Эпизод 1

Сколько тысячелетий человечество стремится прикоснуться к тайнам, что скрываются за гранью привычного мира? От древних шаманов, шепчущих заклинания у костров, до алхимиков, искавших философский камень. Люди всегда стремились заглянуть за завесу реальности. В современном мире, где наука объясняет почти всё, тяга к мистическому не угасла. Она лишь приняла новые формы: оккультные форумы в интернете, ритуалы, записанные в старых книгах, купленных в сомнительных местах, и спонтанные споры среди совсем юных людей, жаждущих доказать свою смелость. Именно в этом водовороте любопытства и дерзости оказалась Алина - хрупкая девушка, чья жизнь казалась совершенно обыденной, но в душе которой пылала тяга к неизведанному... Алина была миниатюрной: всего 154 сантиметра ростом, 45 килограммов, с хрупкими плечами и тонкими запястьями, которые казалось, можно было обхватить пальцами. Рыжее каре обрамляло бледное лицо, подчёркивая огромные зелёные глаза. Девушку нельзя было назвать модницей. Зачастую она носила простые спортивные штаны и облегающий топ, скрывающий маленькую грудь - едва ли второй размер. Ей только недавно исполнилось восемнадцать, и она оставалась девственницей: не из за страха, ориентации или чего-то еще, а потому что её голова была занята совершенно другими вещами. Алина училась в колледже на психолога, временно проживая в общежитии - тесной комнате на троих. Соседки по комнате считали её странной: она почти не общалась, вечерами сидела за своим столом, заваленным тетрадями со странными вещицами, или пропадала в библиотеке. Они шушукались за спиной, называя её «ведьмой» или «фриком», но Алина не обращала внимания. Её угол был настоящим святилищем: рабочий стол у окна завален стопками потрёпанных антикварных книг, мелками и карандашами всех цветов, высушенными цветами и всякой другой своеобразной всячиной. Полки над столом ломились от артефактов: чёрные свечи в стеклянных подсвечниках, маленький череп какого-то причудливого зверька, амулеты и потрепанная колода карт Таро . На стене - различные постеры, приколотые канцелярскими кнопками. Всё началось два года назад, когда Алина случайно наткнулась на старый форум в интернете - «Тени за Завесой». Там люди вроде неё делились историями о призраках, демонах и проведенных ими ритуалах. Сначала она просто читала, посмеиваясь над наивностью авторов. Но одна история зацепила: девушка из другого города якобы вызвала дух и получила от него предсказание, которое вскоре сбылось... Алина начала копать глубже. Она скачивала тонны информации, вела дневник - толстую тетрадь, где аккуратным почерком записывала каждую попытку. Их было уже больше сотни: от простых гаданий на картах до сложных замороченных попыток вызвать Пиковую Даму и все в таком духе. Ничего не работало. Но Алина не сдавалась. Она верила, что просто не нашла правильный ключ. В этот раз всё было иначе. Все пришло само - совершенно случайно она наткнулась на старинный манускрипт на интернет-аукционе, который достался ей за сущие гроши. Страницы были пожелтевшими, с засохшими пятнами. В ней описывался ритуал призыва не просто духа, а сущности из Межпространства - существа, которое могло даровать силу, но требовало душу и «сосуд» взамен. Алина решила, что это её шанс доказать всем и себе в первую очередь, что она не сумасшедшая. Как к случаю, ее соседки уехали на выходные к родным. Будто всего этого хотела сама вселенная... Так, в очередной непримечательный день, Алина вернулась в общежитие после пар. В руках - тяжёлая сумка с покупками: чёрные свечи из пчелиного воска, коробка белого мела, пучок полыни, бутылочка масла сандала и несколько яблок, на перекус. Она планировала пополнить запасы и наконец провести ритуал. Комната была в её полном распоряжении. Алина плотно закрыла двери, зашторила единственное окно плотной тканью, чтобы ни лучика заходящего солнца не проникло в комнату, и даже подоткнула полотенце под дверь, чтобы соседи не услышали лишнего. До самой ночи она продолжала готовиться. Разложила свечи по кругу - ровно двенадцать, как указано в книге. На полу - символы, нарисованные мелом: переплетённые руны и пентаграмма. Всё готово. Надежд было не так много. Как обычно... Алина села в круг, на корточки. Голос дрожал, но она начала читать на латыни, медленно, чётко, вбивая каждое слово в воздух: Ex umbris veni, ex tenebris surge… Anima mortua, ex vacuo responde… Corpus meum offero, vas tuum esto… Свечи дрогнули. Потом - разом погасли. Не от сквозняка, не от её дыхания - просто угасли, словно кто-то выключил свет. Темнота обрушилась на комнату. Алина не двинулась с места. Пульс отдавал в ушах. Внутри всё притаилось, щекоча низ живота. Надежды на успех почти не было - слишком много раз она пробовала подобные ритуалы, и ничего не происходило. Но в этот раз что-то было иначе. Может, дело в книге. Может, в её собственной решимости. Может, в том, что она впервые предложила себя. И вдруг, прямо из пола, в центре начерченного круга медленно, почти лениво, начали выползать отростки. Они были глубокого фиолетового цвета, с глянцевой, влажной поверхностью, словно покрытые тонкой плёнкой масла. С их кончиков стекала густая слизь, падая на пол с тихим, влажным звуком. Тонкие струйки этой жидкости тянулись вниз, оставляя за собой блестящие следы, которые светились слабым фиолетовым свечением в темноте. Один из отростков, толстый, с бугристой, пульсирующей поверхностью, вдруг метнулся вперёд, обвивая её правую лодыжку. Его прикосновение даже сквозь штаны ощущалось достаточно грубым. Он потянул её вниз, заставив потерять равновесие. Алина вскрикнула, падая на колени, её ладони упёрлись в холодный линолеум. Два других отростка, тонких и гибких, скользнули к её запястьям, мягко, но настойчиво обвивая их. Они не сжимали сильно, но их хватка была уверенной, не давая ей вырваться. Тентакли двигались, словно изучая её, их слизистая поверхность оставляла тёплые, липкие следы на коже и одежде - влажные пятна сразу проступили на штанах, а из под отростков на запястьях сочились тонкие струйки вязкой фиолетово-прозрачной субстанции. Девушка была просто в ужасе. Её обвивает что-то ужасно мягкое и тёплое, но при этом невероятно сильное. Вырваться не даёт. Она попыталась - дёрнула руками, ногами, но отростки лишь затянулись туже. — Эй! Отпусти меня! Высоким, дрожащим голосом вскрикнула Алина, пытаясь стряхнуть с рук какие-то непонятные фиолетовые лианы, но ничего не вышло. Они были ещё сильнее - пульсируя, как мышцы. — Что ты такое?! В ее глазах появился чистый страх. Она нигде не видела такого. В книжках ничего не писали! Ни в одной! С кончиков продолжала капать густая слизь, собираясь в маленькие лужицы на полу, которые медленно расползались, как масло. Алина почувствовала, как один из тентаклей, тот, что держал её лодыжку, медленно скользнул выше - по икре, по колену, оставляя за собой тёплый, липкий след, который впитывался в ткань. Один из них, тонкий и гибкий, скользнул по её запястью, будто играя, а затем потянул её руку вверх, заставляя Алину приподняться на коленях - спина выгнулась, грудь подалась вперёд. Её топ слегка задрался, обнажив полоску бледной кожи на животе - плоском, с едва заметными рёбрами. Тентакль, державший её лодыжку, скользнул ещё выше, к краю её спортивных штанов, и резко сорвал их вниз — до колен. Чёрное бельё оголилось, натянувшись на бёдрах. Девушка совершенно не понимала, что происходит в первые несколько секунд, но когда с неё слетели спортивные штаны, поняла, что ничего хорошего сейчас не будет. — Я же ещё девственница! Должна только по любви, со своим парнем, а не…?! Она хмурила брови, дёргала руками, пока её крепко на крепко держали не в самой приличной позе - на коленях, с раздвинутыми ногами и задранным топом. — Погоди! Я хочу все отменить! Слышишь!? Это была ошибка! Та тяжело дышала из-за стресса, пытаясь не кричать, чтобы не привлечь соседей по этажу. Голос срывался. Тентакль, обвивший её лодыжку, сжал сильнее, его тёплая, скользкая поверхность оставляла липкие следы на её бледной коже. Он потянул её ногу в сторону, заставляя девушку невольно раздвинуть бёдра ещё шире. Её спортивные штаны, уже спущенные до колен, натянулись, угрожая порваться по шву. Другой отросток, тонкий, но невероятно сильный, скользнул по её талии, задирая топ ещё выше, почти обнажая нижнюю часть ее груди. Один из них, гладкий и пульсирующий, с утолщённым концом, скользнул по её щеке, оставляя за собой тёплую, липкую слизь. Запах был странным - сладковатый, как перезрелый фрукт. Тентакли замерли на мгновение, словно прислушиваясь, а затем их движения стали ещё более настойчивыми. Один из них, самый толстый, с бугристой поверхностью, скользнул под её топ, обхватывая её талию и прижимая её к полу - спина коснулась холодного линолеума. Другой, тонкий и гибкий, с лёгким шлепком ударил по её бедру, оставив красноватый след на коже. Удар был не сильным, но достаточно резким - кожа вспыхнула жаром. Другой, с шершавой, пупырчатой поверхностью, скользнул по внутренней стороне её бедра, медленно, дразняще приближаясь к краю белья. Её бельё, тонкое и уже влажное от фиолетовой слизи, натянулось, когда тентакль грубо потянул его в сторону, обнажая влагалище - розовое, гладко выбритое, нетронутое, с едва заметными складками. Вдруг та уже была прижата к полу, а её ножки похабным образом раздвинуты. Это не могло пугать и одновременно возбуждать. Разум понимал, что всё это ужасно и надо выбираться отсюда, а тело желало большего, но вдруг его грубо отодвинули в сторону окончательно. — Эй! Ты совсем там?!?? Она вскрикнула и посмотрела вниз, на наглое нечто. Один из отростков, тонкий и гибкий, с гладкой, почти шелковистой поверхностью, скользнул по её щеке, оставляя влажный след. Его кончик, слегка утолщённый, провёл по её губам, словно дразня, и Алина резко приоткрыла рот, отвернувшись в другую сторону. Вкус на губах был странным - слегка пряным, солоноватым. Отросток, что грубо отодвинул её нижнее белье, теперь двигался быстрее, с пугающей уверенностью. Он был толстым, с неравномерной текстурой, весь в «бородавках» или пупырках. Алина ахнула, когда этот тентакль, не останавливаясь, начал моментально проникать внутрь. Его движение было настойчивым и грубым - кончик раздвинул половые губы, вошёл на сантиметр, потом ещё, растягивая девственную плоть. Тентакль, вошедший в неё, двигался глубже, его бугристая поверхность касалась стенок влагалища изнутри, цепляясь за каждую складку. Её бельё, теперь окончательно пропитанное слизью, было неуклюже одето на правой стороне ягодиц, а топ с одной стороны был задран так, что из-под него торчал маленький сосок - розовый и напряжённый. Другой же, гладкий и тонкий, обвил её талию, прижимая её ещё сильнее к полу, а затем, с лёгким шлепком, ударил по бедру, оставив красноватый отпечаток. Удар был резкий и очень болезненный - кожа вспыхнула, как от ожога… Когда она приоткрыла рот, чтобы вскрикнуть, в неё сразу же зашёл другой отросток, начиная хозяйничать в ротовой полости. Вкус был далеко не приятным… Язык кружил по гладкой поверхности, а слизь стекала по горлу вниз. Кровь совсем немного запачкала её влагалище и кончик отростка. Она чувствовала, как в неё вбивается что-то тёплое, почти горячее, растягивающее изнутри. Она не хотела этого, но почему-то её тело желало большего. От чего Алина громко стонала и сжимала кулаки, ногти впивались в ладони. — Отвали… от меня.. Каждый его толчок был горячим, почти обжигающим, оставляя ощущение наполненности. Внезапно тентакли, державшие её лодыжки, потянули сильнее, раздвигая её ноги ещё шире, почти до предела - мышцы внутренней стороны бёдер натянулись, как струны. Два других тентакля, тонких и гибких, обвились вокруг её талии и подхватили её, приподнимая над полом на несколько десятков сантиметров. Алина ахнула, её тело оказалось подвешенным в воздухе, ноги раздвинуты, а руки всё ещё заломлены за спиной, удерживаемые отростками - плечи ныли от натяжения. Новая поза делала её ещё более уязвимой - всё открыто, всё доступно… Тентакль, что был внутри влагалища, продолжал свои быстрые, грубые движения, входя глубоко и выходя почти полностью, каждый раз оставляя за собой обильное количество слизи, которая стекала вязкой струйкой. Ещё один отросток, чуть менее широкий и скользкий, с гладкой, но упругой поверхностью, скользнул к её заднему проходу, дразня, но пока не проникая, лишь слегка надавливая на «колечко», вызывая дрожь. Тентакль во рту начал двигаться быстрее, выделяя ещё больше слизи, которая стекала по её горлу тёплыми потоками. Девушка не успевала дышать от того, как сильно ей было больно - лёгкие горели. Она в конце концов чуть не потеряла сознание. Та не успевала глотать слизь, которая массово скапливалась под языком, но всё-таки от неё становилось в разы приятнее и боль, которая ужасно сильно ломала тело, заглушалась. Наконец та почувствовала ещё какой-то объект у заднего прохода и удивлённо вскинула бровки, пытаясь повернуть голову. — Ты чего?.. Хватит! Не лезь туда! Алина, подвешенная в воздухе, задыхалась от боли, которая разрывала её тело, но сладковатая слизь, льющаяся из тентакля во рту, приносила странное облегчение — как обезболивающее. Но отросток не дал ей времени на раздумья. Толстый, похожий на очень крупные бусы с секциями в размер чуть больше перепелиного яйца, с резким, почти жестоким толчком вошёл в её узенький анал. Огромный для её прохода «шарик» скрылся внутри, проходя очень медленно, чуть не разрывая анальное колечко - Алина закричала, но звук утонул в тентакле во рту. Отросток двигался грубо, входя всё глубже, шары тёрлись о её внутренние стенки кишечника, вызывая волны жара… Одновременно тентакль во влагалище, толстый и бугристый, с глянцевой, почти резиновой поверхностью, продолжал свои яростные толчки. Он вбивался в неё с такой силой, что каждый удар отдавался в её теле, а на плоском животе проступал бугорок, движущийся в ритме его проникновений - вверх-вниз, вверх-вниз. Этот тентакль был горячим, почти обжигающим, и его «пупырки» цеплялись за стенки влагалища, усиливая ощущение наполненности до предела. Влажные, хлюпающие звуки наполняли комнату, смешиваясь с её прерывистыми стонами - высокими и дрожащими. Тентакль во рту, гладкий и скользкий, не останавливался, двигаясь в её горле, выделяя столько слизи, что Алина почти захлебывалась, пытаясь глотать - пузыри выходили из уголков губ. Её губы блестели, слизь стекала по подбородку и кончикам губ, капая на ткань, где уже наполовину разорванный топ болтался с рваной лямкой, обнажив один сосок. Тентакль в анусе, теперь полностью вошедший на несколько шариков, двигался в противофазе с тем, что был спереди, создавая своего рода ритм — когда один входил, другой выходил. Ещё один тентакль, с шершавой текстурой, шлёпнул её по бедру, резко и грубо, оставляя красный след. Слизь текла повсюду, покрывая её бёдра, живот, грудь, и её кожа блестела, словно смазанная маслом… Светло-фиолетовым, перламутровым маслом… Тентакль на её шее, гладкий, но с мелкими бугорками, сжал сильнее, как ошейник, напоминая о полной власти этих созданий - дыхание стало прерывистым. Девушка не успевала за всеми этими ощущениями и только пуще стонала, изгибалась от боли пыталась хотя бы иногда дышать, ведь тентакль во рту почти не давал этого сделать - лишь короткие глотки воздуха. Прошло еще не больше 10 минут, который казались Алине вечностью. В конце концов та даже начала получать какое-то садистское удовольствие от месива внутри себя и чуть ли не закатывала глаза от удовольствия, пока в её матку долбилось нечто огромное и растягивало до ужасных и невообразимых размеров, а от лёгкого удушья из-за поводка на шее та совсем слетела с катушек и неожиданно кончила - тело содрогнулось, влагалище сжалось, бёдра задрожали. Тентакль во влагалище, тот самый бугристый, внезапно вышел с влажным звуком, оставив её пустой и дрожащей. В тот же момент новый тентакль, гораздо крупнее и длиннее, появился из темноты. Его форма была пугающе знакомой - он напоминал собачий член, с толстой, пульсирующей базой и утолщённым узлом у основания, покрытым гладкой, но упругой кожей, блестящей от слизи - узел был размером с кулак. Без предупреждения этот отросток резко вошёл в её киску, его узел растянул её до предела, вызвав новый вскрик - боль пронзила, как нож. Узел, твёрдый, но ещё не очень массивный,оставался снаружи, пока основной ствол бился о вход в матку. Бугорок на её животе стал ещё заметнее, двигаясь в такт его грубым, быстрым толчкам - вверх, вниз, с частым хлюпаньем. В этот момент два других тентакля, тоньше, но не менее агрессивных, с гладкими поверхностями и маленькими присосками на концах, скользнули к её груди. С резким рывком они сорвали остатки её топика и закинули к шее, оголив грудь и обнажая её маленькие соски. Присоски, влажные и тёплые, с громким чмоканьем вцепились в них, крепко сжимая у основания. Присоски пульсировали, словно живые, втягивая её кожу, а тентакли слегка дёргали, усиливая ощущения... Слизь, стекающая с них, покрыла её грудь, стекая вниз и смешиваясь с потом. Тентакль в анусе ускорил свои движения, его шарообразные сегменты проходили глубже - каждый с влажным звуком. Девушка чувствовала, как узел задевает только недавно девственный вход, как он упирается и почти входит кончиком в матку через тонкую стенку. Она не могла сдержать стоны наслаждения и ужасной боли - голос срывался на хрип. Девушка выгнулась в пояснице и закатила глаза от наступающего наслаждения, которое доставлял ей "пёсий" член. Внезапно тентакли ускорились, их движения стали намного яростнее. Тентакль с узлом врывался в её влагалище с такой силой, что его кончик пробился в матку - Алина закричала, но звук утонул в отростке во рту, выдав громкое мычание. Тентакли, державшие её за талию и ноги, подняли её ещё выше, нагнув вперёд, так что её спина выгнулась, а руки, стянутые за спиной, натянулись до хруста в плечах. Её бёдра дрожали, раздвинутые до предела, а разорванное бельё свисало лохмотьями. Внезапно тентакли во рту и анусе вышли с влажным хлюпаньем, изливая потоки горячей семенной жидкости, смешанной со слизью - белой, густой, с фиолетовым оттенком от слизи. Жидкость хлынула на пол, образуя блестящую лужу на линолеуме комнаты. Её губы и подбородок блестели от липкой бело-розовой смеси, стекающей на грудь. Но тентакль с узлом во влагалище остался, продолжая биться, и с мощным толчком он вошёл ещё глубже, заполняя её матку горячей спермой - живот вздулся, как от удара. Тентакли отпустили её, и Алина рухнула на пол, но узел всё ещё держался внутри, его массивная форма цеплялась за её внутренности. Внезапно он дёрнул её вперёд, потащив по скользкому полу, залитому слизью и спермой. Дикая боль пронзила её, словно влагалище вырывалось из тела. Тентакль тащил её к кругу призыва, где красные символы на полу начали светиться ярко-фиолетовым. Не успела Алина вдохнуть, как тентакли с новой охотой схватили её, их скользкие, отростки обвили её запястья, лодыжки и талию - хватка была железной. Они резко подняли её, перевернув ягодицами выше головы, так что её лицо оказалось на уровне её собственных бёдер - она видела всё: своё раздвинутное влагалище, растянутое, блестящее. Она видела тентакль с узлом, всё ещё внутри её влагалища, его гладкая, упругая поверхность пульсировала, выделяя горячую сперму. С чвякающим звуком он вышел, и обильная струя спермы, хлынула из неё, стекая по её бёдрам и капая на пол - кап-кап-кап. Она ахнула, её тело задрожало от боли и опустошения, но тентакли не дали ей передышки. Новый отросток, толстый, с гладкой, но твёрдой поверхностью и мягким пустым наконечником, ворвался в её всё ещё полное влагалище. Она сразу почувствовала, как что-то упругое, шарообразное начинает проникать внутрь, одно за другим, растягивая её. Это были яйца, тёплые и скользкие, каждое размером с крупный грецкий орех, и их давление вызвало новую волну боли и жара - живот начал надуваться. Алина ещё даже не успела осмотреться, как вдруг её снова притянули и в неё уже зашёл тёплый отросток, который даже не трахал её, а просто замер, пульсируя. Она чувствовала, что сейчас что-то произойдёт… Так и случилось. В неё вошло несколько десятков яиц, которые только сильнее растянули её влагалище и начинали по одному заходить в матку, из-за чего животик стал увеличиваться и растягиваться - кожа натянулась, проступили вены. Стало ужасно больно - как будто внутри ее рвали. — Эй! Мне больно! Убери их! Кричала та, извиваясь и рыдая, пытаясь сжать бёдра на которые смотрела своими собственными глазами — Уйди! Алина брыкалась и вдруг одно яйцо выпало из неё, упав на пол. Она брыкалась, но тентакли держали крепко, а яйцеклад вошёл ещё глубже, распухая у основания, закупоривая её, чтобы яйца не выпадали. Ещё десяток яиц протолкнулся внутрь, каждое с влажным хлюпаньем, и её живот стал ещё больше, бугорки проступали под кожей, двигались. Внезапно яйцеклад вышел с чвякающим звуком, и половина яиц, скользких и тёплых, выпала из её влагалища, падая в кашу на ламинате. Не дав ей опомниться, тот же яйцеклад, теперь блестящий от слизи, резко вошёл в её анал. Алина вскрикнула, её тело выгнулось от новой вспышки боли - кольцо растянулось до предела. Его чешуйчатая поверхность царапала, но слизь смягчала жжение, пока он проталкивал ещё десяток яиц, которые оседали в её анусе, не выпадая благодаря распухшему основанию. А тентакли, тонкие и шипастые, как плети, хлестнули её по ягодицам и груди, оставляя жгучие красные следы. Удары были резкими, грубыми, и от них её тело сжалось, усиливая давление яиц внутри. Тентакли внезапно отпустили её, и девушка рухнула на каменный пол, в лужу слизи, спермы и упругих фиолетовых яиц - холод пробрал до костей. Её грудь тяжело вздымалась, она задыхалась, её животик всё ещё был надут от яиц в анусе - каждый вдох отдавался болью. Она чувствовала каждое яйцо в себе. Потужившись, еще несколько яиц вышли из ее анала с адской болью и девушка сразу отставила эту затею. Алина наконец лежала на полу, она осторожно положила руку на живот и почувствовала его рельеф — бугорки. Тело привыкало к таким изменениям, а дыхание восстановилось - прерывистое, хриплое. Вдруг та почувствовала сильную боль в груди. Оказалось, у неё появилось ещё и молоко - соски набухли, из них текла мутная жидкость. Та опомнилась и стала искать глазами тентакли, очень тяжело дыша. Её тело было изранено: бёдра и ягодицы покрывали красные следы от шлепков, на запястьях и лодыжках темнели синяки от хватки тентаклей, а грудь, маленькая и покрасневшая, горела от укусов присосок. Из сосков медленно сочилась мутная, молочная жидкость, стекая по её коже, смешиваясь с липкой слизью и спермой, пропитавшей её рыжее каре. Волосы, слипшиеся и тяжёлые, прилипали к её лицу, а глаза, красные от напряжения, с лопнувшим капиллярчиком от стресса и напряжения, слезились, отражая ужас и изнеможение. Внезапно в стороне коридора раздался глухой стук, будто кто-то со всей силы колотил кулаком по двери. — Эй, вы там охренели?! Полвторого ночи, а вы трахаетесь так, что стены трясутся! Тише, блять, или я вахтёра позову! Дверь в комнату общажного блока с треском распахнулась. В проёме стояла заспанная соседка в пижаме, с фонариком от телефона. Свет упал на еще светящийся круг, лужи слизи и рыжую девушку, лежащую на полу в лохмотьях одежды, с нечеловечески надутым животом. Соседка моментально замерла, а телефон выпал из рук... PS: Еще думаю насчет продолжения данной сюжетной линии. На мой взгляд тут все пришло к хорошей развязке, так как не планировал из этого рассказа вытягивать еще что-то. Если стиль написания и сам фанфик смогли произвести какое-то впечатление, то я буду рад вашей подписке на мой профиль, дабы не потерять и в дальнейшем отслеживать мое «творчество». Если есть предложения по продолжению или новой концепции для рассказа, то буду рад обсудить это в личных сообщениях! Жду всех с обсуждением в комментариях. Всех благ!