Глава 74: Горе в семье

Россия. Красноярск. Госпиталь. Палата номер 56. Сергей открыл глаза. Мир, казалось, только сейчас стал существовать. Словно вышел из спячки. Дышать было больно, а шевелить челюстью — ещё сильнее. В комнату зашла медсестра. Она что-то тихо прошептала, и в комнату вошёл Макаров. Он кивнул медсестре, после чего та удалилась, оставив их наедине. — Ну, какого это, Сергей? — начал Макаров. Сергей не ответил. Лишь смотрел на одеяло. Внезапно его рука машинально потянулась к щеке. Он почувствовал шов. Аккуратный, точный до миллиметра. Макаров покачал головой. —Слышал выражение: "Те, кто ошибаются на первом задании, живут дольше всех"? Тот хмыкнул. Макаров продолжил, чуть улыбаясь. —Ты, наверное, очень боялся, да? Первое задание, да ещё такое... Седов сидит. Не посмотрели, что позвоночник сломан. Слушай... Ты точно хочешь связать свою жизнь с таким делом? — Да, — сквозь боль ответил Драгунов. — "Проклятие рода...", — подумал Макаров. — Ну что ж... Не один ты. Весь твой отряд пострадал. Особенно Кирилл с Аней. У них там вообще полный пакет... Он подвинул стул к Сергею, готовясь говорить. —Послушай меня внимательно. Уже не как генерала и солдата, а как человека, что прошёл сквозь пули и ад. Сперва — психолог. Обязательно. Не придёшь, я тебе лично вторую щёку откушу. Второе — не надо что-то в себе таить... — последнее он произнёс с болью, вспоминая что-то. Или кого-то. — Когда мы с твоим дедом попали на первое задание в Афганистане, там было страшно. Я не хочу, чтобы ты видел те ужасы, что там происходили. Твой дед после той бойни неделю молчал. По ночам вопил. Потом он позвал меня на рыбалку. Мы почти не говорили. Лишь когда клювало. А под вечер... Он расплакался. Это был единственный раз, когда я видел твоего деда таким. После он так замкнулся в себе, что был похож на робота. Я же прошу тебя — не надо. Если уж пошёл сюда, в спецназ, сука, не повторяй ошибок деда твоего. Плачь, если хочется. Если не хочется, сходи к врачу. Я не позволю внуку своего друга превратиться в чудовище. После таких слов Драгунов лишь уставился на кровать. Он не мог возразить. Но сейчас его волновало не своё положение. —Что... с остальными...? — Я же говорил. У Кирилла сломана кисть и шрам на лбу. У Толика между лопаток шрам будет. А Аня... Аня в коме. Сергей удивлённо посмотрел на Макарова. —Чего? — Ей сильно досталось. Но жить будет. Как и остальные. И я сразу хочу тебе сказать. Не смей винить себя в том, что так получилось, слышишь? Вы все, грубо говоря, "показали" класс. Да и Седов гнидой оказался. Понял? Но Сергей не понял. Как он не виноват? Как, после всего того ада, что он пережил, он мог быть слабее того старика? По его вине Кирилл так пострадал. Если бы он был сильнее в тот момент... — Если захочешь поговорить, звони мне. И не говори со здешней медсестрой, услыхал? Она со странностями, говорят, падкая на... МУЖИКОВ В ФОРМЕ! Ну, ты понял? И по поводу женщин... Девушкам нравятся шрамы. Так что ты это, не теряйся. Будешь ходить, бабок на рынках пугать своей рожей, угагага! Сергей тихо посмеялся. —Спасибо, учту. Макаров с громким "ОХ!" поднялся со стула и ушёл куда-то. Теперь он остался один. Он лёг спать, проваливаясь в сон. ... В углу палаты копошилась тень. Высокая. Тёмная. С горящими глазами, как две бездны, с белым огоньком. Больница была пуста. Не горел свет. Только луна освещала комнату. Фигура двинулась. Медленно. Она стала залезать на кровать, становясь на четвереньки. Сергей не мог пошевелиться. Продолговатые пальцы проткнули грудь как масло. Стало тяжело дышать. Послышались голоса. —Ты убил нас. — Ты убил меня! — И меня тоже! — Тоже мёртв. Существо давило сильнее. Казалось, вот-вот и грудная клетка вскроется. Дышать было невозможно. За фигурой вновь оказался Змий. Он был выше обычного. Его тело словно размазали на холсте, а после добавили в мир. Его покачивало в разные стороны. Он раздвинул руки в разные стороны. Он в ладонях держал головы. Родителей и деда. — Говорил Иисус, нет большей любви, чем та, что была отдана за друзей своих. Но его не распяли на кресте. Никого не распяли. И тебя не распнут. Не кайся во грехе. Не кайся во грехе. За спиной Змия уже появилась фигура намного больше. Она не поддавалась никаким объяснениям, но нутро Сергея кричало — это враг всего рода людского. И он стоит над всяким злом, что есть в мире. Ибо сам злом и является. Дракон. Змий завопил страшным воем, так что окна повылетали из больницы, а Сергей побарахтался на кровати. — Ты не Мессия. Не спасатель. Умри. Тысячам землям — Сорога. Всем тем, кто падал с небес во время Бунта Великого — Сорога. Сорога всем тем, кто каяться пытается. Авэ Дракон, — прошипел Змий. — Ты убийца. Твои грехи ничем не отмыть. Ты никто, дабы решать, кто должен умирать, а кто нет. УБЕЙ СЕБЯ. ДАЙ ИМ ТО, ЧЕГО ОНИ ХОТЯТ. ТВОЕЙ ПЛОТИ. ТВОЕЙ ДУШИ. ТВОИХ С-С-СТРАДАНИЙ! ... Сергей проснулся в холодном поту. На улице день, никто не копошится в тени, люди ходят снаружи. Он выдохнул. ... Дверь квартиры тихонько открылась. Руслан с деловым видом зашёл, снимая обувь. —Милая, я дома! Но на удивление, его никто не встретил радостью. Он услышал только странные вздохи. Словно кто-то дышал через боль. Тот с осторожностью вытащил пистолет, направляясь в спальню. На полу лежала жена. В собственной крови и блевотине. Перед тем как зайти, Руслан краем глаза заметил, что что-то прошмыгнуло в коридор. —ЭЛЯ, ВСТАВАЙ! — крикнул он, набирая скорую. — АЛЛО, СКОРАЯ?! Он отчаянно тряс жену, пытаясь привести её в чувство. Он услышал звук в двери. Видимо, дочь пришла. —Серебро, в комнату не заходи, хорошо?! — А что случилось? — с удивлением спросила она. В голосе отца слышался страх. — Просто не заходи, поняла?! Он посмотрел на свою жену. Казалось, она начала приходить в себя. Но это вряд ли сулит что-то хорошее.