7 — Вот сколько я стоила?

В Корее наступила зима. Дороги замела метель, сугробы в лесах были, как холмы в Антарктиде. Серый волк воет, а стая подхватывает. Снежинки, как письма летят. Свет фонарей дрожит, люди одеваются теплее. В Корее редко выпадало много снега — это было аномальное похолодание. Градусник термометра доходил до минуса одного градуса Цельсия. А в то время в особняке господина Ли, на кухне занимались любимыми хлопотами, тетушка Юн вместе с Линой: старшая делала тесто для имбирного печенья, а младшая занималась чисткой кухонного инвентаря. Тетушка Юн любила своё дело, каждый раз, когда она готовила еду, Минхо с удовольствием уплетал её стрепню. Для Юн, Минхо был сыном. К сожелению бог не дал ей детей. Она слишком рано овдовела, её муж утонул в реке, когда отправлялся на рыбалку. После этого Юн больше не хотела вступать в брачные узы. Долги за коммунальные услуги росли со стремительной скоростью, а молодая женщина не знала как выбраться из финансовой ямы. Юн усердно работала в кафе шеф-поваром, чтобы погасить долги. Она едва сводила концы с концами. Прошло 7 лет. И вот однажды, ей улыбнулась удача. От одного из посетителей кафе, Юн узнала о том, что господину Ли нужна домработница, повариха в одном комплекте. Условия контракта: Пункт 1: Никому не рассказывать о делах господина Ли. Пункт 2: Проживать в особнике в течение пяти лет, согласно контракту. Пункт 3.Самый важный, не использовать телефоны в доме, чтобы не было утечек. Юн согласилась работать. По началу было сложно угодить Минхо. Его хмурое выражение лица всегда выдывало недовольство. Тетушка Юн разводила руками, не зная, что приготовить Минхо. Было не по себе, зная о том, что господин Ли хранит в отдельной комнате орудия для убийств: ножи, пистолеты, патроны, биты. Юн ахнула, когда увидела , но тайна есть тайна. Тетушка продолжила работать в доме Ли, она привязалась к Минхо, Хенджину, Чану, Чоннину и Лине. Теперь Юн не хотела расставаться с ними, они ее не отпустят. И тут ее озарило — имбирные печеньки, по-маминому рецепту. Сладкое должно поднять настроение юному господину. Ли не был груб по отношению к тетушке, но всё же он искал подвоха.       В детстве Юн тоже любила их есть, покойная мама всегда ей пекла на Рождество.       Тетушка Юн практически всё знала о господине: об его тяжелом детстве, жизни в детдоме, знакомстве с Чаном, Хёнджином и Чоннином. Со временем она стала ему, как родная матушка. Во время простуд, тетушка Юн заботилась о Минхо: меняла ему простыни, давала лекарства, пока упертый господин Ли отказывался принимать жаропонижающую микстуру, боясь отравиться. Он с трудом заглатывал таблетки, как кота, которого заставляли через силу проглотить эмендемс. Они все прошли через многое, но они сумели стать семьёй. Сегодня на календаре одиннадцатое декабря. Синоптики прогнозируют большое количество осадков. На улицу стало тяжело выходить, двигатели глохли не в силах завестись. Даже доставка не могла доехать до дома Ли. На улице вечерело, зажглись огни во дворе. Минхо весь день пробыл дома, работая онлайн. Удобно расположившись на кожанном коричневом кресле он работал в ноутбуке, надо было закрыть годовые отчеты, которые обязательно требовали его подписей. В конце года Минхо всегда погрязал в бумагах и выбирался из них только после наступления нового года. Сегодня у Минхо была запланирована встреча с японскими инвесторами, поэтому он оделся официально. На нем был костюм, заранее приготовленный тетушкой Юн. Теплый свет люстры освещал усталые веки Минхо. Он держался до последнего, веки тяжелели. После полторачасового онлайн переговора, Минхо захотелось есть. Он спустился на первый этаж. Кафель блестел при свете ламп, а вазы скрепели от чистоты. Ли Минхо сам по себе был чистоплотным человеком. А потом ему в голову пришла Минджу. Его милая Минджу, которая обняла его во сне. В этот момент у Минхо предательски задрожали колени, дыхание перехватывало от волнения. Руки потели, Минхо умело скрывал свои эмоции за ледяной маской равнодушия. Он зашёл в зал, там сидела Минджу. Его опасение ожидание оправдалось. Минджу была одета в бежевый свитер, который доходил до колен и в серых носках. Она под себя поджала ноги, ее взгляд был устремлен в сторону телевизора. Она с открытым ртом смотрела «Один дома», поедая печеньки. По началу девушка не заметила присутствие Минхо, только потом она отреагировала. — Привет, Минхо. Садись, тут самое интересное. — сказала, показывая ему место. Девушка взяла его за локоть, как тряпичную куклу и посадила на диван. Минхо даже не успел вымолвить словечка. Он ошарашенно посмотрел на Минджу. — Привет. — Смотри Минхо, — обратилась к нему Минджу, — Сейчас к Кевину зайдут на огонёк грабители и тогда он задаст им жару. — злорадствующе произнесла девушка. Минхо слегка рассмеялся, не ожидая такой реакции от Минджу. Она так это всё говорила, словно она делалась с Минхо планом расчленения тела. Хотя если Минджу стрельнула в плечо Минхо, всё теперь возможно. Минджу любезно предложила Ли поесть печенье. — Что ты, кушай на здоровье! — отмахнулся Ли. Он не боялся, что Минджу его отравит, просто не хотел оставлять голодной свою девушку. Девушку. Они стали больше чем враги. Неужели Минджу разглядела в нем что-то, что не удавалось никому? Через минуту к ним зашла с подносом тетушка Юн. На подносе были печеньи и молоко в кружках. — Держите, господин Ли! Ваши любимые. — произнесла с улыбкой женщина. Несмотря на морщинки и седину, она выглядела как волшебница из сказки. От нее шел шлейф из ароматов выпечки, будто бы ты попала в пряничный домик. — Благодарю, — поблагодарил любезно Минхо, беря поднос из рук тетушки. В его голосе звучало тепло, благодарности. Он поставил поднос на журнальный столик, затем взял синию тарелку а также протягивая Минджу розовую. Во время сцены с бандитами Минджу заливалась смехом, а Минхо вместе с ней. Минхо закончил есть свою порцию. Потом парень сам того не осознавая, взял откусанную печеньку Минджу, девушка вопросительно уставилась на него. Девушка поймала на себе растерянный взгляд Минхо, а парень не понимая, что сделал решил нарушить молчание. — Что? — делая вид, что не понимает, он задаёт вопрос. — Да, ничего! — отвечает ему девушка. После этого они громко рассмеялись, крепче прижимаясь к друг другу. Своим теплом они согревали друг друга. В такие моменты Минхо чувствовал себя счастливым человеком, ему большего не надо было. Он был окружен людьми, которые любили и уважали его, принимая его таким, какой он есть. Сейчас с ним сидела девушка мечты. Был слышен ее звонкий смех, как колокольчик. В глазах была детская радость. Минхо не мог не любоваться этим. Ее голова легла на его плечо, сердце Минхо забилось с бешеной силой, готовое выпругнуть наружу в любой момент. Он слегка ослабил галстук, который сжал его горло. Спустя пару секунд их взгляды встретились. Между ними оставались жалкие расстояния, не было преград. Минджу сделала движение вперед, коснувшись его подбородка. Минхо почти коснулся ее губ. Еще немного и тут… Нахуй! Облом! В дверь позвонили, слишком мерзкий и громкий звон. Хёнджин, который был за пределами гостиной, пошёл открывать дверь. Минхо сжал зубы до скрипа, хотелось убить того кто пришел в этот момент. Минджу была очень растерянна, и не совсем понимала кто и зачем пришёл сюда в такую погоду. Через минуты две Хёнджин зашёл в гостиную. Не сказал ни слова, но Минхо все понял. Минхо встал с дивана. Пошёл в сторону входной двери, кивнув Минжду, как мочаливое: "Сиди". Как только он вышел за пределы гостиной, вдруг откуда не возьмись, за спиной Хёнджина, появилось жалкое недоразумение по имени Пак Сохён. Своим присутствием, он словно ветер сдул карточный домик Минхо. Несмотря на свой уставший вид он выглядел так же безупречно, как и всегда — дорогой костюм, идеально уложенные волосы, та же холодная, чуть насмешливая улыбка, которая когда-то заставляла Сохёна сжиматься от страха. — Сохён-а. Какими судьбами? Я уж думал, ты давно сгнил в какой-нибудь канаве, — произнес Минхо, слегка приподняв бровь. Его взгляд скользнул по изможденному, но подтянутому телу Сохёна. В его глазах мелькнуло удивление, а затем привычное безразличие. Сохён не ответил. Он молча шагнул внутрь, оглядываясь. Квартира была огромной, с панорамными окнами, открывающими вид на весь Сеул. Роскошь, которая давила своей показной холодностью. Он видел дорогие картины, дизайнерскую мебель, но его взгляд искал лишь одно. — Минджу, — хрипло произнес Сохён. Голос его был сухим, как песок. Минхо кивнул в сторону гостиной. — Она там. Ждет тебя, как я понимаю. В его тоне была легкая ирония. Сохён прошел в гостиную. На диване, укутавшись в плед, сидела Минджу. Она выглядела иначе. Более сдержанной, более отстраненной. Ее волосы стали длиннее, аккуратно уложены, а взгляд был… пустым. Она больше не смеялась. Пока неменее ему. Она подняла глаза на Сохёна, и в них не было ни радости, ни упрека. Только усталость и тихая нежность которая теперь принадлежала не ему. Сердце Сохёна сжалось от боли. Он ожидал всего, но не этого ледяного спокойствия, которое ощущалось как стена. — Что тебе надо, Сохён? — спросила Минджу. — Я пришёл за тобой, любимая... Он остановился в нескольких шагах от нее, вытащил рюкзак и резко бросил его к ногам Минхо, который последовал за ним в гостиную. Пачки денег рассыпались по полу, шурша, как сухие листья. — Вот твои деньги. Все до копейки, — голос Сохёна дрожал от напряжения, но он старался говорить твердо. — Теперь отпусти ее. Минджу, идем со мной. Минхо посмотрел на рассыпанные деньги, затем на Сохёна, и его улыбка стала шире. — Ого. Я и не думал, что ты сможешь. Упорный малый. Молодец. Он неторопливо наклонился, взял одну пачку и покрутил ее в руках, словно оценивая. — Что ж, уговор есть уговор — Он повернулся к Минджу. — Минджу. Ты свободна. Иди. Я тебя не держу. Эти слова, произнесенные так легко, так буднично, прозвучали как удар в спину. Сохён ожидал сопротивления, спора, но не такой легкой «свободы». Он протянул руку к Минджу, его глаза умоляюще смотрели на нее. — Минджу, пожалуйста. Идем домой. Я все исправлю. Я больше никогда не предам тебя. Я клянусь. Минджу нехотя поднялась с дивана. Ее взгляд метался между Сохёном, изможденным, но полным надежды, и Минхо, спокойным, властным, стоящим за ней. Минджу не хотела разрушать свой мир, покой, который она обрела рядом с Минхо. Напряжение в комнате было почти осязаемым, густым, как туман. Сохён чувствовал, как его будущее висит на волоске, как все его усилия, все его страдания сейчас определятся ее выбором. Каждый удар его сердца отдавался в ушах, заглушая все остальные звуки. Она сделала шаг. Затем еще один. Не к Сохёну. — Я не настолько дура, что идти опять к тебе, — отозвалась Минджу, обращаясь к Сохёну. Минхо чуть не поперхнулся слюной от ее слов. Она подошла к Минхо и встала за его спиной, почти касаясь его плеча. Ее руки были сжаты в кулаки, взгляд опущен. Лицо Минджу было непроницаемым, как камень. — Минджу… нет… — прошептал Сохён, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног. Вся его борьба, все его жертвы… ради чего? Минхо мягко положил руку ей на плечо, и в его глазах блеснул торжествующий огонек. Он посмотрел на Сохёна с той же насмешкой, что и в тот проклятый вечер. — Видишь, Сохён-а? Она сделала свой выбор. Я же говорил, я ее не держу. Слова Минхо были ложью, и Сохён это знал. Он видел, как рука Минхо сжимает плечо Минджу, как она невольно вздрагивает. Он понимал, что Минхо держал ее не цепями, а чем-то гораздо более страшным — психологическим давлением, страхом, зависимостью. Возможно, он сломал ее, пока Сохён собирал деньги, чтобы ее выкупить. Или, что еще хуже, заставил ее поверить, что он единственный, кто может ее защитить в этом жестоком мире. Это была ловушка, в которую он сам ее когда-то загнал. Минджу не подняла глаз. Но ее молчание было громче любого крика. Она выбрала того, кто ее по-настоящему ее полюбил, вместо того, кто предал, чтобы спасти. Или так ей казалось. Сохён почувствовал, как мир рушится вокруг него. Дышать стало трудно. Он смотрел на нее, на свою Минджу, стоящую за спиной своего тюремщика. И он понял. Он потерял ее не только тогда, на карточным столом. Он потерял ее сейчас. Окончательно. Бесповоротно. Минджу, стоя за спиной Минхо, медленно подняла глаза. В ее взгляде не было страха, только холодная решимость. Минхо кивнул Хёнджину, который стоял около двери гостиной. От понял сразу, без объясний и слов. Хёнджин шагнул к Сохену, молча выпроваживая за шкирку болвана. Сохён пытается сопротивляться, но Хёнджин чуть не сворачивает ему руку, выводит из дома. Они выходят из особника и Хёнджин кидает его лицом в снег. Униженный Сохён встает, глядя злобными глазами на Хвана. — Я вам это, еще припомню! — угорожающим тоном воскликнул Сохён. Он выглядел как безумец — Я еще вернусь, твари! — Вали отсюда, идиот, — прошипел разъяренный Хёнджин. — А иначе, в следующий раз я вынесу тебя в гробу и тогда даже родная мать, тебя не найдёт, — ни один мускул на лице Хвана не дрогнул, он, как щенка выкинул Сохёна, держа его за ухо. Ворота моментально закрылись. Сохён проклинал всех и всё. Он стоял на улице, задыхаясь своей желочью. Он топая, направился к шоссе. Пару раз он чуть не ёбнулся копчиком. Минджу сделала свой выбор. Минхо вовсе не был чудовищем, каким его считали некоторые. Он просто был справедливым человеком, который тоже хотел быть любимым и просто любить, как и все обычные люди. Его девиз: Больше дела меньше слов. Сохён, поддался, предал ее ради денег, ради спасения собственной шкуры, а не ее. Этого она не могла простить. Она помнила тот ужас, когда поняла, что ее продали, как вещь. Этот ужас оставил незаживающий шрам. Для себя она сделала неутешительный вывод: если человек однажды предал, он сделает это еще раз. И пусть Сохён пытался исправить свою ошибку, пусть он отдал за нее все, что имел, сам факт того первого предательства навсегда остался в ее памяти. Она не могла доверять ему снова. Не могла отдать ему свою жизнь, зная, что в критический момент он может снова ее «продать» или бросить. Минхо был жесток и безжалостен, но он, по крайней мере, был предсказуем. В какой-то степени Минхо был в глубине души милостливым человеком. Он никогда не притворялся тем, кем не был. Он был хищником, и Минджу поняла, что с хищником безопаснее быть на его территории, чем пытаться вернуться к тому, кто уже однажды выбросил ее, как ненужную карту, в попытке спасти свою шкуру. Он, по крайней мере, был честен в своей жестокости. Но Минхо каждый раз открывался с новой стороны. Минджу больше не оставалась пленницей, это был ее собственный, осознанный выбор. Она поняла, что Минхо никогда ее не продаст и не предаст ни при каких обстоятельствах. Ли Минхо — это человек, с котором ты можешь быть, как за каменной стеной. Минджу смотрит на сумку давящуюся пачками денег, доставая одну из них, с иронией говорит. — Вот сколько я... стояла?.. В глазах не было той искры, что пять минут назад. Лишь холод, грусть. 《Гребанный Сохён. Разрушитель жизней… В следующий раз, я этого уёбка утоплю в его же собственной моче.》— мысленно произнес Минхо злясь на него. Минхо обнимает её со спины, сочувствуя ей. Ее предали так же, как и его много лет назад. Минхо знал, что значит быть брошенным, одиноким. Он был предан собственными родителями: мать уехала с хахалем, а отец повесился от горя. Минджу не хотела, чтобы Минхо отпускал её. С ним она ощущала себя настоящей, любимой. Вскоре она сама поворачивается к нему, утыкаясь в его грудь. Минхо еще сильнее прижимает к себе хрупкое тело девушки, боясь потерять ее, словно она исчезнет от дуновенья ветра, как крылья бабочки. Они стояли в безмолвной тишине. А Хёнджину оставалось лишь смотреть со стороны. Его сердце обливалось кровью от увиденного, но он был не в силах, что либо изменить. Плачь и смотри Со стороны Он не может пойти на поводу у своих чувств. Хван Хёнджин — человек чести, он не предаст Минхо. Он поддержит его и Минджу. Пусть Минджу — останется в его памяти светлым островком счастья.