Там для меня горит очаг...

      Утром следующего дня Светлана Кольцова вновь проснулась в собственной спальне совершенно одна, однако в этот раз она уже не чувствовала себя одинокой, как это бывало прежде. Смутное, едва уловимое, но в то же время глубокое, блаженное чувство счастья, оставшееся после вчерашнего вечера, по мере её пробуждения сменилось яркими, отчётливыми воспоминаниями о часах, проведённых вместе с Виктором. На секунду ей снова показалось, что всё это было не более, нежели просто сон, тогда она протянула руку к тумбочке и взяла свой телефон, чтобы удостовериться в реальности вчерашних событий. Открыв мессенджер, она ещё раз прочитала сообщение, оставленное ей Виктором прошлой ночью; нежность, исходившая от этих коротких строк, передалась Светлане, и в порыве этого чувства она прижала телефон к груди. Теперь уже её эмоции были смешанными — одновременно с счастьем от внезапно обретённой любви она испытывала грусть оттого, что сейчас её любимого человека не было рядом.       Больше всего на свете ей хотелось видеть перед собой его милое сонное лицо, слышать его голос, прерываемый зевотой и просящий её не вставать ещё хотя бы несколько минут, чувствовать на своей груди его сильную, слегка тяжёлую от неполного пробуждения руку… К слову, если бы он сейчас действительно лежал в её постели, у них бы не было никакой необходимости торопиться, поскольку сегодня был выходной день.       На экране телефона высвечивалось 12:30. Уже давно Светлана не вставала так поздно. Впрочем, после бессонной ночи она имела право на столь длительный отдых.       «Погуляла так погуляла…» — подумала Кольцова и вылезла из-под одеяла.       Одевшись в костюм голубого цвета и собрав волосы в низкий хвост, она спустилась на первый этаж. На кухне витал запах яичницы с помидорами, ветчиной и зелёным луком — как оказалось, за то время, пока Кольцова спала, её сын уже успел приготовить завтрак. Сейчас же он сидел на небольшом уютном диванчике и читал книгу из школьной программы по литературе.       — Доброе утро, мам. Тебе яичницу разогреть? — спросил он, когда она вошла.       — Доброе утро, Саш. Ты сам-то хоть позавтракал?       — Конечно, ещё три часа назад. Не беспокойся за меня, — Саша перевёл взгляд на стол и тут же вспомнил о вопросе, не дававшем ему покоя ещё с утра. — Откуда у нас эти цветы? — поинтересовался он.       — Вчера Виктор Сергеевич подарил… В знак уважения, — по интонации голоса было слышно, что Светлана явно что-то недоговаривала. — А яичницу я сама разогрею, хотя, вообще-то уже обед готовить пора, — она сразу перевела тему.

* * *

      Ближе к вечеру брат Светланы заехал к ней, чтобы забрать Сашу на пару дней, ей же предстояло остаться в доме наедине со своими мыслями. Для того, чтобы отвлечься от чувства одиночества, обыкновенно преследовавшего её каждый раз, когда она оставалась без сына, Светлана, надев свою бирюзовую куртку поверх домашнего костюма, отправилась убирать снег, скопившийся на открытом балконе её дома, и разбирать находившиеся там вещи. В тот день на улице стояла безветренная погода, к тому же, не было метели — лишь редкие снежинки порой мелькали в чистом морозном воздухе, от которого дышалось особенно легко — одним словом, время для такого дела было как нельзя более удобное.       Около пяти часов вечера напротив окон верхнего этажа, где располагались спальни Светланы и Саши, уже зажигались фонари. Однако даже в шесть небо всё ещё не почернело полностью, а лишь сохраняло сапфировый оттенок, что для Ленинградской области было крайне удивительно. И всё же на открытом воздухе становилось всё холоднее. Вскоре Кольцова почувствовала, что начинает замерзать, и поэтому ей было необходимо согреться горячим чаем. Отложив разборку вещей на балконе, она спустилась на кухню, налила в чайник воды и поставила его на плиту.       «Может быть, позвонить Виктору? Или всё-таки не стоит… Вдруг он занят чем-то», — подумала Светлана, доставая из шкафа коробочку чёрного чая с чабрецом. «Позвоню чуть позже», — она, достав один пакетик, опустила его в кружку с кипятком и присела за стол, обхватив чашку обеими руками и сделав небольшой глоток ароматного чая. Вдруг, сама того не желая, она бросила взгляд на хрустальную вазу с букетом из белых роз, стоявшую на столе. Одна из них склонила свой бутон на лист другой, словно женщина, опустившая голову на плечо возлюбленного. При виде этих роз, напоминавших ей о событиях минувшей ночи, Светлане ещё больше захотелось, чтобы её любимый мужчина был рядом.       Тут же раздался звонок в дверь.       «Кто это может быть? Я никого не ждала…» — с этой мыслью Светлана, поставив кружку на стол, встала со стула и подошла к окну, чтобы посмотреть, кто пришёл. Под окном стояла машина Расторгуева.       Кольцова, больше не раздумывая, открыла дверь. На пороге в самом деле был Виктор, он держал в руках какой-то пакет.       — Здравствуй, Витя, — с улыбкой произнесла Светлана, пропуская его в дом и закрывая входную дверь.       — Привет, Света, — он, приобняв её за плечи, нежно поцеловал её в губы.       — Что-то случилось?       — Разве что-то должно случиться, чтобы я приехал к тебе?       — Ммм… Извини, привычка, — она иронично усмехнулась. — Ну проходи, раз пришёл, я как раз только что чайник вскипятила.       — Вот, возьми, это тебе, — он протянул ей пакет, с которым пришёл.       — Спасибо, — Светлана, взяв его, достала оттуда коробочку конфет «Ферреро». — Такое я люблю.       — Я знал, что тебе понравится.       Виктор прошёл вслед за Светланой на кухню и присел за стол. Он всегда так спокойно чувствовал себя в её доме, хотя прежде и бывал здесь лишь по рабочим вопросам. Ему очень нравилась обстановка: деревянная отделка, картины на стенах, фигурки в виде девушек в русских народных костюмах, не очень яркое освещение, и даже небольшая теснота — всё это создавало неповторимый уют.       — Ты, наверное, голодный? — спросила Кольцова, поправив края своей расстёгнутой рубашки, из-под которой виднелась бежевая обтягивающая футболка без рукавов.       — Да нет, у меня сегодня обед поздний был, — Расторгуев покачал головой. — Меня сегодня на работу вызвали, ладно, хоть не с самого утра. После сразу поехал к тебе.       — Ну тогда хоть чаю попьём, — ответила она, доставая из холодильника сыр, завёрнутый в плёнку. — Подождёшь немного?       — Я подожду, Света.       Светлана принялась нарезать сыр, после чего аккуратно разложила его в тарелке. Виктор всё это время наблюдал за ней, сколько грации было в её простых движениях, видно было, что она старалась.       — И по какому же это поводу тебя вызвали? — спросила Светлана, доставая из холодильника баночку клубничного варенья.       — Брали банду, присутствовал на задержании.       — Учитывая твой характер, ты там не просто присутствовал… — она, положив варенье в чашечку и поставив её на стол, села напротив. Кольцова прекрасно знала, что обычно на задержаниях он не просто контролировал работу оперов, но ещё и неспосредственно участвовал в процессе поимки преступников.       — Имеешь что-то против?       — Нет, но будь осторожен, пожалуйста.       — Постараюсь, но ты же сама понимаешь… — Виктор, недоговорив, положил на хлеб кусочек сыра. — Кстати, генерал Морозов тоже был там.       Светлана, не ответив ничего, достала большую кружку и налила ему чай, а ещё добавила кипятка в свою чашку, содержимое которой уже успело слегка остыть, и вновь присела. Она, не сводя с Расторгуева пристального взгляда, развернула одну конфетку и, положив её в рот, запила чаем. Сейчас ей очень хотелось прикоснуться к любимому человеку — обнять, поцеловать, просто подержать за руку. Сегодня ей хотелось не страсти, а простых тактильных нежностей.       Казалось, Виктор каким-то образом угадал её желание: сделав несколько глотков согревающего чая, он отставил кружку и протянул руку к изящной левой руке Светланы с бирюзовым маникюром, лежавшей на столе, после чего нежно коснулся её своей ладонью.       — Спасибо тебе за всё, Светушка, — ласково произнёс он.       Оторвав взгляд от чашки, Кольцова подняла на него свои серые глаза, на которые уже почти навернулись слёзы счастья и умиления. Ей было приятно, что теперь у неё есть тот, кто готов проводить с ней тёмные и холодные вечера, кто стремится принести ей радость, оказывая такие знаки внимания, как покупка роз и сладостей, но ещё более приятным было то, что теперь ей самой было кому отдать свою заботу, внимание и нежность. При виде того, с каким удовольствием Виктор принимает из её рук кружку горячего чая, при столкновении с его взглядом, полным благодарности, она чувствовала, что её старания были не напрасны, что теперь её искренне ценят.       Выпив половину чашки, Светлана медленно подошла к Виктору и обхватила руками его шею. Только сейчас он в полной мере осознал, сколько тепла может подарить ему та, которую люди называют Снежной Королевой. Тёплая, располагающая атмосфера внутреннего убранства её дома, только что приготовленный сытный ужин и горячий чай с приятным ароматом, физические и эмоциональные ласки со стороны Светланы — вот всё, что необходимо ему для того, чтобы согреться после долгого пребывания на морозе. Очевидно, всё это время где-то в глубине души Светланы было сокрыто пламя, которое теперь, подпитываемое взаимной любовью, вырвалось наружу. Хотя, может, это было всё же не пламя, а лёд или снег, заботливо укрывающий от губительного воздействия мороза, а также погружающий в состояние расслабления и спокойствия всех спящих под его покровом…       Она, встав позади него, опустила руки ему на плечи, принявшись их массировать.       — Устал сегодня?       — Немного, — Виктор кивнул, прислонившись затылком к её груди и прикрыв глаза.       Обыкновенно в такие моменты он пытался скрыть свою усталость, однако Кольцова видела его состояние и без лишних слов, поскольку ей это было слишком хорошо знакомо, она понимала, когда ему был необходим отдых и покой, и именно поэтому лишь рядом с ней он мог забыть обо всём и позволить себе отдохнуть. Она стала для него воплощением той самой тишины, которую он так долго искал.       Не дожидаясь, пока Виктор заснёт прямо за столом под действием расслабляющих движений её мягких пальцев, Светлана прервала массаж и направилась к находившемуся на кухне маленькому дивану, жестом руки приглашая Расторгуева последовать за ней.       Он встал с места и сел на диван, устало откинувшись на мягкие подушки.       — Вижу, что устал, — тихо проговорила Светлана, остановившись возле него и коснувшись ладонью его щеки. — Можешь принять душ или ванну.       — Потом.       — Потом так потом, — Кольцова, пожав плечами, легла рядом, положив голову ему на колени.       — Тоже устала? — Расторгуев, обняв Светлану одной рукой, другой нежно погладил её по плечу.       — Нет, просто соскучилась, — она, уткнувшись головой в его живот, подтянула к себе лежавший рядом пушистый плед и укрылась им до пояса.       Виктор, прикрыв глаза, запустил пальцы в её светлые пушистые волосы, почёсывая сквозь них её голову, отчего Светлана заурчала, словно кошка, которой чесали за ушком. Его самого это перебирание её мягких волос, обвивавшихся вокруг его пальцев, как стебли вьюна, ещё и в сочетании с этим необычным звуком, издаваемым ею, расслабляло не меньше — от этого его движения становились всё медленнее, и вскоре его рука, невольно отпустив прядь волос Светланы, опустилась на диван ладонью вверх.       «Значит, уже уснул», — пронеслось в её голове. Спустя несколько секунд эта догадка подтвердилась его мирным сопением.       Сама Светлана даже не смыкала глаз — её взгляд был устремлён в сторону окна, за которым неожиданно, впервые за целый день повалил интенсивный снегопад. Крупные хлопья, состоявшие из переплетавшихся друг с другом пар снежинок, стремительно летели вниз, засыпая подоконник. В то же время сейчас внутри дома было гораздо теплее, чем несколько часов назад, когда ещё не было ни метели, ни ветра — так часто бывает зимой, что во время снегопада ощущается больше тепла, чем в его отсутствие. Так же и нежные ласки, пусть даже и не сопряжённые с бурной, пламенной страстью, согревают человеческое сердце, замороженное длительным одиночеством.       «Мой мужчина. Любимый…» — подумала Кольцова, ласково поглаживая его чуть смуглую ладонь. Она, тихо вздохнув, прикрыла глаза, на её губах заиграла лёгкая счастливая улыбка.