Глава 72:Смерть предателя

Гул от автоматных очередей дрожью ударял в стены, заставляя их ходить ходуном. Антон, Анатолий и Александр отступали назад, скрываясь за углом. Казалось, наркоманам нет конца. Будто с убийством одного воскресает другой и с новой, более безумной силой кидается вновь. Седов, отходя назад, плечом выбил дверь в другой коридор, выходящий на следующий этаж. —БЕГОМ! Группа ломанулась за ним, отстреливаясь от толпы. Внезапно Толик услышал звук. Что-то упало. Посмотрев вниз, он ужаснулся. Граната. Не долго думая, даже не беря замах, он метнул гранату от себя. И вовремя, ведь когда она летела в толпу мёртвых, то взорвалась. От силы взрыва Анатолий отлетел. Саня схватил его, уводя назад. Лестница начала рушиться — здание старое, и даже такой взрыв способен на разрушение. Лестничный пролёт упал вниз, отрезая их от выхода. — ЗА МНОЙ! — крикнул Седов, забегая в жилой комплекс. Отряд без слов последовал за ним. Однако Антон что-то заподозрил. —"Перед тем как началась эта возня, он что-то невнятно промычал в рацию, и тут же они начали выползать..." — размышлял Антон. — Вперёд-вперёд! — прервал его Тимур, заходя в комнату нариков. Он без раздумий расстрелял всех, кто там находился, а после упал на окровавленный диван. — Что прикажете делать, командир? — спросил с долей подозрения Антон, не отпуская автомат. — Надо вызывать подкрепление... — промычал тот, закрывая лицо руками. — И лезть через крышу. Других вариантов нет. Антон прищурился. Что-то в его словах было нечисто. —Вы кому доложили об обстановке перед этой бойней? Седов поднял голову. Его взгляд сфокусировался на Антоне. —"Что-то явно мутит, бычара" — Начальству, как кому? Что за вопросы, ебать? Антон прищурил глаза. Он не верил ни каждому слову. Что-то было явно нечисто. Где-то вдалеке послышались вопли. Этаж трясся от безумного марша толпы. Толик выглянул из комнаты и обомлел. Толпа двигалась как единая тупая биомасса, давя друг друга в коридорах. Кто-то даже дрался, зубами разгрызая глотку. Отбросы общества держали в руках ножи, мачете, автоматы, а некоторые — даже что-то похожее на самодельные гранаты. Их перекошенные от ужаса и животной ярости лица заставляли Анатолия немного отступить. Это уже и близко не зомби. Это нечто другое. Он открыл огонь. Пули косили нечисть, как серп траву, но это даже не останавливало их. Некоторые продолжали бежать, игнорируя оторванную руку. Толик крикнул, кое-как сдерживая ужас. —ОНИ БЕГУТ! Саня мигом побежал к нему на помощь. Грохот от очередей эхом разносился в здании. Это услышали остальные бойцы спецназа, включая Кирилла и Сергея. Кирилл кивком указал Сергею, куда идти, но тот сказал: —Нужно отыскать Влада и Аню. Они не отвечают. Кирилл моргнул в знак согласия. Антон ринулся помогать товарищам, но пуля предателя ранила его в плечо. Седов хотел уже было выстрелить второй раз, но пистолет предательски щёлкнул. Патроны в магазине кончились. В глазах Антона, обычно по-детски добрых, зажглась ярость. Примитивная, животная. Его правая рука повисла плетью, но левая сжалась так, что Седов аж дрогнул. ... — Ты водишь! — ляпнула Ленка, маленькая рыжая девочка, и убежала за дерево. Антон, крепкий мальчик, что в свои семь лет походил на шестиклассника, побежал за ней. Она была мельче его, поэтому спокойно проходила под деревом. Антон тянулся к ней и озлобленно тявкнул: —Э-э-э, так нечестно, вылезай! Ленка хихикнула, скорчила лицо и высунула язык, выбегая наружу. Антон погнался за ней, пытаясь ухватиться за её майку. — Смотри, как бегают! — гордо произнесла бабушка Ленки, обращаясь к маме Антона. — Весь в отца... — ответила та, зачёсывая прядь волос за ухо. — Большой он у вас, видать, папка гигант какой-то! —Он родился таким. Говорят, сильный не по возрасту. А как расти будет, так вообще ужас... Девочка ловко забежала за забор, дразня мальчика: —Не догонишь, не догонишь! Её язвительные крики уже порядком выбесили Антона. Он резко прыгнул в её сторону, мыча как бык. Она же расхохоталась: —Бабушка говорит: большая фигура, но дура! Эти слова стали последней каплей. Она остановилась, чтобы отдышаться, но Антон начал её трясти за плечи. Боль в плече была резкой. — БЕСИШЬ МЕНЯ! — крикнул Антон, сжав пальцы сильнее. Ленка от боли начала задыхаться, но Антон, ослеплённый яростью, будто не слышал этого. Ему пришла идея. Он часто видел, как отец иногда в шутку сжимал маме нос пальцами. Мама смеялась, но говорила, что неприятно. Он решил повторить этот трюк. Два толстых пальца схватили нос девочки как тиски. Он резко провернул их влево. Хруст. Мокрый, противный и страшный хруст хряща. Антон отпрянул от Ленки. Она упала на землю, схватившись за нос руками. Он был изогнут влево так, словно по лицу девочки прошлись несколько раз. Бабушка ринулась к своей внучке, а мать в ужасе схватилась руками за голову. Антон посмотрел на мать. В её глазах читался ужас. Он убежал домой в слезах. Стыд ломил грудину, хотелось провалиться под землю, лишь бы это все забыли и никто про это не узнал. ... Мама зашла в комнату, не стучась. Антон сжался в углу, уткнувшись в стену. Он сам полез сюда, боясь даже повернуться к маме. — Иди сюда, — скомандовала мать, закуривая сигарету. Антон промолчал, уткнувшись в пол. Мать снова к нему обратилась, но уже строже: —Я что, со стенкой разговариваю? — Н...нет. —А тогда зачем сделал? Если руки чешутся, бей стенку, но не людей, Антон. —Она первая начала... —А ты закончил. И закончил так, что теперь она с кривым носом в больнице. —Я не хотел... — его голос жалобно заскулил. Мать вздохнула. Она бросила сигарету в мусорку и вновь обратилась к сыну, но уже мягче: —Да знаю, что не хотел... Но пойми, ты сильнее их. Они не могут с тобой играть так, как ты хочешь. —Я... чудовище..? Мама усмешливо фыркнула: —Нет, конечно, горе луковое. Ты просто... Просто не делай так больше, хорошо? Антон молчал. Она подошла ближе, погладив по рыжим волосам. —Понимаешь ли... Антон, ты не чудовище никакое. Ты нормальный, просто... сильный. Ты не злой, ты хороший мальчик! Ты же ведь не хотел ей зла причинить, да? Антон шмыгнул носом: —Угу... —Ну вот и всё! Силу надо меру знать. Если хочешь кого-то проучить, то делай это равносильно тому, сколько нужно. И знаешь... Желательно эту силу использовать в хороших целях. Например, ту же Ленку от хулиганов защитить. Защитить близких людей. Тогда ты не будешь монстром. Антон не понял этих слов до конца, но уловил главное: контролировать себя. Он протёр глаза. ... Нью-Йорк. 12 января 1983 года. Здание «Озборн Индастриз». — Вот отчёты, Кевин Озборн, — протянула Настя документы. Кевин, нечеловечески высокий и широкоплечий мужчина в пиджаке, улыбнулся. — Благодарю вас, Анастасия! — радостно ответил тот, поправляя очки. — Что же я бы без вас делал-то, а? —Вы мне льстите, начальник... — засмущалась она, опуская голову. —Ой, не нужно тут принижать себя. Ваш путь похож на голливудский фильм про карьеру! Приехала из России в поисках лучшей жизни, будучи простым переводчиком, а теперь — замдиректора! Это многого стоит! Она смущённо поправила волосы. Она пыталась скрыть это, но Кевин будто прожигал её насквозь. — Знаете, Настя... Как вы относитесь к балаболам? — внезапно произнёс мужчина, вставая у окна. Его взгляд упал на Манхэттен. —Ну... Как и все, Кевин Озборн. Негативно. —ИМЕННО! — громко сказал тот. — Негативно. И знаете, я не люблю врать людям. Некоторые считают меня лицемером или... чудовищем, например... — он широко улыбнулся, явно вспоминая что-то весёлое. — Но у меня есть мечта. —Мечта? —Да. Мечта. Вы слышали о термине «американская мечта»? Или в СССР об этом не говорят? —Нет... Можете посвятить? Он хихикнул: —Понимаете ли, мой отец... — он снова хихикнул, но уже с иронией. — Построил эту компанию в гараже и добился всего этого. Он был великим человеком. Но величие... не улучшит страну. Я хочу стать президентом США. Я хочу снова сделать Америку великой! Настя восхищённо слушала его речь. Глаза Озборна, обычно спокойные и умные, в миг стали безумными и фанатичными. В этом был свой шарм, своя харизма. Она верила в каждое слово этого гиганта. —Президентом? —Да! Я хочу избавить эту страну от мусора, бандитов, лживых демократов и прочих балаболов. Они ничего не могут, как сидеть у власти и, извините за мой французский, пердеть в кресло! Но в одиночку я это сделать не смогу. Мне нужны люди. Самые лучшие, самые умные и самые эффективные! И вы, Анастасия, одна из них! Её щёки покраснели румянцем. Лесть? Возможно. Но харизма... Он был прекрасен. — Это можно так сказать... Селекция. Естественный отбор. Отбираю самых лучших. Самых умных. И вы, Настя, пробившись из однокомнатной квартиры в Бруклине, показали, что вас не сломать! Мне такие люди очень нужны... Последнее слово Настя восприняла как комплимент. Сердце радостно сжалось. Дышать стало тяжело. Его харизма... его амбиции... его речь... он сам... Он был идеален. Нельзя больше терпеть. — Кевин Озборн... А вам не кажется, что говорить о посте президента в этих четырёх стенах слегка... не то? Он поднял бровь: —В смысле? —Ну... Я предлагаю обсудить это в итальянском ресторане неподалёку... Там спокойно, да и почему бы и нет? Кевин удивлённо посмотрел на неё. Но ровно спустя мгновение он улыбнулся. Как победитель. Селекция началась. —Хорошо. Думаю, в четверг я свободен. В семь часов. ... Седов ринулся к ножу, но левая рука Антона схватила его за горло, сжимая. Антон поднял его как куклу, прижав к стене. —ПОЖИВИТЬСЯ НА МОЁМ ОТРЯДЕ ЗАДУМАЛ, МРАЗЬ?! Седов пытался оттолкнуть от себя громилу, но воздух предательски уходил. Его кожа посинела. Антон всадил колено в рёбра предателя и со всего маху выкинул его в окно. Стёкла вылетели, а Седов разбился о землю. Стиснув зубы, Антон поковылял к товарищам. Он не чувствовал плеча, лишь шевелить пальцами ему было под силу. Он бросил взгляд на окно, что недавно разбил. Можно залезть на балкон и скрыться. Он крикнул Сане и Толику: —ЗА МНОЙ! Услышав приказ, Саня кинул гранату в толпу. Наркоманы на секунду остановились, что стало их концом. Взрыв потряс здание. Толик ринулся на выход, но внезапно мачете впилось ему между лопаток. Саня обернулся. Перед ним стоял обгоревший, но чудом выживший зомби, чья правая рука держалась на клочке кожи, а левая сжимала орудие. Александр всадил ему в висок с локтя и застрелил в голову. Толик упал на землю. Он завопил от боли, дёргаясь как уж на сковородке. На другом конце коридора показались ещё несколько отбросов. Александр замешкался. Анатолий ранен, он — обуза. Боеприпасов мало, нужно скрываться. Его разрывало между приказом и долгом. ... — БЕЙ ЕГО! — кричала толпа школьников, наблюдая, как старшеклассник избивает младшего ученика на снегу. Толик барахтался, пытаясь сбросить соперника с себя. Но удар сбоку — и мир перед глазами потух. Внезапно из-за угла гаражей выскочил Саня. Он яростно шипел, оскаливая зубы в звериной улыбке. Шея напряглась так, что кожа на голове покраснела. — ВСТАНЬ С НЕГО, УРОД! — крикнул он, швырнув рюкзак на землю. Он кинулся на обидчика с кулаками. Толпа заохала с новой силой. Старшеклассник после первого пропущенного удара упал, и Саня, воспользовавшись моментом, начал вбивать его в землю. Но кореши обидчика повалили его самого. Тот попытался встать, но удары ногами уже сыпались со всех сторон. Рёбра трещали, всё внутри, казалось, перевернулось и наполнилось кровью. Когда избиение закончилось и народ разошёлся, Толик поднялся. Он увидел Саню и спросил: —Ты опять вмешался? Тот не ответил.Толик и так знал ответ. —Зачем? —Мы же ведь изгои, да? — произнёс он сквозь разбитую губу. — Я тебя, ты меня... —Ты же мог и не помогать мне, Саш... Зачем? Зачем ты помогаешь мне, Саша? Почему ты не забил на изгоя класса? Ты ведь, когда перевёлся к нам, всем нравился... А в итоге лежим тут с тобой, избитые, блять... —Папа... Папа, когда с Афганистана вернулся... Говорил мне, что надо действовать по справедливости. Это последнее, что он мне сказал, перед тем как повесился. Сказал ещё, что всегда с тобой должен быть человек, на которого ты можешь положиться. Лучший друг. И ради него можно и помереть... Толик замолчал. Он всегда был слабее, всегда ему нужна была помощь. Из-за него были все проблемы. Из-за его глупых шуток. —Я не понимаю, Сань... —И не нужно. Мы же ведь друзья, да? —Да, наверное... —Тогда вставай, Толик. Мы ещё им покажем. Мои знакомые из другой школы ещё им покажут... —Сань... —Чего? —Спасибо. Но давай, если меня бьют, я сам себя защищать буду. Я не хочу быть мальчиком для битья. —Замётано. А теперь вставай, какашка. Я из тебя сделаю человека, какашка. Толик тихо посмеялся: —Не пытайся шутить как я... ... Он нарушил приказ. Он поднял тело товарища и со всех ног кинулся к окну. Теперь вся надежда — на подкрепление.