Часть 17: Нарушенный покой

      Они сидели так почти целую вечность, или, по крайней мере, столько, сколько позволяли себе эти два существа, привыкшие считать каждую секунду.       Тишина в его покоях была тёплой, почти уютной, как в самые мирные моменты до войны, не та тишина, что называют «мёртвой» Где-то в углу тихо гудел кондиционер. Лёгкое свечение от голографических карт создавало полумрак, в котором их фигуры сливались в одну тяжёлую, уставшую, но спокойную массу.       Мегатрон держал Шоквейв за руку, его массивная голова покоилась на её плече, а её единственный глаз был направлен в потолок, хотя мысли её были совершенно другими — не научными, а какими-то... тёплыми. Она перебирала его тактильные отклики, и все они кричали об одном: он доверяет ей. Шоквейв отозвалась тихим, почти человеческим голосом, в котором впервые не было ни грамма научной отстранённости. — Твоя частота пульса нормализовалась. 72.4 удара искры в цикл. Это... оптимальный показатель. Ты расслаблен. Мегатрон промычал что-то одобрительное, не открывая оптик. Он чувствовал себя так, как не чувствовал себя уже... столетия. Впервые он не думал о войне, не думал о завоеваниях, не думал о предательствах. Он просто... был. Было тихо. Уютно. Почти идеально. Впервые он не был Повелителем Десептиконов. Он был просто Мегатроном. Уставшим, растерянным, но... счастливым. Она чуть повернула голову и свободной рукой провела кончиком когтя по его шейной броне — туда, где проходили сенсорные линии. Он вздрогнул и напрягся на мгновение, но потом снова расслабился. Шоквейв делала это осознанно, но без прежней клинической холодности. Теперь в этом жесте чувствовалась... забота. Тщательно замаскированная под анализ, но всё же. Шоквейв: твоя реакция на стимуляцию изменилась. Раньше ты сопротивлялся. Теперь принимаешь. Вывод: доверие возросло на 42%.» Мегатрон хмыкнул в её плечо. — Ты ведёшь статистику нашего... этого? — Естественно. Научный подход требует... — она замолчала, словно обдумывая что-то. — Ты не хочешь, чтобы я это делала? Мегатрон глубоко вздохнул, наполняя свои вентиляционные системы запахом её энергона. – Нет. Пусть будет. Мне даже... нравится. Идиотская привычка, знаю. Но твой голос успокаивает. Даже когда ты говоришь о показателях. Они снова замолчали. В комнате раздавался только тихий гул корабельных систем. Мегатрон чувствовал, как напряжение, копившееся веками, медленно покидало его суставы. Шоквейв, в свою очередь, просто... была рядом. Не пыталась ничего анализировать (по крайней мере, вслух). Она просто сидела и иногда поглаживала его плечо кончиками пальцев, будто проверяя, что он всё ещё здесь. Это был идеальный момент. Тихий, тёплый, почти сказочный. У Мегатрона даже закрылись оптики. Он почти уснул. Но вселенная, как обычно, имела свои планы. ...Корабль тряхнуло. Сначала лёгкая вибрация. Потом — мощный удар, от которого зазвенела вся обшивка. Сирены взвыли, как раненый металлический зверь. По всем каналам связи разнёсся панический голос Старскрим: Старскрим крикнула в динами, на пределе громкости. — МЕГАТРОН! МЫ ПОПАЛИ В АСТЕРОИДНЫЙ ПОЯС, И ЭТОТ НАВИГАЦИОННЫЙ МОДУЛЬ ПРОСПАЛ САМЫЙ КРУПНЫЙ КАМЕНЬ! У НАС ПРОБОИНА В ТРЕТЬЕМ ОТСЕКЕ И СБРОС ДАВЛЕНИЯ! Мегатрон резко выпрямился. Его оптики вспыхнули красным. Идиллия разбилась вдребезги, как хрупкий кристалл. Мегатрон зарычал так, что с потолка посыпалась краска. – ЭТО КТО ВСТАЛ НА ВАХТУ НАВИГАЦИИ?! В динамиках послышался виноватый, но всё равно наглый голос Нокаут: — Ну... я просто хотела проверить, как новый оттенок «Звёздная ночь» смотрится на приборах... Отвлеклась на секунду! Всего на секунду! Шоквейв уже вскочила, её профессиональный инстинкт включился мгновенно. — Пробоина в третьем отсеке. Риск потери атмосферы в жилых зонах. Требуется немедленная герметизация и ремонт. Я иду в лабораторию за инструментами. Она сделала шаг к двери, но Мегатрон схватил её за руку и притянул обратно. На секунду их взгляды встретились. Его взгляд говорил: «Нам так хорошо было... А теперь опять этот хаос..., а её взгляд говорил: «Я знаю. Но это наша работа. Мы справимся.» Он отпустил её и тяжело вздохнул. Весь уют, вся душевность испарились, оставив лишь горькое сожаление и привычную ярость. Мегатрон встал, расправив плечи, снова становясь Повелителем. — Шоквейв. Герметизируй третий отсек. Саундвейв — на связь с командным центром. Старскрим... СТАРСКРИМ, ПРЕКРАТИ ОРАТЬ В ДИНАМИКИ И ЗАЙМИСЬ АВАРИЙНЫМИ МАНЁВРАМИ! Нокаут... Нокаут, ты у меня лично займёшься этой дырой! И без своих «оттенков»!» Он шагнул к двери, но обернулся. Посмотрел на Шоквейв, которая уже была в боевой готовности. Мегатрон сказал тихо, так, чтобы слышала только она. — Мы закончим это позже. Ты и я. Когда корабль не будет разваливаться. Шоквейв посмотрела на него, её глаз блеснул. — Я буду ждать. И подготовлю новую серию экспериментов. Для... релаксации. Только для релаксации. Мегатрон фыркнул, но в этом звуке не было злости. Он вышел в коридор, где его уже ждали три офицера (ну, почти — Старскрим всё ещё что-то кричала в динамики, а Саундвейв молча стояла с датападом, готовая действовать). Корабль сотряс очередной удар. Где-то завыла сирена. Война, хаос и женские ссоры снова ворвались в его жизнь. Но, направляясь в командный центр, Мегатрон поймал себя на странной мысли: «Они все теперь мои. И даже этот бардак — лучше, чем одиночество. Но если кто-нибудь узнает, что я это подумал... То я лично разберу их на запчасти.»