Часть 2

      Я резко открыл глаза. От непонимания я нахмурился и огляделся по сторонам. Это была моя комната, слабо освещенная светом уличных фонарей. Настольные часы показывали 5:57, через открытое окно доносились звуки лёгких порывов ветра. Значит, это был лишь сон? Поучительный кошмар? Сказка моего подсознания? Это всё нереально! От этой мысли стало немного легче. Я вновь взглянул на часы, которые показывали уже 5:59, но моё внимание больше привлекла надпись Monday. Только не говорите, что сегодня понедельник… После ночного кошмара мне придётся пережить и восьмичасовой кошмар на яву. Отключив все будильники, я поднялся с кровати и медленно побрёл в ванную.       День обещал быть не самым приятным, и неудивительно: такое к добру не снится. Я посмотрел на себя в зеркало и мне стало немного не по себе. Неужели у меня правда такие щёки? Я осторожно провёл руками по лицу, выискавая самые проблемные зоны. Хотя что там искать — куда ни ткни, я сплошная проблемная зона. Поскорей бы этот день закончился…

***

      К удивлению, 7 уроков в школе прошли практически незаметно. Не произошло ничего такого, что могло бы заставить меня вспомнить сон прошедшей ночи. Когда я подходил к дому, я заметил перед ним пустую парковку.       «Точно! — подумал я, — родители же сегодня уехали в короткий отпуск, а сестра ещё на работе»       С этой мыслью я одновременно почввствовал облегчение и тревогу. У меня будет несколько часов свободного времени в одиночестве; главное, не пойти на поводу очередного компульсивного переедания в честь того, что я один дома. Зайдя в дом, я бросил быстрый взгляд в сторону кухни и, вздохнув, снял верхнюю одежду и поднялся на второй этаж в свою спальню.       Пока я переодевался, мои мысли метались от желания ничего не есть до желания хотя бы попробовать всё, что было на кухне. Глазами я блуждал то по рабочему столу, то по двери из спальни. Надо просто занять себя делом, и есть не захочется! Но, всё же поддавшись мимолётному желанию, я сбежал вниз по лестнице и направился прямиком на кухню.       Я открыл холодильник и долго изучал его содержимое, заглядывая в каждую кастрюлю и сковородку, стоящую там. Потом обернулся на кухонный стол, увидел изобилие вкусняшек, дессертов и закусок и ещё сильнее задумался. Холодильник стал мерно пищать, сообщая о том, что температура внутри начала повышаться. Я быстро достал полную гречки кастрюлю, батон колбасы и упаковку сыра.       «Сейчас наложу порцию, погрею в микроволновке, — строго подумал я, — и хватит!»       Сказано — сделано. Я наложил порцию гречки, погрел её, нарезал несколько колец колбасы и ломтиков сыра и принялся за вполне привычный обед. Боковым зрением увидев стоящую рядом кастрюлю и упаковки еды, я подумал, что сначала поем, а потом уберу всё это обратно в холодильник.       Такую порцию я съел довольно быстро, будто и не заметив её. Я косо посмотрел на оставшуюся на столе еду и всё же придвинул к себе кастрюлю с гречкой, колбасу и сыр. С мыслью о том, что это буквально на одну ложечку и ничего страшного не будет, я прямо из кастрюли зачерпнул ложку гречки и отрезал ещё колбасы с сыром.       Казалось, что не прошло и минуты. Вдруг я с набитым ртом замер и заставил себя опустить взгляд: в ответ на меня смотрели полупустая кастрюля и две упаковки, в которых ещё недавно были целый батон колбасы и кусок сыра.       «Блять»       Оставшуюся во рту еду я быстро выплюнул в мусорку, закидывая туда же пустые упаковки. В каком-то бешенстве я убрал гречку в холодильник, громко хлопнув дверцей, и взлетел на второй этаж в свою комнату. Я был один дома, но уже по привычке закрыл дверь. Упав на кровать, я свернулся в позу эмбриона и разразился диким криком. Среди громких звуков проскакивали редкие «Блять», «Да какого хуя», «И снова».       Через несколько минут крик сменился просто громким дыханием. Это было не отчаяние, это был чистый гнев. Я схватил бутылку с водой и скребок для языка. У меня их было два: один использовался по назначению, а о втором я вспоминал именно в такие моменты.       Вот я уже стою над унитазом. В руках у меня как раз только сегодня открытый тюбик зубной пасты. Ни секунды не думая, я выдавил себе в рот, сколько смог, и с отвратительным выражением лица всё проглотил. Тут же я схватил бутылку с водой и жадно прильнул в ней, будто меня уже несколько дней мучила жажда. Я не остановился, пока все полтора литра не оказались во мне. Практически сразу я выронил бутылку и упал на колени в объятия унитаза. Но обратно вышла лишь часть выпитой воды. Я схватил лежащий рядом скребок, вставил в рот так глубоко, как только мог, и надавил на корень языка. Несколько минут я терпел множество рвтоных позывов, но всё безуспешно. В унитазе виднелось лишь пару кусочков пережёванной колбасы с прилипшей к ним гречкой. Я поднялся на ноги и посмотрел в зеркало: красное лицо, на щеках слёзы, растрёпанные волосы... и жирное лицо.       — Уёбище, — только и сказал я и вновь спустился на кухню. — Не мытьём, так катаньем, — я достал свою любимую кружку, соду, соль и стал смешивать все "ингредиенты" в тёплой воде. Я помню, что в интернете писали об одной чайной ложке соды, но мне уже плевать, мне нужен результат. Я насыпал на глаз — самое главное, чтобы такое количество смогло раствориться. Как только я сделал первый глоток, всё горло пронзила сильнейшая обжигающая боль. Я поставил кружку и закашлялся, но в итоге снова выпил до дна. И снова в туалет. И снова скребок в горло. И снова минуты мучений. И снова безрезультатно. Я встал с колен, поднял глаза на зеркало:       — Уёбище, — и вновь бегом на кухню. Я не сдамся. Схватив ту же кружку, я ещё раз налил туда воды, но теперь добавил посудомоечное средство. Уже ожидая очередное поражение, я нажал кнопку на электрическом чайнике и залпом выпил новую кружку. И я угадал — даже в сумме с предыдущими попытками эффекта от новой химозной смеси не было.       — Да что ж у меня блять за желудок такой. Всё сука переварит. Я просто какое-то всеядное животное. Универсальный блять утилизатор.       На этот раз на кухне у меня получился крепкий солёный кофе-чай с просроченным молоком. Это была моя последняя попытка. Но теперь, сколько бы я не пытался, мой организм не ответил ни единым рвотным позывом. Горло настолько адски болело, что я уже не мог думать ни о чём другом.       Я снова поднялся к себе в комнату и рухнул на кровать, тихо постанывая от обилия жуткой мешанины в животе. Надолго меня не хватило — я не мог просто лежать и страдать. Мне было до банального скучно. Я пытался найти что-то интересное в телефоне, в книгах, в раскрасках. Но всё ощущалось как нахуй не нужное дерьмо.       Сам того не заметив, я снова оказался на кухне. Кажется, я уже давно перестал управлять своим телом. Открыв холодильник, я на автомате достал роковую кастрюлю, бутылку молока и ещё много еды. Я не понимал, что и как я ем. Но единственное, что я знал — этот процесс необратим. Иногда я оказывался рядом с сахарницей: я засыпал в набитый гречкой рот ещё и сахар. Уже было похуй. Гречка. Сахар. Молоко. Засохший хлеб. Найденная где-то на столе половина луковицы. Колбаса. Сваренная собаке каша с какими-то костями. Кетчуп. Заветренные остатки капусты. Приторный сироп. Кошачий корм.       Я потерял какой-либо смысл всего, что я творил. Я остановился лишь тогда, когда вся еда кончилась. Под конец я запивал кетчуп клубничным сиропом, но не остановился, пока не выжрал всё до дна. Посмотрев на отвратительно грязный бардак на столе, я медленно встал, слегка пошатнулся и направился к своей комнате. У меня остаётся только один вариант.       Я стал одеваться: спортивные штаны, лонгслив, повязка. Я знал, что мне это надо. Либо так, либо никак. Я спустился по лестнице, посмотрел на большой зеркальный шкаф и закивал, соглашаясь с самим собой:       — Уёбище.       Сказав это, я стал обувать свои любимые оранжевые кросовки.