***

I'll eat your soul and burn you flesh!       В глубинах преисподней, на четвёртой гиперсфере Нижнего Мира, лежит королевство Бар Шахет. На его пустынных окраинах, вечно затянутых ядовитым лиловым туманом, скрываются владения могущественной княгини демонов Цафры Аргуны, Хранительницы Онейрических Врат Чёрной Луны, великой ведуньи чар безумия, верного вассала королевы демонов Лилит и беспредельного Левиафана. Немногие смертные, удостоившиеся узреть княгиню, описывают её как высокую бледную фигуру, способную увеличиваться и уменьшаться в мгновение ока. Безумцы говорят, что у княгини шесть когтистых шестипалых рук и сотканные из теней крылья, подобные крыльям огромной бабочки. Цафра Аргуна предстаёт облачённой в длинное одеяние из человеческой кожи, расшитое богохульными рунами. Вместо волос на голове демоницы извиваются зубастые черви цвета венозной крови. На белом лице нет ни рта, ни носа, но шесть огромных круглых глаз чернеют точно межгалактическая пустота. Утверждается, что княгиня питается эмоциями и душами людей, отдавшихся пороку употребления наркотических веществ или жаждущих причудливых трансформаций восприятия. Также уверяют, что подпитывают её и жестокие безумцы, вершащие зло во имя странного и непостижимого заурядным человеческим умом. В её облике, несмотря на обращение к княгине в женском роде, нет половых признаков, выглядит великая ведунья бесполым созданием. Но единицы знают, что когда-то ужасная Цафра Аргуна была обычной человеческой женщиной редкого магического таланта, гениального ума и могучей воли, что увлеклась чёрной магией и далеко зашла по этому жестокому и нечестивому пути. Тогда её звали Айлиш Фэй. Она была великой волшебницей родом из земной Ирландии, мастерицей иллюзий и снов, алхимиком чувств, выдающейся путешественницей между мирами, отважной защитницей слабых и угнетённых, целительницей для сломленных и отчаявшихся. Но, однажды вероломно преданная теми, кого спасала и защищала, Айлиш Фэй поддалась внутренней тьме и избрала путь зла. Ища сверхъестественного могущества и истинного бессмертия, Айлиш совершила бесчисленные злодеяния во множестве миров. Венцом её тёмного пути стало жертвоприношение великого города силам преисподней. Великое бедствие, погубившее миллион душ, стало моментом её чёрного теозиса. Айлиш Фэй обрела демоническую сущность, став Цафрой Аргуной, и получила владения в Нижнем Мире.       Среди лиловых туманов она воздвигла свою крепость. Огромный додекаэдр из чёрного камня, испещрённого гибельными для разума смертного символами парит в ядовито-малиновой дымке среди чёрных огней. Вокруг вздымаются искажённые сюрреалистические скалы, где сполохи чёрных молний темнят облака чистой эссенции безумия, где рыщут чудовищные твари из худших легенд давно ушедших в небытие народов, а грешные души претерпевают немыслимые муки в пылающих могилах. У додекаэдрического замка нет ни окон, ни дверей — порталы на вход и выход открываются лишь по воле княгини в скрытых измерениях адского пространства, незримых для тех, чьи разум и воля слабы, и с кем не пребывает благоволение Цафры Аргуны. Выстроенный в шести измерениях, он неприступен для всякого, чей ум ограничен мерами привычного смертным пространства.       Внутри додекаэдрического замка, благодаря метрическому колдовству княгини, скрывается куда больше пространства, чем может показаться снаружи. Лабиринты замка способны свести с ума даже сильнейших из смертных. В его бесчисленных казематах истязаются пленные души, заточённые в останки сгнивших тел, подвергаясь мучениям за пределами человеческого воображения и напитывая тёмной энергией страданий обитателей замка. Костяные черви с зубами из адской стали пожирают гниющую, но всё ещё чувствующую боль плоть, чтобы добраться до самой души; скованные живыми цепями скелеты горят в огне неудовлетворённых желаний; тысячи иных мук можно повстречать в ужасной крепости. Самые ценные узники содержатся в слепых каменных мешках, замурованные наедине со своими муками. Единственный свет в этих узилищах — чёрное пламя, медленно пожирающее и мёртвую плоть, и души несчастных, асимптотически приближая их к абсолютному небытию, но так и не позволяя освободиться от мук. Хотя из камер нет выхода в трёхмерном пространстве, Цафра Аргуна может наблюдать за жертвами через четвёртое, пятое и шестое пространственные измерения, когда пожелает, внося разнообразие в страдания несчастных новыми формами мучительного безумия. Глядя через четвёртое измерение, Цафра видит не только внешний облик пленника, но видит его целиком и сразу — и кожу, и кости, и сгнившие внутренние органы, и даже течение мыслей. Она радуется судорогам боли и внутренним пульсациям ужаса. Используя пятое измерение, княгиня может просунуть руку в камеру, чтобы нанести узнику новую рану одним из её изощрённых пыточных инструментов. В редких случаях привлекая все три дополнительные измерения, она дарует узникам особые страдания. На мгновение грешник обнаруживает, что его внутренности находятся снаружи, а каменные стены — внутри него, а остатки сознания медленно распадаются в безумном, искажённом пространстве. Или, не разрезая плоти, княгиня может поменять местами остановившееся сердце и истлевшую селезёнку, или поместить пылающий уголь на место эпифиза, не вскрывая черепа. В особых случаях Цафра меняет местами причину и следствие: узник сначала чувствует боль от ожога, и лишь через час его плоть начинает обугливаться из-за вспыхнувшего в пустоте пламени, что способствует наилучшей выработке страданий.       В сердце замка заточён главный пленник Цафры — великий мастер психоделических странствий, порочный и лживый мудрец. На нём Цафра неустанно испытывает новые пытки, что её жестокий разум измышляет во время медитаций на Чёрную Луну. Часто она насыщает его тело не ядами, но овеществлёнными абстракциями. Больше всего княгине нравится эффект, оказываемый на пленника смесью абсолютного одиночества и неискупимого стыда.       Возле камеры пленника располагается колдовская лаборатория демонессы, где она усердно разрабатывает новые формы безумия, одержимости и гибельных видений, чтобы милостиво даровать смертным. Здесь же она исследует самые тёмные секреты Ада. Лаборатория — гордость и великая радость княгини, но лишь достойнейшим из достойных доводилось побывать в ней, служа ассистентами или подопытными в бесконечных экспериментах Цафры Аргуны.       Личная гвардия княгини — шесть могучих демонов-рыцарей, родившихся из крови совершённых ей в бытность человеком убийств, и крови тех, кто был казнён из-за её жестоких интриг. В замке обитает не менее шестисот шестидесяти шести низших демонов, воинов и слуг, среди которых самым примечательным является могучий элементаль страданий, родившийся из мучений зависимых от неестественных удовольствий. Этот элементаль безупречно верен Цафре, но столь буен и неистов, что большую часть времени она держит его взаперти в защищённой колдовскими рунами камере, чтобы он не навредил более слабым обитателям крепости. Как рачительная хозяйка, Цафра Аргуна не допускает бессмысленного кровопролития среди своих слуг. В замке, кроме бесчисленных казематов для узников, есть покои для почётных гостей, обставленные в жуткой и чудовищной манере. Там останавливаются немногочисленные живые гости Цафры из мира смертных, проклятые и поражённые адской скверной колдуны, а также ещё более немногочисленные гости из числа высших демонов, к которым Цафра может позволить себе проявить некоторое доверие. На страже внешних рубежей замка бдят рои летающих черепов, окутанных пламенем. Это остатки душ тех предавшихся греху потребления дурманящих веществ, кто был слишком жалок и скучен, чтобы долго питать княгиню и её свиту своими страданиями.       Далеко внизу под замком-додекаэдром раскинулись Топи Забвения. Воздух здесь густой и обжигающий, как греховная страсть, отравленный испарениями проклятых воспоминаний. Вместо воды болото наполнено чернильной слизью, из которой растут огромные цветы скорби и сумасшествия. В этой слизи тонут и тела, и память, и воля тех, кто пришёл без дозволения княгини. На поверхности топи лопаются пузыри, донося отголоски забытых голосов и вкрадчивый, но лишённый разумного смысла шёпот: это обрывки раскаяний грешников и их последние молитвы. Сами грешники, похожие на тающие фигуры из воска, медленно бредут по колено в трясине, их слепые лица искажены вечным ужасом и мукой. Они беззвучно разевают рты и простирают руки к парящему на огромной высоте замку, медленно растворяясь в ужасном болоте. Их восковую плоть без конца поедают бледные, слепые черви с человеческими лицами.       Любой из оказавшихся в Топях, чья воля дрогнет, начинает терять воспоминания, начиная с самых дорогих и прекрасных. Страдания, вызываемые этим жутким процессом, питают элементаля мучений, чья камера соединена с трясиной через шестое и пятое измерения. Цафра любит наблюдать за агонией непрошеных путников, паря на чёрных крыльях над Топью. Она находит особую изысканность в медленном растворении их слабых душ.       В стороне от Топей располагается Лес Чёрного Хрусталя. Эта область — порождение мастерства Цафры в искусстве иллюзий и манипуляций разумом. Из потрескавшейся почвы растут гигантские, искажённые структуры из чёрного хрусталя, наполненные психической энергией. Воздух дрожит от лихорадочного жара, а с острых как бритва хрустальных листьев капает жидкая тьма.       Идущий сквозь лес путник бесчисленное количество раз видит свои отражения в глубине чёрных зеркал. Эти отражения живут своей жизнью: одни могут смотреть с укором, другие рыдать, третьи — предаваться худшим формам садизма и сладострастия. Говорят, эти отражения могут ранить плоть и исказить разум, если смотреть слишком долго. В глубине леса обитают Хромые Истины — проклятые существа, рождённые из самообмана и самооправдания грешников. Они выглядят как скрюченные увечные фигуры, чья плоть изрезана письменами на бесчисленных языках смертных, выражающими неискреннее покаяние.       В Лесу Чёрного Хрусталя Цафра испытывает новые формы безумия, прежде чем выпустить их в Средний Мир. Те, кто поддаётся чарам леса, навсегда становятся его частью, превращаясь в статуи из чёрных кристаллов.       Высоко в скалах лежит Театр Нечестивых Грёз. Это монументальное сооружение, вырубленное в камне руками низших демонов. Зрительные места в театре заполнены душами тех, кто при жизни лишь мечтал о злодеяниях, но не имел смелости и умения совершить их. На сцене демонического театра нечистые духи разыгрывают свои бесконечные представления, искажая ткань реальности так, чтобы мнимо воплотить самые чудовищные, извращённые и безумные фантазии грешников, присланных Цафрой или пойманных её слугами. Желание убить разворачивается в виде кровавого спектакля с участием самых дорогих для грешника людей; похоть оборачивается иллюзорной, но бесконечно правдоподобной оргией неописуемого сладострастия. Иногда Цафра Аргуна приглашает в Театр Грёз ещё живых, но слабых духом людей. Наблюдая за воплощением своих тайных желаний, несчастные сходят с ума и ломаются, становясь живыми марионетками жестокой княгини.       Подле себя Цафра Аргуна держит двух верных советников. Первый из них — Кха'Зат, Вестник Безрадостных Истин. Это создание — демоническое воплощение того разочарования в человечестве, что привело Айлиш Фэй на путь зла. Он родился из пепла книг и высохших слёз. Демон выглядит как высокая, неестественно худая фигура, облачённая в мантию, сшитую из отрезанных человеческих век тончайшими золотыми нитями. Его лицо скрыто глубоким капюшоном, из-под которого блестят бесчисленные паучьи глаза. Кха'Зат не ходит, а парит с жуткой грацией, не касаясь земли. Он — мастер софистики, способный убедить в ничтожестве и подлости всякого смертного, и лишь самые стойкие и любящие способны противостоять его чёрной демагогии. Кха'Зат шепчет свои советы в разум Цафры Аргуны, оплетая её холодную логику вьюном неопровержимой риторики и помогая принимать решения, самые жестокие из возможных. Он также отвечает за дипломатические отношения с другими высшими демонами, его дар — находить слабые места в договорах и разоблачать самый хитроумный обман. В отличие от большинства демонов, он питается не страданиями и грехом, а крушением надежд и теми чувствами, что охватывают разумное существо, когда оно осознаёт тщетность своих добродетелей перед лицом зла.       Второй советницей Цафры Аргуны является матушка Муршах. Если Кха'Зат — это разум, то она, вне всякого сомнения, сердце, кровожадное и безжалостное. Она родилась из подавленной жажды любви Айлиш, её жажды тепла и близости, которые она презирала в себе больше всего. Вывернутые наизнанку, отравленные ядом бесчисленных преступлений, они породили жестокое и извращённо-любящее чудовище. Муршах выглядит как уродливая пародия на заботливую мать. Она высока и тучна, её тело — бледное, жирное, лоснящееся, испещрённое шрамами, стянутыми паутиной. По ней бегают пауки с человеческими лицами, непрерывно штопая и сшивая расползающиеся, сочащиеся гноем и сукровицей раны. Её лицо широкое и улыбчивое, но пустые глазницы закрыты глухой полумаской из адской стали. Вместо рук у неё шесть паучьих лап, оканчивающихся острыми костяными иглами.       Муршах — главная надзирательница казематов и личный мастер пыток Цафры Аргуны. Она любит сшивать узников вместе и пришивать языки к щёкам, используя своих пауков и костяные иглы. Она утешает жертв во время пыток, объясняя, что худшее ещё впереди. Именно она опекает стражу замка Цафры, внушая демонам извращённое чувство семейного долга перед своей милостивой княгиней. Муршах обожает, когда жертва, сломленная бесконечными муками, начинает видеть в ней единственное любящее существо в своём ничтожном существовании, и безумно, рабски к ней привязывается. ***       Однажды смертный по имени Артур Рамсфилд, благополучный представитель верхнего среднего класса Британии и большой развратник, попробовавший все плотские наслаждения и все дурманящие вещества, доступные на Земле, вместе со своей женой Глорией, сумел призвать милостивую княгиню. Ритуал открылся ему в старой тетради, случайно найденной на старом кладбище возле клуба свингеров. Искушение было слишком велико. Супруги давно пресытились и друг другом, и всеми наслаждениями мира смертных, и желали познать ощущения за пределами человеческих возможностей. Пожертвовав состоянием и репутацией, они преподнесли Цафре Аргуне множество даров. Милостивая княгиня щедро отблагодарила безрассудных смертных, забрав живыми в свой замок и лично одарив шестью отборными наслаждениями, ведь их пресыщенные души стали для неё сладким и терпким нектаром.       Сперва княгиня одарила супругов Симфонией Истерзанной Плоти: приковав смертных друг напротив друга в позе, пародирующей их былые любовные утехи, она слила их нервные системы в единое целое через четвёртое измерение, и начала истязание своими лучшими инструментами, выкованными кузнецами додекаэдрической крепости. Артур чувствовал каждую пытку, применяемую к Глории, как невыразимо сладостную ласку. Когда демоны-слуги медленно содрали кожу с Глории, Артур испытывал эйфорию, превосходящую все прежние оргазмы, вместе взятые, и молил о продолжении истязания бьющейся в агонии жены. После демоны занялись Артуром, и уже окровавленный кусок мяса, ранее бывший Глорией, умолял причинять мужчине всё большую и большую боль.       Затем Цафра сотворила для супругов Калейдоскоп Превращённого Греха: воспользовавшись своим несравненным мастерством иллюзий, она погрузила их истерзанные сознания в многоцветный переливающийся лабиринт, где их прошлые грехи переплетались и искажались в бесчисленном множестве порочных вариаций. Артур, что под действием сильнодействующих стимулирующих веществ надругался над девочкой-подростком в подпольном борделе в бедной жаркой стране, испытал весь ужас, боль и унижение своей жертвы, но в его изменённом демоническим влиянием восприятии они стали невероятно интенсивным и сладострастным оргазмом, превосходящим всё, что может испытать смертный. Глория и Артур побывали насильниками и жертвами, людьми и животными, меняясь ролями, видами и перспективами, неизменно приходя к нечеловеческим глубинам боли, оборачивающимися пиками разрывающего душу наслаждения. Переживая свои преступления с новой, мучительной и одновременно сладострастной точки зрения на протяжении десятков лет субъективного времени, длившихся несколько зачарованных секунд, они были подготовлены к следующему дару милостивой княгини.       Затем Цафра Аргуна подарила бесконечно измученным и безмерно искалеченным супругам иллюзию, изображающую сокровенную мечту многих смертных — вечную жизнь. Но это ложное бессмертие было заключено в одном единственном бесконечно коротком мгновении чистого, абсолютного страдания. Их смертельно израненные, но живые против всех законов природы тела и разорванные на части души застыли на пике синергии самых изощрённых пыток, воплощённых в додекаэдрическом замке. Это была Сингулярность Боли, переосмысление древней демонической пытки, изобретённое Цафрой. Супруги провели иллюзорную вечность, растворяясь в кислотном огне, ощущая, как остекленевшие кости разрывают их тела изнутри, одновременно претерпевая десятки иных мучений. Остатки их сознаний, искажённые магией Левиафана, одновременно с муками воспринимали эту бесконечную агонию вечным, вселенским оргазмом в объятиях абсолютного зла, по сравнению с которым исчезали все земные наслаждения. Двойной беззвучный вопль боли в адской суперпозиции с столь же отчаянным воплем наслаждения стал для Цафры вкуснейшим из блюд в её богохульной жизни. Супруги молили о небытии, но ответом на мольбы являлось лишь увеличение боли и наслаждения, давно слившихся в одно.       После Цафра Аргуна подарила Артуру и Глории Взгляд Истины: насильно открыв врата того, что осталось от их подсознания, она заставила увидеть их себя без масок, иллюзий и самооправданий. Артур увидел всю глубину своего разложения, всю ничтожность своих гедонистических исканий, осознавая, что был не смелым экспериментатором, а жалким, слабым рабом самых низменных страстей. Глория узрела, что её распутство было лишь попыткой заполнить духовную пустоту, что за её раскрепощённостью скрывались лишь прах, отчаяние и тлен. Этот шквал безжалостной правды, полное уничтожение эго супруги восприняли как самый интенсивный, очищающий и сладостный экстаз.       После супруги станцевали Танец Расколотого Сознания, повинуясь исполняемой княгиней песне. Их разорванные души раздробились на сотни осколков, и каждый осколок ненадолго вселился в одного из обитателей замка — от самой Цафры до последнего костяного червя. Глория и Артур испытали боль бесчисленных грешных душ, холодный голод и нечеловеческую жажду боли демонов. Чары смешали эти ощущения в один неповторимый коктейль; многообразие и интенсивность переживаний, невозможных для смертного, породили для супругов высшее наслаждение — состояние божественного всеведения и вездесущности, достигнутое через безграничное страдание.       Последним наслаждением, дарованным Цафрой супругам, стало Тёмное Рождение. После бесчисленных циклов непредставимых мучений она позволила их истерзанным останкам, жаждущим лишь покоя, на мгновение слиться в единое существо в полной, абсолютной тьме и пустоте. Исчезла боль, растворились тела, пропали мысли — остался лишь покой небытия. Но то было лишь мгновение, ещё одна игра творческой и щедрой княгини. Единое существо, навечно спаянное адским страданием, с чудовищной болью родилось заново из горы пульсирующей истерзанной плоти в казематах крепости. Рождённое было уже не человеческим существом, а инфернальной тварью, низшим демоноподобным созданием. Первое, что испытало существо после рождения — жгучую боль существования, голод к страданиям и безоговорочную преданность княгине. В этом акте абсолютной потери себя, в болезненном рождении в новую, ужасную форму, последние искры сознания супругов, всё ещё помнящие желание наслаждений за гранью, узрели конечную, абсолютную цель всех своих исканий. ***       В сокровищнице додекаэдрической крепости, помимо множества жутких трофеев и подношений, хранится шкатулка из чёрного оникса, очень дорогая хозяйке адского замка. В шкатулке скрыты три сокровища княгини, три артефакта прошлого, квинтэссенция её тёмного пути.       Первый артефакт — крошечный кусочек льда. Это замороженная слеза, последняя слеза, пролитая Айлиш Фэй в момент принятия демоничества. Это не была слеза горя или сожаления; это была слеза яростного, всепоглощающего триумфа и окончательного разрыва с человечностью. Приглядевшись, можно заметить сеть трещин, напоминающих карту опустошённого демонами города. Вокруг замороженной слезы собирается лёгкий морозный туман, из которого доносятся отголоски последних вздохов принесённых в жертву людей. Взявший слезу в руки ощутит леденящий, опустошающий восторг.       Второй артефакт — семя кошмара. В бытность человеческой волшебницей, Айлиш в совершенстве научилась извлекать и воплощать в иллюзиях сны и кошмары. Это сокровище она создала, вырвав эссенцию кошмаров из разума несчастного, с детства преследуемого тревогами и беспричинными страхами. Это аморфный, пульсирующий сгусток густой, дышащей тьмы. Он не имеет постоянной формы, перетекая из одного образа в другой: вот он — семенящий лапками ядовитый паук, вот — окровавленный зуб, затем — щепотка праха или извещение о смерти любимого человека. Смертный, взглянувший на него, почувствует, как в сознании пробуждаются самые потаённые страхи. Это чистый концепт ужаса, свободный от интерпретаций. В своей лаборатории Цафра использует его как катализатор для синтеза своих самых изощрённых творений, новых форм безумия. Это её незатухающая искра вдохновения. Княгиня может подолгу наблюдать за метаморфозами семени кошмара, раздумывая над новыми пытками и истязаниями.       Третий артефакт — овальное зеркальце в оправе из потускневшего серебра. Заглянув в него, смертный увидит красивую, но строго и целомудренно одетую молодую женщину в скромном чёрно-зелёном одеянии, с холодными зелёными глазами и прямыми тёмно-рыжими волосами. Цафра Аргуна, заглядывая в зеркало, видит прежние времена, когда она была человеком и бескорыстно творила добро. Она видит исцелённых от психических хворей, спасённых от злодеев невинных людей. Заглядывая в зеркало, она вспоминает давно похороненные сомнения — верный ли путь ею выбран? Но, раздумывая над прошедшим, она раз за разом приходит к выводу, что её жестокий и тёмный путь — продолжение пути добра: она искренне считает себя благородной и милостивой героиней, пусть её добро теперь иное; княгиня убеждается, что творимое ей зло ведёт к умножению блага, и лучшего варианта просто нет, и укрепляется в своей верности Левиафану. Зеркало — её личный адвокат, прокурор и судья в одном лице, что неизменно выносит оправдательный приговор.