Часть 13: Крыло и ветер

      Старскрим стояла на самом краю крыши Немезиды, где острые углы корпуса терялись в разреженном воздухе. Она не боялась упасть. Летать — было её сутью. Ветер, обвивавший её прижатые крылья, был единственным, что отвечал ей взаимностью — холодный, резкий и свободный. «Значит ли это, что я в его глазах хуже, чем Саундвейв и Шоквейв?»       Мысль жгла, как плазма. Он отталкивал её, называл предательницей, ворчал, что она его достаёт. А эти двое... Одна молча стоит и смотрит своим единственным глазом, другая — вообще без лица, просто экран! И он позволяет им... что-то там делать. Проводить «исследования». Слышался ли ему когда-нибудь этот низкий, довольный гул, когда она врывалась к нему со своими планами? Нет. Только раздражённое рычание.       Она смотрела, как в лазурной дали земного неба проносились стаи птиц. Глупые, хрупкие организмы. Но они летали вместе. Сбивались в клин, повинуясь не приказу, а какому-то внутреннему зову. Обычно они у неё вызывали другие чувства как те, кто тоже умеет летать и чувствует ощущение свободы. Но сейчас было за что их презирать, но сейчас — только зависть, острая и невыносимая. Гордость говорила: «Он недостоин! Он слепой идиот, который не видит, кто рядом с ним самый сильный, самый преданный (ну, почти), самый великолепный!» Боль шептала: «А что, если я и правда хуже? Что, если мой шум, мои вспышки — это ошибка? Что, если быть тихой тенью, как Саундвейв, или холодным разумом, как Шоквейв... это правильнее?»              Но она не могла быть другой. Её любовь была как её полёт — яростная, порывистая, с резкими виражами и оглушительным звуком двигателей. Она не умела любить тихо. А он, казалось, теперь ценил именно тишину.       Она представила, как подходит к нему не с планом атаки, а просто... садится рядом. Кладет голову на его массивное плечо. И он... не отталкивает. А та самая дрожь, которую она слышала краем аудиорецептора (спасибо её шпионским талантам), исходящая от него в те редкие моменты, когда его охраняли Саундвейв или изучала Шоквейв... Эта дрожь, этот звук... Он зарождался бы и для неё.       Не для науки. Не для утешения. А просто... потому что она — здесь. Его Старскрим. Не предательница. Не назойливая муха. А та, чьи крылья закрывают его от всего кибертронского космоса.       Ветер усилился, вырвав у неё короткий, не то вздох, не то рычание обиды. Она расправила крылья, и стальная птица замерла на краю пустоты. «Хорошо, Мегатрон. Ты хочешь тишины? Ты хочешь науки? Ты хочешь безмолвной преданности?» Она сжала кулаки,и в её глазах вспыхнул не привычный огонь мятежа, а новый, странный огонь решимости. «Я научусь. Я научусь быть тише. Я изучу тебя лучше, чем Шоквейв со всеми её сканерами. Я буду преданнее, чем эта молчаливая стена с кабелями. И тогда... тогда этот звук... этот твой жалкий, прекрасный, унизительный мурлык... он будет МОИМ.» Она оттолкнулась от края и камнем ринулась вниз, чтобы в последний момент взметнуться в небо, пронзая облака. Не в бегстве. В тренировке. Её следующая атака на Мегатрона будет не на поле боя. Она будет тихой, точной и безжалостной. Война за его мурлыканье была объявлена, и Старскрим никогда не сдаётся.