неё цеплялся, зная какой плохой она была. Она - это я. Слабый. Глупый. Неуверенный. И наконец-то, бесхарактерный. У меня не было сил терпеть эти удары. Я просто страдал, бухая и шляясь по блядкам, думая что это мне поможет... Но я понял, пап. Я ничем не лучше матери. Её характер вбился в меня, и я теперь это она. Я живу как мать, не живя своей жизнью... Он чуть оттолкнулся от Виталия. Его шрамированое лицо, улыбнулось, искренне и мило, не смотря на уродства что сделал с ним Артём. — Я хочу быть как ты. Бороться, не смотря ни на что. Его голос испустил тихий стон. Звук плача, но не горького, а скорее чуть счастливого. Виталий, скривив лицо, пустил слезу, прижимая к себе сына. Он не издал и вздоха, но чувства никуда не делись. — Я люблю тебя, папа... — И я тебя, сын...