Сорок четвёртая глава

Один конкретный яркий солнечный луч отражался от белоснежного полотна, укрывшего промёрзлую землю, и заглядывал на второй этаж дома. Уже без малого минут двадцать Юля наблюдала за рыдающей подругой, которая сидела на диване лишь в юбке и белом кружевном бюстгальтере — не лучший вариант для встречи гостей. Разговаривать с Олей сейчас было совершенно бессмысленным занятием — едва ли всхлипы и шмыганье носом могло позволить сформироваться какой-нибудь стоящей мысли, а потому Юля деловито осматривала комнату, где выросла подруга. Скорее всего, за последние лет десять здесь ничего не изменилось. Взгляд девушки цеплялся за пианино, ажурную салфетку, накрывающую кофейный столик, протёртую обивку дивана. Всё в помещении выдавало законсервированную старость. Да и сам дом снаружи не выглядел эталоном новизны. Пчёлкина хотела рассмотреть его в деталях, однако милицейский мотоцикл, с которым она столкнулась у калитки, буквально перетянул на себя всё внимание. Девушка даже не сразу поняла, кто сидел в люльке — криминальный авторитет Белов смотрелся до жути забавно, пытаясь уместиться на крохотном сиденье. Подталкивающие транспортное средство сзади трое «быков» добавляли всей этой картине комичности. С какой-то ненормальной улыбкой Саша заявил выходящей из машины Юле, что его приняли, а теперь везут составлять протокол. Рехнулся, видать, на фоне побега жены. И даже её фраза «давно пора» не разозлила мужчину, напротив, вызвала у него искренний хохот. Точно умом тронулся. Пчёлкина слабо понимала, какого чёрта творилось у ворот дома Суриковой, однако у Белова решила не уточнять. Едва ли он бы принялся откровенничать, когда вокруг толкались посторонние. Не в стиле Саши распахивать душу на глазах у изумлённой публики. — Не могу я больше! — сквозь очередной всхлип срывающимся голосом заявила Оля. — Надоеда мне такая жизнь! — Такая — это какая? — спросила Юля, глядя в окно на играющего с другом Ваню. — Это когда он из-за меня убивает людей! — подруга явно старалась не скатываться в очередной виток истерики, что заслуживало аплодисментов. — Тебе было бы легче, если бы он тогда убил Витю? — склонив голову, Пчёлкина нахмурилась. — Не неси чушь! — прикрикнула Белова. — Прекрасно знаешь, что нет! — Тогда послушай меня, — Юля продолжала смотреть в окно, давая возможность им обеим скрывать эмоции. — Мы обе прекрасно знали, за кого выходили замуж… — Юль… — уже было начала Оля, набрав полные лёгкие воздуха, однако подруга её перебила, продолжая свою мысль. — … прекрасно знали, чем они занимаются, — ухмыльнувшись, она поправила обручальное кольцо. Эти слова за годы семейной жизни были выгравированы на черепной коробке Пчёлкиной, причём почерком любимого мужа. — Но он не убивал из-за меня людей! — Белова взорвалась, не сумев вовремя перехватить вожжи. — Кордон умер потому, что сам был гнидой, а не из-за тебя, — голос Юли на фоне подруги звучал слишком спокойно и даже как-то лениво. — Ты стала рассуждать так же, как они, — с явственной нотой презрения протянула Оля. — Может быть, — пожала плечами Пчёлкина, по-прежнему неотрывно глядя в окно. — Но я приняла правила игры, которые ты пытаешься игнорировать все эти годы. И ведь правда, Оля с каким-то отчаянным упорством делала вид, будто не замечала статус своего супруга, не видела, как перед ним распахивали двери в заведениях, как услужливо опускали головы. Юля же все иллюзии растеряла давно, просто смирившись с участью жены бандита. — Ты, безусловно, можешь закатывать истерики, рыдать, уезжать и всё такое. Я тебя поддержу в любом случае. Но ответь мне на один вопрос. — Повернувшись, Пчёлкина посмотрела подруге в заплаканные глаза. — Когда он купил дом, когда отправил тебя в Америку, почему ты тогда не ревела? — Хочешь меня сукой выставить? — Глаза Оли блеснули какой-то чистейшей яростью. — Да нет, просто пытаюсь понять, как работает твоя логика, — Юля не стушевалась, лишь расправила плечи да приподняла подбородок. — Это же так удобно — не замечать ничего, когда взамен получаешь все блага, правда? — Так же рассуждала, когда Пчёлкин изменял? — выплюнула подруга слишком уверенно, чтобы списать просто на злость. — А вот это больно, — усмехнувшись, покачала головой стоящая у подоконника Пчёлкина. — Можешь сколько угодно брызгать ядом — мне насрать, на самом деле, но не ври хотя бы себе. Ты ушла не потому, что он его убил, а потому, что сама испугалась запачкаться. — Прекрати! — Белова сжимала челюсти до скрежета эмали и смотрела на подругу так, будто видела перед собой главного предателя в жизни. — Повторяю ещё раз: я буду на твоей стороне в любом случае, только говорить то, что ты хочешь услышать, не собираюсь, — отчеканила Юля, держась куда лучше, чем сидящая напротив девушка. Оля, ещё несколько секунд назад была готова, судя по сжатым челюстям, от ярости разорвать подругу натурально в клочья, вдруг прорвало. Подорвавшись, она стремглав подлетела к Пчёлкиной, обняла со всех сил, практически вцепилась, и разрыдалась, уткнувшись лицом в плечо. — Всё будет хорошо, слышишь меня? — Юля по-матерински нежно обняла подругу, провела ладонью по голове и снизила громкость голоса чуть ли не до едва уловимого шёпота. — Тебе нужно отойти, остыть, подумать обо всём. Не принимать решение сгоряча. — Юль, прости меня, — захлёбывалась слезами Оля. — Я дура! Наговорила тебе чуши всякой! — Не реви, Белова, прорвёмся! — хохотнув, девушка вдруг заметила в своей интонации знакомые черты мужа. — Если наши мужики — идиомы, так хоть мы должны быть умницами. И она действительно верила в свои слова. Пчёлкина взаправду считала, что Белова со всем справится, наскребёт внутри необходимое количество мощи, подаренной каждой женщине Богом при рождении. Несмотря на хрупкость и кажущуюся ранимость, Оля обладала стержнем, которому можно было лишь позавидовать. Их троица — Белова, Пчёлкина, Филатова — вообще обладала обманчивой внешностью. Они относились к женщинам, умеющим за ласковой улыбкой, за приподнятыми уголками губ спрятать силу, которой не каждый мужчина мог похвастаться. Пожалуй, на их «хрупких» фигурах и держались мужья. Февраль, 1999-й год — Юлька, доставай шампанское! — крикнул вошедший в квартиру Витя. Его вид в точности повторял кота, которому удалось стащить со стола в разгар предновогодней суеты кусок варёной колбасы. — Да тихо ты! Аню разбудишь! — шикнув, Юля обернулась, проверила мирно посапывающую в кровати дочь, и закрыла за собой дверь в гостиную. — Какой повод? — У тебя муж теперь во главе дела стоит. — Витя совсем неприлично притянул её ближе к себе за талию, поцеловав так, словно мораль — далеко не обязательная вещь во всём, что касалось мужа и жены. — Так ты теперь завидный парень, получается, — оторвавшись, вполголоса рассмеялась она. — Как удалось? — А вот так! Белый решил в депутаты заделаться, прикинь? — Дыхание Пчёлкина обугливало тонкую кожу супруги в районе скулы. Насколько знала Юля, муж давно грезил о возможности возглавить «движение», даже если на пару с Космосом — неважно. Витя всегда, с детства относился к ведущим, а не ведомым. И именно по причине своих довольно активных лидерских качеств, его периодически коробило, когда последнее слово оставалось за Сашей, что абсолютно каждый раз выливалось в недовольства, разносящиеся по кухне. Поэтому сейчас Пчёлкина искренне обрадовалась за супруга, хотя сама идея становления Белова депутатом казалась по меньшей мере идиотизмом. — А у нас есть чё на ужин? — головой забравшись в холодильник, цепляя на половину заветренный кусок колбасы, оставшийся со вчера, ворчливо спросил Витя. — Рыба под маринадом, — протараторила Юля, привалилась плечом к дверному косяку и насупилась. — Не, подожди, нахера ему это депутатство? — А ты думала, что мы всю жизнь по разборкам гонять будем? — он хохотнул, захлопнув дверцу холодильника. — Всё, маленькая моя, Белый становится депутатом, потом президентом, меня делает министром финансов. После этого я еду в Америку и знакомлюсь с Шерон Стоун! — О как! — округлив глаза, девушка вполне искренне удивилась столь масштабным, далеко идущим планам супруга. — А ты ничего не перепутал, друг? Я вообще-то жена твоя. — Да что ты говоришь? — Пчёлкин проглотил несчастный найденный кусочек сыра, скоро вытер пальцы о штанину брюк и двинулся ближе к жене. — А что у нас по части супружеского долга? — Шерон Стоун отдаст! — пискнув, рассмеялась Юля от мужских пальцев, щекочущим перебором прошедшихся по её рёбрам. — Нахуй мне та Стоун? — Витя подхватил супругу, усадил на стол, раздвинул её колени пошире и встал между ними, скорее всего, натурально чувствуя, как сумасшедше стучало сердце любимой. — Мне ты нужна. Было не ясно, от чего конкретно Пчёлкиной настолько хорошо: то ли от прикосновений кожа к коже, то ли от того, что их жизнь постепенно начинала принимать подобие нормальности, что ли. Бизнес Вити перешёл в легальное поле. Ну, практически. По сравнению с прошедшими годами — точно. Сам глава семейства стал всё чаще проводить время дома с женой, дочерью. Да и вообще внутри Юли несмело разрасталось чувство приближающегося счастья. Словно поезд, который давно ехал меж рельс, встал на развилку и вот-вот войдёт в колею. Неожиданно для самой себя она перестала волноваться, когда муж уходил с дочерью гулять без дополнительного сопровождения в её лице. К примеру, раньше, когда Аня была ещё совсем крошечной, Юлю в прямом смысле накрывал ужас, стоило Вите выйти из дома. В голове за мгновение появлялись картинки, где муж не так брал дочь, обязательно ронял головой на бетон, забывал на площадке, обменивал у цыган на пачку сигарет. Однажды Пчёлкин даже пошутил, мол, у него руки-то из задницы выросли, тогда как жена воспитала сотню младенцев. В ответ он увидел лишь закатившиеся глаза и в миллионный раз принялся слушать, каким образом правильно держать головку.

***

Звонок в дверь заинтересовал Анечку, которая последние десять минут успешно уворачивалась от мамы, пытающейся нацепить ребёнку противную шапку, покалывающую в области лба. Девчушка крутила головой, отпихивала маленькими ручками Юлю и пыталась уползти на кухню, где сидел человек, разрешающий дочери что угодно — папа. Витя вообще, говоря откровенно, строгостью не отличался. Если Пчёлкина запросто могла запретить что-то твёрдым, непререкаемым голосом, то муж лишь улыбался и кивал, давая согласие. Это ужасно раздражало, вместе с тем умиляя всех. — Заходите! Щас Юля оденет Аньку и помчим, — громко произнёс Витя, впуская в квартиру гостей. — Здорово, Вано! Как жизнь? — Всё путём, — судя по еле слышному голосу, мальчуган засмущался. — А где Юля? Она обернулась на топот ног из коридора, успев за долю секунды расплыться в улыбке от вида залетающего в комнату мальчишки. — Ванька! Какой ты уже взрослый стал! — Одной рукой обняв крестника, Пчёлкина пыталась второй удержать шапку на голове крутящейся дочери. — А когда она бегать уже будет? — слегка отодвинувшись, Ваня кивнул на маленькую Аню, резко забывшую про шапку. Теперь всё её внимание сосредоточилось на пареньке, который стоял напротив. — Скоро, — наконец, Юля выкроила момент и натянула шапку, тут же завязав бантик из шнурков под подбородком дочери. — А ты когда в школу пойдёшь? — Тоже скоро, — Ваня присел на корточки, осторожно кончиками пальцев погладив Анюту по щеке. Наблюдающие за этой картиной два отца, стоя в дверном проёме гостиной, не сдержали улыбок. Кто бы им сказал лет эдак десять назад, что они потащатся с детьми в парк, чтобы погулять в законный выходной, — не поверили бы! Рассмеялись прямо в лицо этому сумасшедшему! — Смотри, Ванька, какую невесту тебе Юля растит, — хохотнув, произнёс Белов, тут же получив от Пчёлкина удар кулаком в плечо. — Это мы ещё посмотрим, — Витя очень по-отцовски приподнял подбородок. — У нас каждая кандидатура будет проходить серьёзный отбор. — Юль, — придвинувшись ближе, заговорил Ваня чуть тише, однако его всё равно все слышали, — я когда вырасту, на тебе женюсь. Ты только меня дождись, ладно? Старательно сохраняя важное выражение лица, Юля кивнула. — Я чё-то не понял, — Витя рассмеялась и показательно свёл брови. — Он у маня и жену, и дочь увести решил? — А вот так, Пчёла, глазом моргнуть не успеешь и останешься тут один! — качая головой, Саша поддерживающе хлопнул друга по спине. Переглянувшись, мужчины заливисто рассмеялись, будто им снова стукнуло по двадцать лет, и вышли на лестничную клетку, куда через пару минут Пчёлкина вывела детей. Она смотрела на эту заходящую в лифт компанию и не могла не поразиться тому, какие громадные изменения приключились с ними всеми за последние пару лет. Вот Саша держал за ладонь Ваню и проверял, застёгнута ли куртка, а рядом Витя нёс на руках маленькую Анечку, пытаясь поправить дурацкую шапку. Два статных мужчины, которые в обычной жизни являлись крайне суровыми людьми, если говорить откровенно, рядом с детьми превращались в лучших отцов на свете.

***

Юля неслась в больницу до того быстро, будто позволив себе хотя бы чуточку притормозить, то не успела бы никуда. Просто каким-то чудом Тома позвонила ровно в тот момент, когда няня уже засобиралась домой, однако уйти ещё не успела. Запыхавшийся голос Тамары в телефонной трубке почти ничего не говорил разборчиво, кроме одного — Валера пришёл в себя. Не думая ни минуты, Юля упросила уже больше года работающую на их семью няню задержаться, а после, как только услышала согласие, помчалась в Склиф. На пороге, натурально в дверях она столкнулась с Олей, тоже примчавшейся после звонка подруги. Пожалуй, белоснежная одноместная палата, где лежал Фил, никогда прежде не видела столько улыбок разом. Трое мужчин сидели у постели друга, изредка отворачиваясь и пряча блеск в глазах, улыбались, тогда как Валера просто смотрел в одну точку на стене. Да, разумеется, ни о каком полноценном восстановлении пока ещё не шло речи, но даже просто поднятые веки уже ощущались настоящим чудом. — Я вот Юле с Олей позвонила, — спотыкающимся от рыданий голосом произнесла Тома. — О, привет, Оль, — Витя натурально расплылся в улыбке, краем глаза зацепив, как супруга тяжело вздохнула. В этом мире всё имело шансы претерпеть кардинальные изменения, однако одно оставалось неизменным — Пчёлкин флиртовал на глазах у жены. Специально выводил её из себя, заставлял ревновать, наблюдал за бурлящими эмоциями, как будто напитывался чувством искрящего между ними электричества даже спустя восемь лет отношений. Словно по команде, беззвучно отданной откуда-то свыше, Витя с Сашей поднялись со стульев, пропуская жён. Не собираясь оставаться в долгу, Юля намеренно крепко обняла Космоса, чтобы после ещё и поцеловать того в щёку. К огромному счастью, он сам всегда молниеносно подхватывал подобные игры. Вот и теперь, правильно всё поняв, Кос приобнял подругу, посмотрев на Витю с нескрываемой издёвкой. Нет, ну а с другой стороны, что такого? Не только ведь Пчёлкину было позволено заниматься подобной забавой. — Миленький, — прошептала Оля, глядя на Фила. — Родной наш, — опустившись на стул, Юля провела кончиками пальцев по ладони Валеры и почувствовала, как защипало глаза. — Мы по тебе так соскучились!