* * *

Роберт стучит пальцем по клавиатуре. Большинство членов команды Z отправлено на задания, но его глаза сосредоточены на ростере, в котором отсутствует один из героев. — Мэнди? Он старается привыкнуть к публичности имени Блонд Блейзер — с тех пор, как проблема Чейза была временно решена амулетом, Мэнди занимает его место за офисным столом. Привычный звук ввода по клавишам прекращается, а девушка появляется из-за перегородки. — Что-то случилось? — Ты так и не смогла дозвониться до Невидивы? — Я думала, ты вышел с ней на контакт. — Нет. Громила, Голем и Малевола тоже успеха не возымели. Тишина, повисшая между ними, говорит без слов. — С ней что-то случилось. — Я могу- — Подожди. Роберт поворачивается к монитору, и его руки начинают работать. Он мечется между сигналами на карте, стараясь вычислить определенный. Вводя коды и пытаясь выловить нужные волны, мужчина наконец сужает район поиска, найдя подходящий под его параметры сигнал. — Где она живёт? — В этом районе. — След трекера обрывается рядом с этим зданием. — И не появляется снова? Роберт мотает головой. — Чёрт. — Я проверю. — Сообщить Чейзу? Он справится. — Не нужно. Он помогает с восстановлением города. Этим я могу заняться самостоятельно. Я останусь на связи. — Я постараюсь подменить тебя здесь. Пожалуйста, будь осторожен. Роберт кивает, и широкими шагами направляется в сторону раздевалки. * * * Смена заканчивается, как обычно — Кортни получает пару синяков, обнаруживает новую дыру на куртке и умудряется поссориться с парой горожан. Но это не влияет на общий успех — стабильность становится одной из характеристик команды Z. Она покидает раздевалку с приподнятым настроением, закрыв шкафчик и проскользнув мимо коллег. Девушка виляет по знакомым улицам, заворачивает за угол и останавливается перед дверью в здание. Когда конфликт с Пологом подходит к своему завершению, а большинство членов Красного Кольца оказываются под арестом, Кортни решает найти более удобные условия проживания. Новая квартира полностью принадлежит ей, включая двухместную кровать, просторную ванную и балкон, выходящий на просторные улицы Лос Анджелеса. Повышение в зарплате, последовавшее за успехом Программы Феникс, определенно помогает в поддержании платы за аренду. Кортни потягивается, когда заходит внутрь — команде доверяют большее количество звонков, что добавляет к усталости. Тем не менее, повышает и мораль — Невидива начинает принимать удовлетворение, появляющееся в задней части её грудкой клетки после успешного выполнения задания. Вызовы продолжают быть не менее бредовыми — начиная от спасения кота с дерева, и заканчивая работой по разгребанию завалов, оставленных бандитами Красного Кольца. Проходит несколько месяцев, но некоторые районы всё ещё пытаются найти бюджет для ремонта. Невидива помогает рабочим со строй материалами, а Роберт, часто посылающий с ней Голема, делает работу проще — здоровяк принимает на себя тяжелую часть работы, перенося камни или особенно тяжелые доставки. Кортни до сих пор чувствует пыль, оставшуюся на коже после нескольких подобных вызовов, а потому не может дождаться момента, когда сможет залезть в полную воды ванную. Девушка защёлкивает дверь квартиры и начинает стягивать с себя куртку, когда позвоночник простреливает знакомым ощущением. Тепло начинает распространяться по коже, а нос становится чувствительнее. Она замечает запах кондиционера на своей одежде, аромат кофе, исходящий от оставленной на столе кружки. Кортни сглатывает, смотря на собственные пальцы. Мир начинает медленно плыть, превращаясь в смесь усиленных запахов и размытых силуэтов. Она шарит дрожащими пальцами в своём кармане, судорожно находя ингалятор и делая глубокий вдох, наполняя лёгкие лекарством. — Блять. * * * Роберт останавливается у здания, проводя взглядом по череде балконов. — Ты уверена, что это здесь? — Да. Кортни давала мне свой точный адрес. — Пригодилось, чтоб его. Роберт невзначай осматривает улицу. Всё кажется спокойным — машины стоят вдоль тротуара, вдалеке прохожие лениво выходят с работы. В конце улицы мягко горит вывеска продуктового магазина. Он выдыхает, уверенно шагая в сторону двери. Протягивая пальцы к домофону, мужчина уже успевает набрать номер для звонка, когда сзади раздаётся шорох. Роберт поворачивается, видя стоящую на первой ступени женщину. — Простите, я вас пропущу. — Нет, дорогой, ничего страшного, — она прищуривается. — Ты ведь не живёшь здесь, верно? — Нет. Я пришёл по делу. Моя коллега не вышла на смену. Я знаю только её адрес. Женщина хмурится. — Пропусти-ка. Она прикладывает карточку доступа, и Роберт открывает ей дверь. — Проходи. Надеюсь, с твоей коллегой всё в порядке. — Спасибо. Роберт улыбается, стараясь выразить благодарность не только словами. Он смотрит в телефон, уточняет этаж и быстро забирается внутрь, когда металлические двери со скрипом открываются. Женщина неспешно отправляется в сторону почтовых ячеек, поэтому Роберт не ждёт, а сразу направляется на нужный этаж. Лифт мягко двигается с места, и практически сразу останавливается — невысокое здание возвышается над асфальтом всего на пять этажей, и Кортни устраивается на четвертом. Стараясь найти нужный номер, Робертсон проходит вдоль коридора, натыкаясь на нужный ближе к концу. Он поднимает руку и стучит, стараясь прислушаться. Когда это не срабатывает, мужчина нажимает на звонок. Сигнал проходит, и внутри квартиры раздаётся трель. Реакции не следует, а потому Роберт переходит на голос. — Невидива? — Он прикладывает ухо к поверхности двери, стараясь выловить хотя бы что-то. — Кортни, это Роберт. Ты слышишь? Минуту спустя Роберт начинает задумываться о том, чтобы вскрыть дверь силой, но раздавшийся щелчок замка заставляет его отойти. Он открывает рот, собираясь выразить своё беспокойство, когда носа достигает волна феромонов. Его пульс тут же учащается, а рука закрывает ноздри. — Роберт? Она упирается лбом в косяк двери. Роберт видит, что она едва ли одета — на ней висит простыня. Девушка покрыта испариной, её глаза прикрыты, а рот широко открыт в попытке насытить больные лёгкие воздухом. Она делает короткие, резкие вдохи, поднимает голову и едва может сфокусировать взгляд на начальнике. — Что-, — она прочищает горло, стараясь звучать отчётливее. — Что ты здесь делаешь? — Ты не отвечала на звонки, — Роберт сглатывает, стараясь мысленно считать до десяти в попытке отвлечь себя от концентрированного запаха. — Я волновался. Невидива сглатывает, словно его фраза выводит девушку из колеи. — У меня течка. — Я заметил. Кортни выпускает смешок. Частичка юмора едва ли делает ситуацию лучше, но она снимает часть повисшего между ними напряжения. — Тебе что-нибудь нужно? Я мог бы... — Если ты не собираешься прыгать ко мне в постель, в чём я крайне сильно сомневаюсь, ты вряд ли можешь предложить мне что-то стоящее. Обычно я принимаю подавители, которые явно перестали работать, и стараюсь оставаться дома каждые три месяца. Кажется, вся эта битва с Пологом повлияла на мой цикл, потому что он начался на неделю раньше. — Поэтому ты никого не предупредила, — Роберт облегченно выдыхает. — Мы с Мэнди думали, что с тобой что-то случилось. — Оказалось, что всё не настолько плохо, м? — Я рад. Что ты в порядке, конечно же. — А я уже начала думать, что тебя порадовала возможность. Одинокая омега в квартире, без партнёра... — Визи, не шути так, — Роберт прикрывает глаза, едва приподнимая уголки губ в улыбке. — Сейчас не самое подходящее время. Кортни кусает губу. Диспетчер видит, как её ноги двигаются под простыней. Запах усиливается, и Роберт отворачивается, стараясь подойти ближе к открытому в коридоре окну. — Чёрт, Визи. Робертсон поворачивается, но девушки уже нет в проеме. Он видит, как за ней ускользает край белоснежной простыни. Мужчина сглатывает, снова считая до десяти — наполнивший пространство феромон начинает пробираться под его кожу. Открыв глаза снова, он понимает, что это — приглашение. Визи оставляет дверь приоткрытой, позволяя ему решить самостоятельно. — Твою мать, Кортни. Он не решается оставить дверь открытой, собираясь захлопнуть квартиру. Его пальцы отказываются двигаться в нужном направлении, а тело словно само начинает тянуться в прихожую квартиры. Роберт делает шаг, второй, и понимает, что действительно оказывается внутри. Он закрывает дверь и поворачивает замок дважды — предосторожность никогда не была чужда человеку, которого неоднократно пытались прикончить. Мужчина инстинктивно ведёт носом. Из груди вырывается инстинктивно низкий, тихий рык. Его мышцы дрожат, производя звук, напоминающий нечто хищное и первобытное. Ответом ему служит стон — он доносится со стороны спальни. Его руки тянутся к одежде. Ему удается повесить куртку на крючок у входа и стянуть с себя обувь. Мужчина решает отвлечься — пока мозги находятся в одной куче, стоит приготовить что-то, что сможет пополнить запасы энергии. Роберт роется в холодильнике — с недавнего времени не только у него в квартире появляется заметный запас еды. Из него он извлекает конечности разделанной курицы. В запасах, расположенных на полках шкафчиков, обнаруживается лук и два клубня картофеля. Роберт действует по памяти, стараясь следовать обычному рецепту куриного супа. В ванной он выуживает два ватных шарика, смачивает их ароматическим маслом и затыкает свои ноздри. Становится чуть легче концентрироваться. Роберт пытается быть максимально осторожным: пользование ножом, когда его сознание медленно утекает в брюки, становится не самой простой задачей. Через двадцать минут на плите медленно кипит кастрюля с бульоном, а овощи лежат в найденной посуде. Лук ему приходится переложить в кружку. Невидива едва ли успевает обжить квартиру за несколько недель, и это заметно в отсутствии персонализации и стоящих в углу коробках. Роберт уверен, что обычное окружение Кортни полно персонализированных акцентов. Ему удается выждать пол часа, процедить бульон и закинуть овощи внутрь. Вместо лапши он ломает внутрь остаток тонких макарон, найденных в углу верхнего шкафчика. Их не так много, но они достаточно заметно плавают в супе. Он накрывает кастрюлю крышкой, выключает газ и надеется, что на следующий день суп будет съедобным. Он трёт глаза, начиная чувствовать находящую усталость — постоянная бессонница, которая преследует его ещё с подросткового возраста, даёт о себе знать. Оставив кухонные принадлежности в раковине и проверив отсутствие включенных рукояток плиты, Роберт обращает внимание на то, от чего пытается отвлечься всё это время — открытую дверь спальни, из-за которой продолжают доносится тяжелые вздохи. Мужчина стоит на кухне, переводя взгляд между полотенцем в своей руке и открытой спальней. Мурашки бегут от его поясницы до загривка, когда из помещения доносится особенно громкий стон. — Роберт... Он не может отрицать: сорвавшееся с губ Невидивы имя заставляет его тело встрепенуться от желания. Роберт оставляет полотенце на столешнице, наконец поддаваясь порыву зайти в комнату. Спальня оказывается самой обжитой территорией. Постельное белье в тёмных фиолетовых тонах, туалетный столик в углу, валяющиеся на кресле вещи. Комод, половина ящиков которого оказывается открытой. Роберт быстро догадывается, что большая часть одежды оказывается в гнезде, которое располагается прямо посреди просторной двухместной кровати. Предметы гардероба собраны в нечто, напоминающее единую конструкцию. Оно не такое большое, но возвышается над поверхностью матраца достаточно, чтобы скрывать тонкую фигуру Невидивы. — Кортни? Простыня, которую Роберт видит ранее, двигается вместе с девушкой. Она показывается из-за лежащей на краю гнезда футболки. — Р-Роберт? Ты ещё здесь? — Я не мог взять и оставить тебя в таком состоянии. – Что сказать. Герой. Кортни выдавливает из себя улыбку, которую Роберт повторяет. Он садится на край постели, смотря на солнечный свет, все еще подглядывающий через окно. Время, текущее со скоростью мёда, едва ли трогает проплывающее солнце. Оно играет с ворсинками ковра, в которых перекликаются синий и чёрный. Роберт ловит себя на том, что пытается высмотреть каждый торчащий волосок: прикладываемое им усилие начинает превышать запас его выдержки. Мужчина позволяет себе вдохнуть через нос, о чём почти сразу жалеет. Запах, пропитавший практически все поверхности в квартире, забегает в ноздри, пробираясь через барьер из ваты. Точку в его сопротивлении ставит рука, проводящая линию от его талии к загривку. Грудь снова содрогается в том, что напоминает рык. Роберт разворачивается, скалится и преодолевает стену гнезда, наваливаясь на омегу, прижимая её к матрацу. Во рту накапливается слюна, зрачки расширяются, а мир сводится к лицу Кортни, которая тяжело дышит через рот и не менее жадно глотает отчётливый запах миндаля. Орех смешивается с мятным маслом из его ноздрей и смазкой, едва витающей в воздухе после очередного вечера, проведенного за обслуживанием костюма. Кортни тянется выше, хватаясь руками за плечи Роберта, пытаясь приблизиться к источнику запаха. Альфа хватает её за шею, останавливая и выдавливая из неё задушенный всхлип. Удивлённый собственной резкостью, Роберт практически сразу отпускает девушку, но не видит следов протеста или дискомфорта. Она наполняет грудь воздухом и облизывает губы, не двигаясь. Омега инстинктивно воспринимает команду. Несмотря на то, что мужчина больше не держит, Кортни продолжает оставаться на месте. Роберт наклоняется ближе, начиная исследовать её кожу глазами. Его нос едва касается кожи, щекоча и заставляя Кортни сглотнуть. Его пальцы возвращаются к коже на ключице, начиная массировать. Роб видит, как Невидива медленно закрывает глаза и пытается сосредоточится на прикосновениях. Они удовлетворяют её жажду физического контакта, но не действуют на возбуждение, просыпающееся с новой силой. Девушка начинает ёрзать с новой силой, но Роберт, используя уже проверенную тактику, с силой шлёпает по выступившему из-под простыни бедру. — Прекрати. Невидива останавливается, и её тело пробивает волна дрожи, когда Роберт наклоняется ближе и пробует кожу у её яремной вены на вкус. — Хорошая девочка. Скулёж, вырвавшийся из горла девушки в ответ на фразу, поясняет многое. — Значит, когда ты говорила про кинк на похвалу, ты не шутила? — М-м, нашёл время... — В каждой шутке есть доля правды. Роберт продолжает исследовать, начиная приподнимать простыню. Не закрепленная, тонкая и едва ли держащаяся на тонкой фигуре девушки, она без труда поддается рукам Робертсона. Дыхание Кортни срывается на резкий выдох каждый раз, когда ладонь находит особенно чувствительное место. Пальцы скользят над её грудью, опускаются на пресс и останавливаются чуть ниже пупка. Роберт не позволяет себе взглянуть, но таким же уверенным движением позволяет простыне открыть последние участки тела. Кортни на мгновение исчезает, но тут же появляется снова, стараясь дышать ровно, смотря альфе в глаза. Роберт чувствует, как она дрожит. Гусиная кожа становится заметнее, когда диспетчер начинает опускаться вслед за своей конечностью. — Роберт... — Не двигайся. Он оставляет лёгкий поцелуй над пупком, позволяя себе медленно изучить территорию. Кортни слегка сводит ноги, но, поддаваясь инстинкту, разводит их в стороны, несмотря на выраженный румянец на её лице и груди. Она не держит зрительный контакт, не способная сопротивляться желанию тела показаться перед потенциальным партнером. Она отвечает не менее ярко, когда Роберт касается внутренней стороны бедра. — Р-Роберт! Робертсон не отвечает, вместо этого двигаясь ближе к её промежности с заметной ухмылкой. Выдержка не терпит дополнительных манипуляций, поэтому практически сразу находит её клитор кончиком языка. Руки партнерши практически сразу оказываются у него в волосах, а тишина комнаты нарушается громким стоном. — Подожди, я- — Кортни, посмотри на меня. Невидива сглатывает, приподнимает веки и смотрит на альфу, который приподнимается на локтях и смотрит в ответ. — Пончик. — А? — Стоп слово, — мужчина долго выдыхает. — Хочешь, чтобы я остановился — немедленно говори "Пончик". Кортни судорожно кивает. Она прекрасно понимает, что Роберт читает её страх — чувство бежит по её коже мурашками и возвращается к голове, заставляя дыхание ускорится. Он никак не связан с ним — Робертсон не вызывает у неё настоящих негативных чувств. Но что-то внутри шевелится от осознания, что мужчина настолько отчётливо воспринимает язык её тела. Она чуть ёрзает, принимая более удобное положение. Роберт ждёт, когда омега успокоится, и только после этого ныряет ниже. Его дыхание касается волос прежде, чем рот входит в контакт с кожей. Кортни закрывает глаза и награждает усилия Роберта чередой стонов — его язык и губы работают с явным опытом. Кортни хочется сказать что-то язвительное, но мысль тут же покидает её голову, когда ко рту присоединяются пальцы. Две фаланги погружаются в неё практически одновременно, вытягивая из её один глубокий, громкий стон. Она едва узнаёт собственный голос, и явно удивляет Роберта, если можно было судить по тому, как застыла его рука. — Если бы я знал, что ты так стонешь — предложил бы раньше. — Чёрт, Роберт, да ты романтик. Кортни находит его затылок пальцами и ерошит отросшие прядки. Роберт делает несколько вдохов, решая оставить затею с губами и перейти на пальцы. Его рот начинает заниматься более высокими регионами, сначала вырисовывая узоры на прессе Невидивы, а после находя её затвердевшие соски. Кортни не хочет признаваться прямо сейчас, но ей нравится ощущать тепло его рта на своей груди. Она особенно ярко ощущает удовольствие, когда вторая тяжелая рука мужчины начинает массировать, непредсказуемо двигаясь вдоль её ключицы и шеи. Кортни не знает, сколько времени проходит — секунды, минуты и часы сливаются в единую линию. Начинают существовать только её гнездо, Роберт и она. В своём пространстве, временной реальности. Дыхание учащается, она чувствует привычное лёгкое жжение на задней поверхности лёгких, когда её ингалятор оказывается во рту. Характерный вкус ударяет по языку, а она судорожно вдыхает, задерживая дыхание на несколько долгих секунд. Лёгкие наполняются кислородом, когда она делает первый свободный вдох, голова приятно пустеет, а её бедра содрогаются в последних искрах оргазма. — Чёрт. Прости. — Всё хорошо, Визи, — Роберт смотрит на неё с едва заметной улыбкой. — Дыши. Она смотрит на то, как поднимается его грудь — слегка учащённый пульс не влияет на то, как размеренно он снабжает свой организм кислородом. Вдох. Выдох. Иногда Визи считает себя лузером — не может нормально выполнять настолько элементарное и естественное действие, как дыхание. Роберт вырывает её из мыслей, поглаживая её по коленке. — У тебя есть...? — Таблетки, — Визи сглатывает. — Дублируются, как противозачаточные. — Блять, Визи. Я же не могу просто- — Пожалуйста. Её голос напрягается больше обычного. Роберт понимает, что она вкладывает в просьбу всю нужду и срочность её запроса. Сглатывая, мужчина ловит второе колено. Кортни не сопротивляется, но и не проявляет инициативы, стараясь сосредоточится на остатках контроля. Слегая сжимая пальцы, диспетчер проводит от коленных чашечек до внутренней стороны бедра. Визи привлекла внимание к себе, когда после первого же прикосновения с её губ срывается стон. Роберт старается не спешить, но и не нежничает — Кортни нужно совсем другое. Его большой палец быстро находит её клитор, пока указательный и средний погружаются глубже. Кортни дёргает бёдрами, пытаясь создать больше трения. — Роберт. — Тише, тише, — Роб шепчет, смотря ей в глаза. — Я с тобой. Роберт едва проводит пальцами по влажным тканям, но Визи реагирует так, словно он уже работает над ней больше нескольких минут. Она не может держать глаза открытыми, вместо этого пытаясь концентрироваться на дыхании, которое следует за непослушностью её тело. Диспетчер невооруженным глазом видит: омега инстинктивно подставляется под его движения, не способная сопротивляться собственной природе. Мужчина сглатывает, делая заметку быть более осторожным. В таком состоянии Визи полностью находится в его руках, и он собирается показать себя с лучшей стороны. Движения его пальцев становятся активнее, но тажке нежно облегчают зуд. — Роберт, — имя произносится на выдохе, практически переходящем в скулёж. — Быстрее. Мужчина подтягивает себя ближе к изголовью кровати, находит упор на локте, выставив его на матрац, и, практически полностью накрыв собой девушку, напрягает руку, прикладывая больше усилия. Визи почти оглушает его особенно громким стоном, который больше походит на вой. Её руки взлетают к его плечам, впиваясь в ткань его рубашки и угрожая разорвать предмет одежды на лоскуты. Альфа находит себе место у её шеи, одновременно пытаясь доставить ей удовольствие и удержать на месте, когда открывает рот и впивается в кожу зубами. На ней вскоре расцветет синяк, но на каком-то духовном уровне мысль о следе на теле девушки вызывает у Роберта сильное желание заставить Визи показывать этот укус на людях. — Блять! Невидива кончает также, как Роберт представляет: громко, резко и впечатляюще. Она не слишком сильно прогибается в спине, стараясь держаться прямо, чтобы не ударить диспетчера по зубам. Её бёдра всё же дрожат. Она сводит их, почти ловя запястье мужчины в ловушку длительностью в несколько секунд. Решение спонтанное, но верное: когда Роберт освобождает руку и с силой опускает раскрытую ладонь на промежность омеги, Визи воспроизводит звук, похожий на смесь визга и рыка. — Твою мать, — Визи делает несколько глубоких вдохов. — Я не могу думать. Роберт тихо смеётся. — Я восприму это, как комплимент. Между ними повисает тишина, но она кажется подходящим дополнением: они переводят дыхание, стараясь поймать редкий момент отдыха между волнами страсти. — Тебе нравится что-то ещё? — М? — Визи моргает, смотря на Роберта с лёгким наклоном головы. — Может, когда тебя кусают, — диспетчер фыркает. — Или облизывают тебя от макушки до пяток. Румянец, быстро проявивший себя на её коже, заставляет Роберта откинуть голову назад в приступе смеха. — Боже, Роберт. Для ботаника у тебя очень грязный язык. — Я могу быть грязнее. Омега поворачивает голову на бок, закусывая губу. — Не давай обещания, если не собираешься их сдерживать. — Договорились. Роберт начинает сползать с кровати, заставляя Визи приподнять брови в удивлении. Уперевшись ногами в пол, он начинает расстёгивать пуговицы на рубашке и открывать застёжку своего ремня. Не разрывая зрительного контакта с его телом, Кортни наблюдает, как Роберт открывает свою кожу с каждым снятым предметом одежды. Когда он остаётся в одних боксерах, Визи невольно приоткрывает рот, видя небольшое пятно и заметно затвердевший орган, скрытый бельём. — Ты сейчас заслюнявишь постель. Кортни, выведенная из транса, дёргается, чувствуя на своём подбородке стекшую слюну. — Настолько аппетитно выгляжу? — Роберт с улыбкой поворачивается к постели спиной, наигранно напрягая мышцы и показывая свой зад. Девушка смеётся. — Господи. Твои тактики флирта отвратительны. — Но они работают, м? Омега закусывает губу. — Возможно. Она поджимает ноги, и к Роберту резко возвращается мысль о том, что Кортни только начинает свой цикл. Вдыхая полной грудью, он старается не рычать слишком громко, когда стягивает с себя бельё. Это создаёт трение, которое заставляет его мысли сменить направление. Член, наконец освобождённый от плена ткани, привлекает внимание бывшей злодейки. Она двигается, окончательно освобождая себя от простыни и выползая из гнезда. — Кортни- — Стой на месте. Омега подползает к нему на четвереньках, и подобный вид уже вызывает у Роберта мурашки. Кортни оказывается напротив через несколько секунд, протягивая руку и осторожно обхватывая затвердевший орган ладонью. Её рот оказывается рядом с головкой настолько быстро, что едва успевшие покинуть губы диспетчера звуки превращаются в стон раньше, чем доносят смысл. — Кортни. Концентрация на лице девушки заставляет мужчину улыбнуться: в её движениях заметна неуверенность, смешанная с удивительной решительностью. Она продвигается медленно, но верно — её язык скользит вдоль головки, спускается ниже и проводит по основанию рукой. Член пульсирует и отдаёт солью на языке. Челюсть ноет от нагрузки — Кортни едва ли видит органы такого размера в реальной жизни, не то, что имеет опыт в сексе с партнёрами этих габаритов. Девушка помогает себе руками, слыша особенно громкий стон со стороны Роберта, когда её рука обхватывает ближе к середине. Его бёдра дёргаются вперёд. Проникнувшая в глотку толщина заставляет Кортни подавится, но она не отстраняется, стараясь выдохнуть через нос и подавить рефлекс. Несколько минут состоят из звуков смазки, трущейся между её пальцами и поверхностью члена, хлюпающими звуками рта и стонами Роберта, которые сочетаются с сдавленным скулежом Кортни. Когда Робертсон оттягивает её за волосы, Невидива отстраняется — на лице читается одновременное разочарование и удовольствие от произошедшего. — Если ты не прекратишь, — Роберт делает глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожь в голосе. — Я кончу прямо здесь и сейчас. — Хочу тебя внутри, когда это случится. Присутствие альфы помогает с симптомами, но заметное напряжение не исчезает — Визи всё ещё чувствует воздействие течки, произнося фразы, которые чрезмерно прямолинейны даже для неё. — Ложись на живот. Кортни сглатывает — Роберт видит, как её зрачки расширяются. Он не знает, что вызывает больше предвкушения в её запахе: приказ альфы или сама натура просьбы. Мужчина старается не придавить омегу к постели, когда перебирает руками и подтягивает себя выше на матраце. Член, оказавшийся между ягодиц девушки, заставляет обоих резко выдохнуть. Контакт кожи только подстёгивает, заставляет думать и действовать быстрее. Кортни дёргает бёдрами, стараясь мотивировать Роберта. Необходимости в этом нет — Робертсон и без того нетерпелив. Каждое движение его тела сопровождается утробным рычанием. Инстинкты начинают выигрывать над сознанием, и эта проблема наблюдается у обоих. Кортни тихо поскуливает в ответ, натягивая простыни и царапая наволочки на подушках. Большинство причин для беспокойства исчезает из головы, сосредотачиваясь на другом человеке в комнате. — Быстрее, — Кортни дышит тяжелее. — Больно. Роберт знает только базу. Большинство омег предпочитает не проводить течку в одиночестве из-за гормонов — перегружающее себя тело, входящее в состояние фертильного пика, нередко изводит себя до эмоционального и физического предела. Это приводит к общему дискомфорту, даже если не наносит биологического вреда. Стремясь не довести Кортни до такого состояния, Роберт слегка меняет позицию и, смотря на собственный член у ног девушки, проводит по нему рукой, кладя вторую на колено Невидивы для того, чтобы мотивировать её дать мужчине больше места. Кортни с тихим вздохом подставляется — разводит ноги шире, слегка поворачивает голову и даёт себе обзор через плечо. Одно прикосновение головки к её складкам вызывает дрожь. — Готова? — Роберт, боже, ты можешь- Мх! Первое движение бёдрам позволяет Роберту погрузиться на треть. Он заставляет себя ждать — он не знает, сколько может выдержать Визи. Девушка прогибается в спине и скулит. — Больше, больше, больше! Роберт реагирует соответствующе — даёт омеге то, что она просит. Течка начинает окончательно забирать контроль — девушка ёрзает, мотивирует альфу словами и покрывается ещё более выраженным слоем пота. Предыдущие манипуляции соединяются с картиной, которая предстаёт перед глазами. Альфа начинает сдавать быстрее, чем ожидает. Бёдра двигаются в нестабильном, резком ритме. Руки обхватывают талию, оставляя синяки. Кортни издаёт звуки, больше напоминающие животный вой. Кортни ударяет волна, которая является ничем иным, кроме как местью её тела за долгое воздержание. Гормоны, вышедшие в кровь, делают всё более безумным. Мужчина едва ли помнит, как Визи затягивает его во второй, третий и последующие раунды. Мышцы ноют, на теле появляются новые синяки, следы от укусов и царапины. Недостаток физической подготовки отдаёт неприятным натяжением. Это заставляет думать о входе в старый режим, в котором Роберт регулярно тягает железо и употребляет выверенные, но дешевые блюда, полные белка. Часть напряжения, всё же, вызывает внутри другое ощущение. Приятное, бурлящее и утоляющее голод. Обычно рычащий, сейчас внутренний зверь удовлетворенно сидит на своём пьедестале, наблюдая за своим результатом. Мехамэн поворачивает голову, видя спину Визи. Грудь мерно поднимается и опускается с ритмом дыхания. Скомканная стена гнезда выглядывает из-за её плеча. Он не хочет думать, какая смесь жидкостей остаётся на всех этих тканях. Рука сама тянется вперёд, проводя по аккуратной талии девушки. Она не просыпается, вместо этого инстинктивно реагируя на прикосновение. Роберт старается не беспокоить кровать, аккуратно передвигаясь по матрацу, пока не оказывается над девушкой. Роберт наклоняется и трётся о её плечо головой. Желание пометить омегу становится всё сильнее. Он слышит, как девушка начинает смеяться. — Щекотно! — Терпи. Роберт удерживает смеющуюся девушку, пока его альфа удовлетворяет желание покорить свои владения вновь. Он заканчивает минутой позже, ловя взгляд девушки. Оба застывают, и мужчина видит, как глотка Кортни двигается вместе со слюной, которую она сглатывает. — Роберт... — М? — Почему ты здесь? Робертсон сконфуженно морщит брови. — Приготовил мне суп, провёл со мной течку, прибрался в моей квартире, — говорит Кортни, фыркая. — Ты хочешь остаться? Роберт действительно прибирается в апартаментах. Успевает вывесить цикл из стиральной машинки, протереть кухонный стол, поменять порванную на подушке наволочку и занавесить шторы, пропускавшие внутрь солнечный свет. — Хочешь, чтобы я ушёл? Повисшая тишина наполняется лёгкой паникой — Кортни сначала выглядит испуганной, а после и её феромон пахнет волнением. Альфа тут же стремится успокоить, потираясь головой о её плечо. — Не хочу, — омега кладёт руку на его ключицу. — Хочу, чтобы ты остался. Пальцы ловят подбородок, губы соприкасаются в поцелуе. Они успеют поцеловаться с сотню раз, но этот ощущается не хуже первого. Того самого, в который Визи утягивает Роберта с каталки перед машиной скорой помощи. Роберт дышит через нос, продлевая момент. Отстраняется с улыбкой, пытаясь успокоить выражением своего лица и феромоном. — Думаю если кому-то захочется оторвать меня от тебя, им придётся постараться. Кортни не отбрасывает комментарий с насмешкой, вместо этого краснея и отводя взгляд. — Хорошо. * * * Оставшиеся дни, взятые за счёт выделенных на циклы выходных, проходят в странном коктейле неловкости, благоговения и нежностей. Кортни, которая не привыкла к заботе, пытается проявить благодарность. Роберт, не имеющий понятия об особенностях поведения омег после течки, пытается получить как можно больше опыта. Обычно живущие в одиночестве, они хотят привыкнуть к новой рутине: жизни бок о бок, которая, кажется, становится неизбежной после кульминации их отношений в виде проведенного цикла. — Я не помню, когда в последний раз по-настоящему жила с кем-то рядом. — Ты не сходилась со своей соседкой? — Роберт переворачивает яйцо, слушая Визи. — Она была...Странной. Конечно, и я далеко не самый обычный человек. Но мы просто не сходились в наших интересах. Практически нигде. Даже по образу жизни. Она была совой, я старалась жить по образу жаворонка. В работе с графиком пять на девять не очень приветствуется непостоянный режим сна. — Со мной по другому? — Роберт спрашивает с иронией, но настоящим любопытством. — Ты...Очень заинтересован. Готовишь, слушаешь мою болтовню, включаешь мою любимую музыку. Спрашиваешь, какой чай мне нравится. Она никогда не задавалась такими повседневными вопросами. Могла спросить, где лежит отвёртка. — Ваши разговоры точно нельзя назвать интересными. — Я рада, что их больше не будет, — Визи на удивление легко признается. — Мы не раздражали друг друга. Было, в какой-то степени, приятно жить с человеком, который не действует на нервы. Но это равнодушие, в какой-то степени, на меня действовало. — Знаешь, что я заметил, Кортни? Омега поворачивается к нему лицом, отрывая глаза от своей кружки. — Ты очень хорошо воспринимаешь своё окружение. И это влияет на тебя, — Роберт снимает яйцо со сковородки, перекладывая его на тарелку. — Тебе хочется впитывать позитивные эмоции после всего негатива, в котором ты выросла. — А ты привык тянуть всё в одиночку, и становишься крайне неловким, когда кто-то по-настоящему валидирует твои чувства. Они замирают, срываясь на смех секундой позже. — Боже, вся эта домашняя обстановка срывает меня на откровенности. — Ну, обязательная сессия признаний закончилась, можно приступить и к завтраку. Роберт ставит перед ней тарелку с яйцом. Едва ли видный желток смешивается с жаренным белком вокруг. Кортни берёт в руку бутылку кетчупа, встряхнув её и достав второй рукой кусок поджаренного тоста. Положив на него яйцо, она выдавливает сверху соус, сделав небольшой узор в виде зигзага. Она осматривает своё творение, жмёт плечом и вгрызается в сделанный ею бутерброд. — Не думала, что скажу такое из-за яиц, но господи, я уже хочу с тобой съехаться. Альфа фыркает. — Не разбрасывайся такими словами, Визи. Я могу согласится. Видя, как Кортни снова начинает краснеть, Роберт не сдерживает несколько смешков. — Если серьёзно, Кортни. Давай подумаем об этом потом. Хотя, признаю, твоя квартира определенно уютнее моей. — В твоей даже коврика перед дверью нет. Молчал бы. С этим аргументом было бы сложно поспорить. Хотя Роберт даже не пытался.