Часть 15: Операция «Преображение»

      Нокаут отступила на шаг, скрестив руки, и откинула Старскрим долгим, оценивающим взглядом, будто разглядывая сильно помятый шаттл. — Хм, дай посмотреть. — Она подошла ближе, обходя Старскрим и то и дело фыркая, видя очередную царапину или серость. — Дело хуже, чем я думала. Это не просто запущенность. Это... тотальная эстетическая авария. Но не волнуйся, я мастер по восстановлению после катастроф. Особенно когда катастрофа — это чей-то безвкусный подход к собственной внешности. Но нам надо пойти в медблок.

***

      Они пришли в медблок. Медблок Нокаута встретил их стерильным блеском и запахом дорогой полироли. Здесь всё было организовано не для лечения, а для демонстрации — инструменты разложены симметрично, зеркала отполированы до прозрачности, а на центральном столе красовался манекен с новейшими образцами краски. — Присаживайся, дорогая. Сейчас мы проведём полную диагностику твоего... состояния. И приготовься услышать правду. Она будет горькой, но только через боль рождается красота.       Нокаут деловито указала на смотровую платформу, похожую на эстетическое ложе. — Приступаем к фазе первичной диагностики. Занимай горизонтальное положение, пациент. И перестань дёргать крыльями, ты не на ветру.       Старскрим неохотно легла. Нокаут включила мощный прожектор и надела на оптики увеличительные линзы, приняв вид хирурга-садиста. — Так-так-так... Что мы имеем... Хроническое напряжение в плечевых шарнирах — результат постоянных резких взмахов при попытках привлечь внимание. Царапины на бёдрах — видимо, от ударов о дверные косяки, когда тебя вышвыривают из тронного зала. И главное...       Она провела сканером вдоль крыльев Старскрим. — ...Асимметрия в лакокрасочном покрытии. Левая плоскость на 0.3 тона темнее. Это кричит о твоей внутренней дисгармонии и, скажу прямо, выглядит дешёво. И твой окрас больше похож на отерску «Уличный дохлый голубь», а не «Серебристая сталь»       Старскрим поёжилась от прикосновения холодного сканера. — Я пришла за стратегией соблазнения, а не за критикой моей краски!       Нокаут усмехнулась: – А это, милочка, и есть основа стратегии! Ты думаешь, Мегатрон поддался Шоквейв из-за её блестящего ума? Пф. Он поддался потому, что её единственный глаз сияет леденящей тайной. А Саундвейв? Её брутальная минималистичность — это вызов. А ты? Ты — как потрёпанный истребитель на свалке: шумный, предсказуемый и с облупившейся обшивкой.       С этими словами Нокаут достала из шкафа прибор, напоминающий нечто среднее между стоматологическим бором и вибрирующей палочкой для глубокого массажа. Старскрим насторожилась и пискнула. — Э-это что?! Нокаут зловеще улыбнулась. — Это твой новый лучший друг. Вибрационно-полировальный релаксатор модели «Соблазнительная вибрация-5000». Он снимет мышечные зажимы в твоём корпусе, которые ты копила со времён Великой войны. Расслабленное тело — расслабленный, восприимчивый Мегатрон. Доверься науке.       Нокаут включила аппарат. Тот издал низкий, настойчивый гул, очень знакомый Старскрим по её шпионским записям. Она вздрогнула. — О, я вижу, частота тебе знакома. Я немного... позаимствовала акустические параметры одного феномена для настройки прибора. Научная синергия, ничего личного.       Аппарат коснулся её спины, и Старскрим невольно издала звук, средний между шипением и стоном. Это было странно... и чертовски приятно. Нокаут работала аппаратом, продолжала лекцию. — Теперь о главном. Твоя тактика «нападай и кричи» устарела. Нужна хитрость. Ты должна стать загадкой. Например, завтра на совещании ты не бросаешься с планом. Ты молчишь. А когда он спросит — ты просто... смотришь на него. Долго. Потом говоришь: «Мои мысли ещё... оттачиваются, лорд». И уходишь, оставив шлейф нового аромата «Запретный импульс», который я тебе позже подберу. Старскрим спросила, ёё голос дрожал от вибраций. — И... и это сработает? — Разумеется! Он привык, что ты — открытая книга, написанная заглавными кричащими буквами. А тут — интрига! Тишина! Запах! Он заинтересуется, что с тобой случилось. А потом...» Она перевела аппарат на крылья, заставив Старскрим вздрогнуть. «...Потом, когда он придёт «выяснить», что с его самым шумным офицером, он увидит новую тебя. Отполированную, пахнущую тайной и... гибкую. В прямом смысле. Эти вибрации делают суставы невероятно податливыми. Разум Старскрим разум затуманивался от непривычных ощущений. Мысли о власти и мести постепенно замещались одной, навязчивой картинкой: Мегатрон, смотрящий на неё не с раздражением, а с тем самым, изучающим интересом, который она ненавидела в его взгляде на Шоквейв. — Ладно... я в деле. Что дальше? Нокаут выключила аппарат с довольным щелчком. — Дальше — фаза «Внешний лоск». Завтра: глубокий пилинг корпуса, шлифовка кромок крыльев и нанесение грунтовки «Непроницаемая загадка». Послезавтра — выбор стратегического оттенка. Я склоняюсь к «Грозовому перламутру» — он подчеркнёт твою мощь, но добавит глубины. И, конечно, курс «Управления тембром голоса». Нужно, чтобы твой шёпот звучал как скрежет стали по шёлку, а не как визг тормозов.       Она отошла, созерцая свою работу. Старскрим лежала, чувствуя себя одновременно разобранной на запчасти и полной новой, странной надежды. Её план мирового господства начался не с захвата оружейных арсеналов, а с вибрационного массажа и выбора помады для брони. Война за сердце (или, точнее, за урчание) Мегатрона перешла в стадию тотального преображения.