Глава 3 – Цена былых ран

«Призрак» рассекал темные воды Щелка, будто тень, не оставляющая следов. Инеж стояла у штурвала, ее поза была такой же незыблемой, как и ее решение помочь. Каз наблюдал за ней из угла капитанской рубки, чувствуя странное смешение вины и облегчения. Она пришла. Не из-за его послания, а из-за того, что прочитала между строк: мне нужна ты. Джеспер и Уайлэн устроились на палубе, закутавшись в плащи от пронизывающего ветра. Молчание между ними было густым и некомфортным. — Думаешь, она согласится? — нарушил его наконец Джеспер, имея в виду Нину. — Она должна, — пробурчал Уайлэн. — Иначе зачем мы вообще плывем в эту глушь? Каз слышал их, но не подавал вида. Она согласится, — думал он, глядя на приближающиеся огни равкинского берега. Потому что она, как и все мы, не может устоять перед обещанием исправить одну из самых страшных ошибок в своей жизни. Мысль о Дарклинге, о том, что они оставили его в муках, жгла его изнутри. Но внешне он лишь стиснул челюсти и спустился в каюту, чтобы еще раз проверить карты. Путь вглубь Равки был утомительным. Они сменили корабль на повозку, а затем — на выносливых равкинских лошадей. Просторы страны обманывали взгляд: казалось, вот он, райский уголок, а на самом деле — лишь хорошо скрытая бедность. Каз ненавидел эти пейзажи. Они были слишком честными. Они — слабое звено, — его мысли кружились вокруг спутников. Джеспер слишком эмоционален. Уайлэн слишком погружен в себя. Инеж... Инеж слишком важна, чтобы ее терять. А я веду их всех в место, откуда мы, возможно, не вернемся. Он ловил на себе их взгляды — полные надежды, раздражения, усталого доверия — и чувствовал, как на его плечах оседает неподъемная тяжесть. Не плана. Ответственности. Их маленький караван остановился у скромной, но крепкой усадьбы на окраине Ос-Альты. Дым из трубы говорил о том, что дома кто-то есть. Нина Зенник вышла на порог, заслонив рукой глаза от солнца. Увидев их, она замерла. Рядом с ней возникла высокая, мощная фигура Матиаса Хельвара. В его руке был боевой топор, но он не был занесен для удара. Это была поза готовности. Защиты. — Бреккер, — произнесла Нина, и в ее голосе смешались удивление и усталая насмешка. — Ты выглядишь как предвестник апокалипсиса. Или, по крайней мере, очень крупных неприятностей. — Зенник. Хельвар, — кивнул Каз, слезая с лошади. Его спина была прямее, чем когда-либо. Никаких слабостей. Никаких просьб. Только сделка. — Мне нужны твои способности. И его меч. — Мы покончили с этим, — глухо проговорил Матиас. Его глаза, цвета зимнего неба, сузились. — У нас есть своя жизнь. — Это не просто очередной налет, — вмешалась Инеж, подходя ближе. Ее голос был спокоен и весом. — Речь идет о Дарклинге. Имя повисло в воздухе, словно удар грома. Нина побледнела, ее уверенность на мгновение исчезла, сменившись болью и виной. Матиас посмотрел на нее, и его твердость пошатнулась. — Что с ним? — тихо спросила Нина. — Мы можем его освободить, — сказал Каз, и в его голосе впервые зазвучало нечто, кроме холодного расчета. — Но для ритуала нужна гриш. Сильнейшая. Та, что может прикоснуться к самой ткани жизни и смерти. И... — он перевел взгляд на Матиаса, — ...воин, который знает цену жертве и умеет держать линию обороны против всего, что может вырваться из Каньона, когда мы его вскроем. Он не просил. Он констатировал факт. Но для Нины и Матиаса это прозвучало громче любой мольбы. Нина обменялась с Матиасом долгим взглядом. В нем был целый разговор, целая жизнь, прожитая после войны. Он медленно кивнул. — Мы послушаем, — сказала Нина, отступая вглубь дома. — Входите. И когда они переступали порог, Каз почувствовал не облегчение, а новый виток тревоги. Теперь их стало больше. Теперь мне есть кого терять. Он посмотрел на своих воронов — старых и новых — собравшихся за одним столом, и в его душе, привыкшей к одиночеству, что-то болезненно и необратимо сдвинулось. Путешествие только начиналось, но он уже менялся. И это пугало его больше, чем любой враг.