Часть 5. Романти́к

      Радуга стояла у двери кабинета, дрожащими пальцами теребя край рукава. Сердце билось так громко, что казалось, будто его могли услышать все в коридоре. За дверью слышались шаги. Чёткие, размеренные. Они одновременно пугали и успокаивали.       «Это всего лишь собеседование… всё под контролем…» — пыталась она убедить себя, но внутри горел лёгкий огонь волнения. — Эй, — тихо подтолкнула её Блейз. — Не затягивай. Если Спитфайр выйдет — свистну. — Ладно… — шепнула Радуга и глубоко вздохнула.       Собравшись с духом, она постучала. — Войдите.       Голос был ровный, спокойный, чуть строгий. И каждый его оттенок пробивал сердце Радуги.

***

      Соарин стоял у стола, его глаза были сосредоточены на планшете. Форма, прямая осанка, строгость в каждом движении — всё как обычно для "замкомандира". Но под этой маской Радуга знала, что он прячет что-то другое. Он не поднял взгляд сразу. — Присаживайся, — сказал он ровно.       Радуга села. Тишина висела в комнате плотным, густым паром. Наконец, он посмотрел на неё. Маска строгости не спала, но в глазах мелькнула едва заметная искорка… Напоминание о том, что он рядом с ней, о том, что они вместе. — Радуга, — начал он медленно. — Мне нужно задать несколько формальных вопросов.       Она кивнула, сжимая ладони в кулаках. — Я понимаю…       Он сел напротив, планшет положил на стол, а руки сложил. — Начнём. Почему ты пошла в мужское крыло общежития? — Нас пригласили на дискотеку… мы… я… — голос дрожал, а слова застревали в горле. — Ты понимала, что это нарушение? — тихо уточнил он. — Да… — она опустила глаза, сердце колотилось. — Употребляла алкоголь? — Немного… — призналась Радуга, чувствуя, как лицо заливается краской от стыда. — Ты знала о последствиях? — Нет… — прошептала она. — Я просто хотела хорошо провести вечер.       Соарин сделал заметку. Он смотрел на неё спокойно, но сердце Радуги всë равно сжималось от тревоги. — Разница в том... — сказал он медленно. — Что теперь я твой куратор. И не могу вести себя как твой парень. Её глаза вспыхнули. — То есть я для тебя просто студентка?       Он сжал губы, и впервые, голос его дрогнул: — Здесь… да. — И тебе всё равно?! — спросила она почти шепотом, но с обидой. — Ради твоей безопасности — я должен быть строгим, Дэш       Радуга чувствовала, как внутри поднимается волна эмоций — злость, обида, но и что-то тёплое, связующее их невидимой ниточкой. — Я не хочу, чтобы ты был строгим…       Он вздохнул, сделал шаг ближе, но держался на грани дистанции, словно боялся потерять контроль. — Если я нарушу субординацию, нас обоих ждут серьёзные последствия. — То есть всё важнее меня?       Он замер, смотрел прямо в её глаза. — Ничто не важнее тебя. Но я не могу позволить ошибку, иначе… потеряю право быть рядом с тобой вообще.       Радуга сглотнула, сердце колотилось в груди. Внутри всё пылало, а на внешности — только холодная маска. Он протянул руку, почти касаясь её щёки, но остановился в миллиметре от неё. — Я хочу… — едва слышно проговорил он. — Но нельзя.       Радуга прикоснулась к его пальцам, и чуть сжала их в своих: — Я тоже хочу.       Мир вокруг замер. Тишина была такой плотной, что слышно было биение их сердец. Соарин сжал пальцы в кулак, отстранился, но уголки губ дрогнули, и едва заметная улыбка проскользнула. — Сегодня… — почти шёпотом. — Поднимись на крышу общежития, около десяти вечера. Там нет камер. И нет Спитфайр.       Она замерла, и сердце сжалось от ожидания. Он сел за стол, снова строгий, холодный, но теперь с внутренней искоркой, которую она могла видеть только она. Радуга медленно открыла дверь, но прошептала напоследок: — Я буду там...       Соарин мягко улыбнулся. И впервые за долгие минуты казалось, что между ними нет масок — только двое людей, двое сердец, готовых нарушить правила ради друг друга.        Радуга медленно поднималась по лестнице общежития, сердце всё ещё колотилось от разговора с Соарином. Прошедшие двадцать четыре часа были словно вихрь: неприятности на вечеринке, Спитфайр, Соарин… и тот лёгкий намёк, который он оставил, прежде, чем она ушла. Она вздохнула, открывая дверь в коридор своего этажа. И тут её встретил Ривер, с привычной лёгкой улыбкой и игривым блеском в глазах. — Приветик, Радуга, — сказал он, слегка наклонив голову. — Я видел, как ты шла… хочешь на балкон?       Радуга приподняла бровь: — На балкон? — переспросила она с лёгкой усмешкой. — Ты вдруг стал романтиком? — Эмм... нет, — пожал плечами Ривер — Просто воздух свежий, да и лучше поговорить там, чем в коридоре.       Она кивнула, и они направились к одному из балконов, которые выходили во внутренний двор академии. Лёгкий вечерний ветер трепал волосы Радуги, и она невольно почувствовала, как напряжение уходит. — Ладно...— начала она, прислоняясь к перилам. — Расскажу тебе всё, что произошло за последние сутки. Приготовься: драматизм, интриги, немного пьяных героев…       Ривер рассмеялся, скрестив руки на груди: — Я слушаю. Вперёд, только без пропусков. — Значит… — Радуга глубоко вдохнула — Вчера вечером, как ты знаешь, была вечеринка. На ней несколько из парней устроили... так сказать... "небольшую" драку, после чего об этом как-то узнали и Вондерболты. Соарин и Спитфайр потом устроили разборки, и нам: мне, Блейз и... Тандерлейну, будь неладен этот сукин сын... нужно будет целую неделю отрабатывать этот проступок!       Ривер внимательно слушал, а потом улыбнулся: — Ну ты и попала. Тандерлейн и вправду странный тип, он на меня постоянно так странно смотрит... — Эмм… да, наверное — сказала Радуга. — Люди сложнее, чем кажутся. А почему тебя я не видела на той вечеринке? Ты что, прятался в тени, как настоящий шпион?       Ривер слегка покраснел, но его улыбка стала ещё теплее: — Нет... — сказал он тихо. — Просто мне нужно было срочно явиться домой. У меня родилась сестричка. — Правда?! — глаза Радуги загорелись, и она улыбнулась во весь рот. — Поздравляю! Это же крутая новость! — Спасибо, я ещё не успел всё рассказать друзьям в академии, но… это маленькое чудо.       Радуга не удержалась, чуть наклонилась к нему и шутливо сказала: — Ну, значит, я понимаю… семья важнее дискотек и интриг, пх!       Они сидели на краю балкона, опершись локтями на перила, и разговор постепенно становился мягким, доверительным. Радуга рассказывала всё, что накопилось за последние дни: страхи, волнения, даже маленькие радости. Ривер слушал, смеялись вместе над её подколками... — Знаешь, — сказал Ривер, чуть наклоняясь вперёд. — Я рад, что могу это услышать. Ты… интересный человек, Радуга. И, похоже, что приключения тебя сами собой находят. — Хм… — Радуга улыбнулась, смотря на него. — Ну да, это правда — Я всегда готов слушать. Даже если это означает прослушать весь драматизм академии за один вечер.       Радуга глубоко вдохнула свежий вечерний воздух. Балкон, лёгкий ветер, закат над академией… и ощущение, что рядом есть человек, с которым можно быть честной, быть собой. — Ладно, — сказала она, слегка приподнимаясь на носочках. — Хватит разговоров о драме. Давай просто насладимся вечером, пока здесь тихо и никто не вмешивается. — Согласен, — ответил Ривер, улыбаясь.        Они сидели на балконе ещё долго, смеясь, шепча, делясь мелочами, и каждый момент казался важным, почти магическим. Для Радуги это был один из редких вечеров, когда она могла быть полностью собой — без строгих правил, без масок, без ожиданий.

***

       Радуга поднялась по лестнице на крышу академии, сердце стучало как бешеное, но она знала, что там будет Соарин, и это знание одновременно радовало и нервировало. Дверь скрипнула, и он уже стоял у перил, глядя на закат. Его силуэт казался почти идеальным, а лёгкая улыбка растопила все сомнения. — Привет, — сказал он тихо, поворачиваясь к ней. — Я ждал тебя. — Я немного задержалась, — улыбнулась она, немного смущённо. — Закат слишком красивый, чтобы идти сразу.       Он подошёл ближе, и их взгляды встретились. Между ними не было слов, только понимание, которое шло изнутри. Соарин мягко взял её за руку: — Ты знаешь, четыре месяца мы уже вместе… и каждый день я хочу быть рядом с тобой.       Радуга чуть напряглась, сердце сжалось от волнения: — Я тоже, — прошептала она. — Иногда мне кажется, что… что весь мир вокруг нас исчезает, когда мы вместе.       Он слегка наклонился вперëд. — Тогда давай сделаем так, чтобы этот момент длился вечно.       Она рассмеялась тихо, едва слышно: — Ты так романтично говоришь… Ты уверен, что это просто четыре месяца? — Четыре месяца или тысяча лет — всё одно, — ответил он с улыбкой. — Я знаю, что хочу быть с тобой.        И снова их губы встретились в лёгком, нежном поцелуе. Радуга обвила его шею руками, ощущая тепло его тела и уверенность в прикосновении. Соарин держал её за талию, осторожно, будто боясь отпустить, словно этот миг был самым важным. — Ты знаешь, — прошептала она, когда он немного отстранился. — Я не перестаю удивляться, как мне с тобой спокойно и весело одновременно. — Потому что мы знаем друг друга, — ответил он, слегка касаясь её щёки. — Даже после четырёх месяцев, я всё ещё могу удивлять тебя. — Ага, и иногда слегка раздражать, — усмехнулась она, прищурив глаза. — Возможно, — улыбнулся он. — Но ты тоже меня раздражаешь, Радуга. Особенно когда притворяешься, что не замечаешь, как я смотрю на тебя. — Эээ… я? — фыркнула она, краснея. — Это всё твоя фантазия!       Он отшутился, мягко дотрагиваясь до её носа пальцем: — Фантазия или нет, это всё ещё факт.       Радуга вздохнула и смягчилась: — Знаешь… я люблю, когда мы здесь, одни. Без шума академии, без тренеров, без всех этих правил. Только мы. — Я тоже, — прошептал он, обнимая её за талию. — Это наше место.        Они ещë долго так стояли, просто смотря друг на друга. Радуга слегка наклонилась к нему: — Ты знаешь, что я люблю тебя, правда? — Я знаю, — ответил он, прижимая её к себе. — И я тебя тоже. С каждым днём всё больше. — Даже после этих четырёх месяцев? — с улыбкой переспросила она. — Даже после этих четырёх месяцев, — повторил он, целуя её снова, на этот раз дольше, нежно, с тихим смехом между поцелуями. Радуга прижалась к нему, ощущая, как их сердца бьются в унисон. Она шептала: — Ты — лучшее, что со мной произошло. — А ты — всё, чего я хотел, — ответил он, улыбаясь. — И знаешь что? Это только начало.        Лёгкий ветерок раздувал их волосы, солнце клонилось к закату, и на крыше академии, в этом тихом, почти магическом месте, их мир состоял только из них двоих. — Давай останемся здесь хоть на минуту дольше? — С удовольствием, — ответил он, крепко обнимая её. — Потому что с тобой всё кажется идеальным. К тому же, у меня сейчас есть много свободного времени.        Внизу, на уровне чуть ниже крыши, где тень от вентиляционных блоков скрывала всё живое, кто-то стоял, почти не дыша. Фигура в тёмном худи медленно подняла телефон, на экране которого ярко отсвечивали силуэты Радуги и Соарина, обнимающих друг друга в золотом свете заката. — Интересно… — прошептал незнакомец почти неслышно.       Камера тихо щёлкнула один раз. Потом второй. Затем третий — уже крупным планом, когда Соарин наклонялся, чтобы снова коснуться её губ. Незнакомец убрал телефон и посмотрел вверх, в сторону крыши. На лице мелькнула едва заметная ухмылка. — Значит, вот как всё между вами, — тихо произнёс он. — Отлично. Это мне пригодится.       Фигура растворилась в коридоре, словно её и не было. А на экране телефона остались фотографии — идеальные, ясные, такие, которые точно можно использовать… но не в их пользу.