Рассказ

Первым вернулся слух. Шэнь Юань, ещё не способный пошевелиться, услышал чей-то плачь. Громкий, надрывный звук крошил тишину и терялся в глубине помещения. Неизвестная девушка рыдала до хрипоты, набирала в грудь воздух и кричала, срываясь в кашель. Она будто вовсе не уставала, все плакала и плакала. Время спустя Шэнь Юань смог видеть. Темнота неохотно расступилась, даря предметам зыбкие силуэты. Деревянный потолок и белые цветы, вплетенные в веревчатую гирлянду. С огромным трудом Шэнь Юань повернул голову, вглядываясь в безутешную плакальщицу. Перед кроватью на коленях склонилась девушка. Вся в белом, словно скорбный призрак, она все никак не переставала плакать. — Что… что случилось? — с трудом прошептал Шэнь Юань. Горло першило и ужасно воняло, словно накануне он ел сырое мясо. Услышав зов, девушка замолчала. Тишина наступила столь резко, что Шэнь Юань смог услышать звук собственного дыхания. Просторное помещение освещалось ярким солнцем. Набравшись сил, он смог осмотреться. То, что Шэнь Юань принял за неудобную кровать, оказалось вполне себе просторным, возможно даже дорогим, гробом. Обитый какой-то белой тканью, украшенный цветами и написанными тушью знаками, он стоял на возвышении комнаты так, чтобы любой кто войдет видел его в первую очередь. Шэнь Юань не мог понять... Он умер? Подавился-таки той несчастной булочкой и попрощался с миром, так и не дописав гневный отзыв? Удивительно глупый исход. И ладно бы он просто умер — это явление грустное, но распространенное, — а воскреснуть-то как умудрился? Да и где вообще? — Что за… — Гэгэ... Гэгэ, ты живой! — закричала девушка. Она бросилась на Шэнь Юаня, обняла его и замолчала, словно боясь поверить ть в чудо. И все бы ничего - но Шэнь Юань не был ее гэгэ. Он совершенно точно видел эту девушку впервые. Мало того, он, дитя прогресса и веб новелл, никогда в жизни не встречал таких одеяний, словно снятых с музейных экспонатов. — Боги услышали меня... — на грани слышимости пробормотала девушка, все еще не отпуская своего-чужого гэгэ. «Наверное невежливо будет спрашивать у нее имя», — подумал Шэнь Юань, неловко отстраняя девушку от себя. Он хотел что-то спросить: вопросы перепрыгивали один за другой, множились, но отпали все как один, стоило взглянуть в заплаканные глаза. Девушка, очевидно молодая, выглядела просто ужасно. Красные, опухшие глаза болезненно сверкали, губы были искусаны в кровь, а голос, что до этого был способен оповестить о горе всю улицу, неожиданно сломался. — Ты должен уйти. Они не примут твоего возвращения, — с грустью прошептала она, проведя дрожащей ладонью по лицу Шэнь Юаня. Не успела сгореть и палочка благовоний, как деятельная “сестра" вывела бывшего мертвеца из прощального зала, обрядила его в неприметное коричневое ханьфу и поманила прочь. Они прошли несколько внутренних дворов и красивых павильонов с высокими потолками. По пути им не попалось ни одной живой души — как сказала "сестра”, вся родня пошла в храм. Мертвеца хоронить до проведения обрядов нельзя, а Фестиваль голодных духов ждать не будет, вот и выбрали заботливые родственники меньшее из зол, оставив самую горюющую с трупом, а сами пошли другим мертвецам почести подносить. Шэнь Юань на них не обижался. Ему в целом в его положении не до обид было, но он решил заверить безымянную сестру, что семья поступила правильно. Из названий и имён он понял , что попал в “Путь гордого и бессмертного демона", роман на тысячи страниц, где главный герой вырос из бродяги в императора трёх миров. Если бы в любой другой ситуации он бы был в восторге, то побывав в гробу пересмотрел приоритеты. Бывший мертвец чувствовал себя… странно. Чужое тело, словно палка с руками и ногами, повиновалось с трудом. Оно шло, дышало, говорило даже, но все не то, все не так. Шаги слишком длинные, дыхание прерывистое, голос низкий, незнакомый. Его словно впихнули в карнавальный костюм, который никак не снять. — Береги себя, — с заминкой произнес Шэнь Юань, когда они оказались у ворот поместья. Девушка ещё раз взглянула в глаза “гэгэ" и слабо кивнула. Она вряд-ли осознавала происходящее и, возможно, даже не соврет, когда скажет родственникам, что ее старший братец ушел без прощания. Так Шэнь Юань оказался на улице. В чужом городе, в чужом мире и даже в чужом теле. *** В день воскрешения (перемещения?) Шэнь Юаня, так уж сложилось, все два мира праздновали Фестиваль голодных призраков. В ПГБД это мероприятие отмечали с размахом. На улицах стояли подношения, — плошки с рисом и фруктами, — жглись ритуальные деньги и выступали артисты. До самого заката люди гуляли на улице, исчезая в домах с последними лучами солнца. Остаться считалось плохой приметой, а в мире книги приметы, как известно, сбывались слишком часто, чтобы их игнорировать. Шэнь Юань, не придумав ничего лучше, прибился к большой группе артистов, которые, как он думал, собирались выступать где-то в центре города. Ему всего лишь надо было снять верхнее ханьфу и идти в чем проснулся — актер на роль мертвеца готов. Там он бы смог найти гостиницу или другое место для ночевки, раздобыть еду или хотя бы карту местных земель, чтобы решить куда направляться. Но, вопреки его предположениям, выступление планировалось в поместье местного господина. Шэнь Юань осознал это слишком поздно, когда кто-то подтолкнул его во двор, а за спиной закрылись массивные ворота. «Какая глупость», — подумал тогда Шэнь Юань, — «другой специально не попал бы, а я случайно прошел». Раздраженный своей глупостью, бывший мертвец собирался покинуть поместье как и пришел, то есть через ворота. Он уже практически это сделал, как кто-то схватил его за воротник ханьфу. — Куда пошел? А ну давай, иди выступай! Вам хозяин за что заплатил? Чтобы вы по саду походили и вышли? — охранник грубо толкнул Шэнь Юаня в плечо. На лице его читалась готовность притащить неудачливого артиста в зал за шкирку. Шэнь Юань не осмелился огрызнулся, решив, что попробует уйти позже, когда охрана потеряет бдительность. Он поджал губы и проскользнул к своим новоиспеченным коллегам, собираясь простоять в толпе до конца мероприятия. Во время фестиваля выступают не для живых, выступают для мертвых, оставляя пару передних рядов пустыми, чтобы духи могли насладиться представлением. Шэнь Юань видел их — молчаливых зрителей, которых заметить можно было только вглядевшись. Они сновали среди гостей и артистов, переговаривались между собой, но все одно на людей не походили. Сложно даже сказать, что не так, но… Движения, мимика будто была не человеческой, а просто отражением на воде. Один призрак встретился с ним взглядом, тут же неодобрительно хмурясь. — Я хочу сидеть здесь! — воскликнула маленькая госпожа, указывая на место прямо перед сценок. Она была разодета как кукла, с красными щеками и пышными бантика и на волосах. Ее успокаивал парень на пару лет старше Шэнь Юаня: — Мэймэй, тебе нельзя. Разве ты не хочешь сесть с любимым братом дальше? — тихо спрашивал он, склоняя голову на бок. Шум и гам, сопровождающие праздник, сбивали с толку. В который раз за день Шэнь Юань закрыл глаза, надеясь открыть их уже у себя дома, под одеялом. Увы, судьба не была к бывшему мертвецу так милосердна — стоило ему открыть глаза и он вновь встретился взглядом с призраком женщины, которая сквозь толпу спешила в его сторону. Полупрозрачная тетушка, достигнув Шэнь Юаня, всплеснула руками: — Ах ты паршивец! В человека вселиться вздумал! — закричала она, привлекая внимание других призрачных гостей. — Из-за таких как ты люди в день духов по домам и прячутся! Паразит! Она была одета в траурные белые одежды, похожие на те, что носил сам Шэнь Юань. — Простите, тетушка… Я… Я случайно! — тихо пробормотал бывший мертвец, прикрывая рот рукавом. Кроме него призраков, судя по спокойному поведению окружающих, никто не видел, а потому было странно говорить с воздухом. — Просто умер и проснулся здесь. Тетушка хотела продолжить ворчание, но ее перебил другой призрак: — Да не кричи ты так, сестрица! Видно же, что свободное тело занял. Или тебе завидно? — рассмеялась девушка. В отличие от тетушки она выглядела жутче, ведь держала в руке свою вторую руку, почему-то отделенную от тела. Шэнь Юань, очень удачно скрывающий рукавом лицо, чуть не закричал от ужаса. — Не пугай его, дурёха! — тут же сменила гнев на милость тетушка. — А ты, смотри мне, не проказничай. А то поколение нынче… Ужас. Призрак девушки помладше (хотя кто их, призраков, поймет) махнул рукой (руками?) в сторону маленькой госпожи, которая упорно добивалась своего истерикой: — Я — будущая госпожа Цю! Я хочу сидеть там! Шэнь Юань, услышавший это заявление, на пару секунд замер, а потом взгляд его мелькнул в сторону вывески, что красовалась над входом. «Поместье Цю» То самое, которое сгорит дотла от рук главного злодея. *** Вечером улицы затянуло туманом. Тяжёлый, молочный, он съедал улицы и дома, создавая впечатление, будто там, за ним, ничего не осталось — как не остаётся ничего за пределами картин, куда рука художника не дотянулась… Только белое марево, которое расщепило в себе весь мир. Сквозь завесу пробивался свет от бумажных фонариков и яркие окна домов. Наскоро распрощавшись с призраками, бывший мертвец сбежал куда-то к краю сцены, бесцельно сноваясь по лабиринту поместья. Большинство дверей и ворот были закрыты, чтобы гости не прошли дальше положенного, но некоторые сады были свободны для посещения. Выступления тянулись и тянулись, артисты будто не заканчивались, а Шэнь Юань с каждой секундой волновался все больше. Если он, дурак такой, проснулся в городе, где живёт главный злодей и попал в дом, который спалит главный злодей со всеми обитателями, то какова вероятность, что и день он выбрал неудачный? Нужны было уходить, уходить как можно раньше, чтобы не попасть под раздачу. Когда нервы практически сдали Шэнь Юань пошел в сторону ворот, чтобы вновь попытать удачу. Мальчик сидел на каменных ступенях, надутый как мышь на крупу. Худой и бледный, даже в дорогих красивых одеждах он казался чужим этому поместью. Может быть поэтому Шэнь Юань, который сам маялся без места, опустился перед ним на корточки: — Ты чего грустишь? Потерял кого? Ребенок поднял взгляд и состроил злобную гримасу, произнеся: — А тебе какое дело? Язык почесать негде? Иди давай, тебе ещё по сцене прыгать. Шэнь Юань, ошеломленный таким напором, даже на миг забыл, что перед ним ребенок. Щёлкнув мальчика по носу, он фыркнул: — Эй, не груби старшим! Или тебе уши давно не надирали? — Пока они говорили Шэнь Юань взглянул в сторону ворот. Там, молчаливыми статуями самим себе, все также стояли охранники. Где-то позади продолжались выступления. В тот самый миг на сцене стояла девушка, облаченная в заклинательскую форму. Она, размахивая бутафорским мечом, рассказывала байки и призраках, яогуях и самом празднике. Мальчик посмотрел на Шэнь Юаня так яростно и обреченно, что тот замолчал, уже жалея о своем порыве наладить беседу. В этот момент к ним подошёл мужчина — тот, кто успокаивал маленькую госпожу. «Цю Цзяньло», — подумал Шэнь Юань, поднимаясь с корточек, — «Старший брат Цю Хайтан, которая в будущем станет женой главного героя». При виде него мальчик поджал губы и опустил взгляд, даже так не в силах скрыть ненависть, которая проступала в каждом его вздохе. Казалось, дай ребенку меч и он не оставит от этого человека ни кусочка. — Ох, прошу прощения за этого маленького хама, — господин Цю легко склонил голову к плечу, — рабы нынче вольные пошли… И он, довольный собственной шуткой, рассмеялся. — Нет, ничего страшного! — с заминкой воскликнул Шэнь Юань, взглянув на мальчика уже другими глазами. Казалось, мозаика сошлась. Только в тот момент и не секундой раньше Шэнь Юань вдруг понял с кем заговорил. Ведь кто ещё мог быть так зол на весь мир, чтобы без сожаления в день мертвых отправить к праотцам целое поместье, не боясь гнева предков? Но это совершенно не вязалось с оригинальным текстом! Там говорилось, что злодея Шэнь Цинцю в семье Цю любили и принимали как родственника! Шэнь Юань, конечно, не был идеальным семьянином, но он подозревал, что родне не ставят рабские отметины. Цю Цзяньло, подтверждая догадки бывшего мертвеца, грубо схватил ребенка за руку. Мальчик подскочил и, путаясь в ногах, шагнул к господину Цю. На миг Шэнь Юаню показалось, что будущий злодей оскалит зубы и набросится на господина, словно дикое животное… Но он, демонстрируя пугающую покорность, опустил взгляд. — Иди к слугам, там тебе найдут работу, — бросил Цю Цзяньло, проталкивая мальчика подальше от Шэнь Юаня. — Хорошего вечера, молодой господин, буду ждать вашего выступления. Господин Цю кивнул на прощание и растворился в многоголосой толпе. *** Поместье Цю было украшено к празднику цветами, фонариками и всевозможными гирляндами. Призраки были довольны таким приёмом, поздравляя друг друга с тем, что о них не забыли, ведь именно это цель праздника — помянуть усопших, чтобы они не стали злобными призраками. Шэнь Юань, ведомый вереницей чувств, которых не мог выразить, с удобством устроился в самой дальней части сада, куда никто не забредал. Во время фестиваля такие места, по поверьям, могут принести людям несчастья, ведь оттуда призраки любят наблюдать за родней. — Почтенные духи, помните эти деньги в знак уважения и выслушайте мою просьбу, — пробормотал бывший мертвец, очерчивая на земле круг. Там уже лежали ритуальные деньги, согнутые посередине. Легко поднеся свечу, он поджёг подношение. Не успела бумага вспыхнуть, как над ухом раздалось: — Каков делец! Сам только что из могилы и решил с нами деньгами поделиться? Это с какой радости? — возбуждённо спросила девушка с рукой. Возле нее, ничего не говоря, но поддерживая всем видом, стояла полупрозрачная тетушка. — Мне… нужна ваша помощь. *** Шэнь Цзю, одетый уже не в тот изысканный наряд, а в какую-то серую рясу, подметал пол в одном из закрытых дворов. Он был зол, так зол, что злость эта до слез жгла глаза. Хотелось ударить этого отвратительного Цю, разорвать на части за каждый удар, за каждое слово, что летело в сторону А-Цзю. Хотелось вырвать ему позвоночник и повесить над входом вместо гирлянды, чтобы любой входящий мог видеть, что происходит за причиненную ему боль. Но Шэнь Цзю не мог позволить себе такую глупость. Он, мелкий раб, был бы казнён раньше, чем успел кинуться. Уж он-то знал! Сколько раз стража оттягивала его от этого подонка, сколько раз маленькая Хайтан плакала, когда ее жених бросался на брата. Она всегда, неизменно поворачивалась к Шэнь Цзю и говорила: — А-Цзю, А-Ло не хотел тебя обидеть, зачем ты так? О, да, он не хотел обидеть, он просто одаривал розгами при любом удобном случае — наверное от большой любви? Шэнь Цзю, признаться честно, ненавидел Фестиваль голодных духов. Даже мертвых, которые давно эту землю не торчат, угощают фруктами и одаривают деньгами, а чем он хуже? В отличие от этих бездельников он вот вообще-то, пол мете. Вереницу мыслей, что тянулась как та самая воображаемая гирлянда из хребта Цю Цзяньло, прервали торопливые шаги. — Эй, мальчик! — громким шепотом позвал артист, которого Шэнь Цзю уже видел у ступеней. Именно из-за этого придурка он не сидел спокойно и смотрел выступления, а мел чёртов пол, который к полуночи будет уже вновь весь в листве! — Чего припёрся? Это территория хозяев, гостям сюда нельзя, — хмуро прошипел Шэнь Цзю. Но парень не слушал, он подбежал совсем близко, оглянулся по сторонам и произнес с едва скрываемым восторгом: — Я вытащу тебя отсюда! Пойдем, мы должны быть у ворот как сгорит палочка благовоний… — Я раб! — перебил его Шэнь Цзю, отточенным движением срывая ткань воротника, чтобы обнажить ключицу. — Куда ты меня вытаскивать собрался?! Там, под костью, красовался шрам — рабское клеймо в виде цветка хайтана. Вечное напоминание о том, что он принадлежит не самому себе, а вздорной девчонке, которая самостоятельно даже волосы завязать не способна. — А я мертв, — невозмутимо ответил странный парень, — точнее был с утра. Но это ведь не мешает мне сейчас здесь с тобой разговаривать. Впервые с момента их встречи Шэнь Цзю казался по-настоящему удивлённым. Он не чувствовал в чужих словах лжи, но они звучали очень несуразно. Парень, видя его колебания, протянул руку: — Доверься мне. И Шэнь Цзю, конечно не доверившись, решил пойти со странным незнакомцем. Он не стал вкладывать свою ладонь в чужую, лишь буркнул что-то согласное. «Если это обман», — решил Шэнь Цзю, — «то я все равно лучше рискну». Возле ворот, где стоял сонный охранник, было пусто. Люди разбрелись ближе к столам с едой, покидая всю видимую площадку. Подходя ближе, Шэнь Цзю замедлил шаг. Охранник уже поглядывал в их сторону: а ну как закричит сейчас, заверещит, и сбежится все поместье посмотреть на глупого раба, который решил выйти из своей клетки прямо в пасть голодному льву. Он уже собирался уйти, решив, что глупый незнакомец все придумал или и вовсе потерял рассудок, как из-под стены выросла фигура. Девушка, в ошметках тумана выглядящая пугающе, подошла прямо к охраннику. Он не замечал ее вплоть до момента, когда из ее рукава выскользнула рука, отделённая от тела. Ушлая конечность обхватила охранника за шею и тот, бледнея ни то от нехватки кислорода, ни то от страха, не смог вымолвить ни слова. Откуда-то из-за спины к ним подошла высокая женщина. Она подергала Шэнь Цзю за щёчки, прошептала что-то и уже громко произнесла: — Ну как таких в мир выпускать. Пропадут же. Девушка с рукой громко цокнула: — Сестрица, не ворчи! Ещё дел невпроворот! Парень, словно услышав команду, подхватил Шэнь Цзю и быстрым шагом повел его к воротам, по пути бросая: — Спасибо вам, спасибо! Я как обоснуюсь обязательно сожгу для вас много ритуальных денег! И зажгу благовония! И… — Иди уже! А то пока договоришь уже будет время жечь деньги для тебя! — перебила девушка. Ее рука все также держала охранника у стены. Непонятно было душила она его или он не привлекал внимания из страха, но Шэнь Цзю предпочел не уточнять. Едва выйдя за ворота Шэнь Цзю вдруг осознал, что свободен. Что он, хоть и носит чужой знак, теперь может идти куда хочет. А-Цзю посмотрел назад, где женщина-призрак что-то выговаривала охраннику и перевел взгляд на парня рядом с собой. Тот бежал едва ли не прыгая, радостный, будто это его наконец вывели из многолетнего ада. — Куда теперь? — отчего-то робко спросил Шэнь Цзю. — В свободную жизнь, — рассмеялся парень, сверкая как начищенный медляк. *** За их спинами два призрака радостно улыбались. Охранник потерял сознание и лежал на земле, а девушка, почесывая лопатку отделенный рукой, фыркнула: — Да не волнуйся ты так, все нормально у них будет. Лишь бы из города умотать успели, а там уже этот придурок до них не дотянется. — Ох, но неспокойно мне за них…— тихо ответила Тетушка, неспокойно перекатывая в руках откуда-то взявшееся полотенце.