I

1. Зофья       — Не возражаешь? — спрашивает Зофья, швыряя охапку поношенных туник на стул рядом с Миленой.       Милена поднимает на нее взгляд и улыбается — мягко, по-летнему.       — Вовсе нет. Шитье — занятие очень умиротворяющее. Как медитация у ведьмаков, насколько я понимаю.       — Вот как, — протягивает Зофья. Она прислоняется спиной к стене и наблюдает, как игла в пальцах Милены мелькает не хуже клинка. — Что шьешь?       — Тунику для Ламберта, — признается Милена, и щеки у нее розовеют. Она аккуратно разворачивает ткань, чтобы Зофья могла разглядеть узор. Та склоняется ближе и фыркает: по подолу раскинулся целый сад роз, а между ними то тут, то там выглядывают янтарные глаза волков и очень знакомые шрамы.       — Миленько, — усмехается Зофья. — Думаешь, он наденет?       — Я надену все, что она сошьет, — раздается позади голос Ламберта, и Зофья подскакивает: она даже не слышала, как открылась дверь. Ебаные ведьмаки. — Эй, Милена, в обозе с данью попались тюки шелка. Принести тебе пару?       — Да, пожалуйста, — отвечает та, запрокидывая голову, чтобы он мог поцеловать ее. Ламберт делает это гораздо нежнее, чем Зофья могла себе представить: отодвигает прядь с лица Милены — осторожно, как ветерок. — Лучше зеленый или синий, но если попадется красивый красный — я бы и от него не отказалась.       Ламберт на секунду утыкается взглядом в стену, потом выдыхает:       — Бля, тебе бы пошел красный.       Зофья усмехается, глядя на выражение его лица. Кто бы мог подумать, что именно Ламберт, из всех язвительных ублюдков на свете, может вот так сходить с ума по девушке вроде Милены? Он тут же отдергивается, сверлит Зофью взглядом и чешет затылок.       — Ладно, зеленый, синий или красный. Отложу для тебя.       — Спасибо, — благодарит Милена, и он снова склоняется за поцелуем — прежде чем исчезнуть так же бесшумно, как появился.       Зофья ухмыляется — Милена выглядит абсолютно довольной, почти ослепительно счастливой.       — Не поверила бы, если б не увидела, — качает она головой. — Ты его, девочка, вокруг пальца обвела.       — Я очень его люблю, — отвечает Милена, снова заливаясь румянцем.       — М-м, — вторит Зофья. — Я за тебя рада.       И правда рада. Милена заслуживает счастья, заслуживает любви — и если бы кто-то когда-то сказал, что именно Ламберт будет рядом с ней таким нежным и преданным… Зофья бы, наверное, рассмеялась. Но нет — Милена, похоже, умеет заставить людей любить себя не хуже, чем когда-то умела Анна. И в этом, пожалуй, весь секрет.       — Спасибо еще раз за штопку, — бросает Зофья напоследок и уходит. ××× 2. Эскель       — Так. Для начала — не урони, блять, левую прядь, — доносится до Эскеля, и он замирает у двери в покои Цири, осторожно заглядывая внутрь.       Милена сидит в центре комнаты на стуле и спокойно шьет. Ламберт стоит за ее спиной, удерживая в руках ее волосы. Цири примостилась на другом стуле, чтобы хорошенько все видеть, а перед ней сидит Лилиана — с распущенными волосами и слегка тревожным выражением лица.       Эскель облокачивается на косяк и наблюдает.       — Вот для этого, мать твою, и нужен мизинец, — продолжает Ламберт, шевеля нужным пальцем, отчего Цири прыскает со смеху. — Смотри: сначала вот так. А потом — вот так.       — Еще раз покажешь? — просит Цири.       Ламберт кивает, распускает волосы Милены, расчесывает их пальцами, потом снова собирает и повторяет движения медленно, шаг за шагом.       — Поняла, — отвечает Цири и аккуратно пробует повторить за ним на волосах Лилианы. Выходит немного небрежно, но в целом — по мнению Эскеля, который в этих делах не мастак, — вполне неплохо. — Дальше.       — Так, теперь вот этот кусочек закалываешь, — объясняет Ламберт, показывая нужные движения на волосах Милены — используя шпильку с сапфировым наконечником, которая подозрительно напоминает стилет. — Только, бля — не проткни ее, ладно?       Цири серьезно кивает и берет — к облегчению Эскеля — обычную деревянную шпильку.       — Теперь берешь другую сторону и делаешь то же самое, только зеркально.       — Покажи, — снова просит Цири. Ламберт демонстрирует — предельно медленно и наглядно. — Так. Ясно.       Она вновь принимается за волосы Лилианы, высунув от концентрации кончик языка.       — А теперь берешь обе пряди и скручиваешь вместе, поняла? — Ламберт показывает ловким движением запястья, и на голове Милены появляется аккуратный, элегантный пучок из кос, в котором шпилька-стилет ловит солнечный отблеск.       — Ага! — объявляет Цири. Она скручивает обе косы Лилианы, делает изящный поворот — и теряет хватку. Волосы распадаются, превращаясь в пушистый, спутанный клубок. — Ой. Бля.       Лилиана взвизгивает от смеха.       — Прости, Лили, — виновато бормочет Цири. — Сейчас расчешу и попробую еще раз.       — Дай мне тогда чего-нибудь заштопать, — просит Лилиана. — Раз уж я тут надолго, хоть помогу леди Милене.       — Вот, — отзывается Милена, протягивая ей корзинку. — А ты, Ламберт, снова будешь показывать на моих волосах?       — Похоже, придется, — бурчит тот, но в голосе сквозит улыбка. И когда она запрокидывает голову, он склоняется и целует ее — мягко, медленно, с чувством.       Эскель оставляет их, так и не выдав себя. И невольно улыбается. ××× 3. Цири       Цири подпирает подбородок рукой и тихонько вздыхает, наблюдая, как Ламберт выводит Милену на танцпол. Лилиана хихикает.       — Они такие милые, — шепчет она, когда Лютик начинает веселую мелодию, а Ламберт закручивает Милену в первый па — юбка вспархивает, будто лепестки на ветру.       — Ага, — отзывается Цири.       Ламберт обхватывает Милену за талию — его ладони практически смыкаются вокруг ее тонкой фигуры — и поднимает на руки, закручивая в воздухе. Милена звонко смеется. Он опускает ее обратно очень бережно, а она, сделав оборот на каблуках, возвращается в его объятия, сияя, — с раскрасневшимися щеками и блестящими глазами. Ламберт улыбается в ответ — широко, искренне, без привычной колкости и насмешки. Цири не помнит, чтобы он когда-либо улыбался так до того, как в Каэр Морхен приехала Милена.       — Надеюсь, — тихо произносит Лилиана, — однажды ты тоже найдешь себе кого-то, кто будет смотреть на тебя вот так.       Цири кивает.       Из уроков Милены она знает: у принцесс редко бывает право выбирать, за кого выходить замуж. Но для себя она уже решила — никогда не согласится, пока не встретит кого-то, кто будет любить ее так же, как Лютик и дядя Эскель любят ее папу, или как Ламберт любит Милену.       На танцполе мелодия подходит к концу. Ламберт ловко опускает Милену в глубокий наклон, легко удерживая ее вес одной рукой. Милена без страха доверяется ему, обвивает его шею и притягивает к себе в долгом, страстном поцелуе. Несколько ведьмаков вокруг свистят и одобрительно улюлюкают; Ламберт, не отрываясь от поцелуя, показывает им неприличный жест свободной рукой.       Лилиана ойкает и закрывает глаза ладонями.       К Ламберту она до сих пор толком не привыкла. Впрочем, как любит говорить Лютик, он на любителя.       Лютик переходит к следующей мелодии, и Ламберт, не выпуская Милену из объятий, снова подхватывает ее, ставит на ноги и вовлекает в новый танец.       Цири вскакивает со своего места и протягивает руку папе.       — Потанцуешь со мной?       — Конечно, детеныш, — низко отзывается он и с мягкой улыбкой следует за ней на танцпол. ××× 4. Лютик       Лютик заглядывает в тренировочный зал — и замирает на месте, вытаращив глаза.       Милена сидит на скамье у стены, а Ламберт растянулся вдоль, положив голову ей на колени. Глаза у него закрыты, и он издает мягкое, едва уловимое урчание — будто мурлычет огромный кот. Милена перебирает его волосы нежными, успокаивающими движениями. Заметив Лютика, она поднимает глаза и прикладывает палец к губам — строго и выразительно.       Лютик подкладывает сложенные ладони под свою щеку, изображая сон, и вопросительно приподнимает бровь. Милена кивает. Он ухмыляется и тут же прижимает руки к груди, будто падает в обморок от умиления, а затем медленно пятится, стараясь закрыть дверь как можно тише.       Лютик поднимается наверх, заходит в кабинет Эскеля и без лишних предисловий садится ему на колени, зарываясь лицом в шею ведьмака с приглушенным воркующим «ммм». Эскель послушно обнимает барда за талию и прижимается щекой к его волосам.       — Что это на тебя нашло, кошачья мята?       — Ламберт с Миленой, — вздыхает Лютик. — Они такие… до неприличия милые. Пиздец. Он спал у нее на коленях, Эскель. Я просто… о, в этом что-то есть: спящий волк под белыми крыльями лебедицы…       Эскель тихо смеется — мягко, с теплотой.       — Ламберт тебя по всей крепости гонять будет, если ты споешь это вслух.       — А Милена меня защитит, — фыркает Лютик, устраиваясь поудобнее. — Хмм…       По зелени полей прошелся легкий бриз,       И тучи, будто корабли, летели прямо ввысь.       А волк дремал, взъерошив мягкий, теплый мех,       В объятьях лебедицы, чьи крылья — словно снег. ××× 5. Йеннифер       В библиотеке в это время почти никогда никого не бывает, но Йеннифер нужно срочно найти сведения об одном проклятии — наложенном лет сто пятьдесят назад, не меньше. И если она не разберется с этим сегодня, то не уснет — будет крутить эту мысль, как шелуху между зубами.       Книга, разумеется, стоит в самом конце зала, и Йеннифер, ворча себе под нос — в основном на саму же себя, — уже собирается свернуть за очередной стеллаж… как вдруг замирает.       Ламберт держит Милену на вытянутых руках — обхватив за талию, — а та перебирает пальцами книги на самой верхней полке. Ее юбки полностью закрывают ему лицо. Йеннифер останавливается в тени ближайшего стеллажа и с нескрываемым весельем наблюдает за этим зрелищем.       — О! — наконец восклицает Милена, вытаскивая нужный том. — Нашла!       — Ну вот, — бормочет Ламберт, осторожно опуская ее обратно на пол.       Как только ноги Милены касаются камня, она разворачивается к нему лицом. Ламберт усмехается ей сверху вниз, отпуская ее талию, и опирается руками о полку за ее спиной. Милена откидывается назад, поднимая на него глаза. Медленно улыбается.       — Спасибо, — тихо произносит она.       Ламберт склоняется и целует ее — нежно, мягко, с такой бережностью, какую Йеннифер никогда прежде в нем не видела. Даже с Цири он не так аккуратен.       — Ты совсем не тяжелая, — отзывается Ламберт, отстраняясь лишь для того, чтобы чмокнуть Милену в кончик носа. Та хихикает.       — Мой большой, сильный Волк, — ласково отвечает она. — Ну, раз я не тяжелая, значит, ты без труда можешь отнести меня в постель?       — Ясен хер, — рычит Ламберт. Он подхватывает ее на руки и с торжествующим видом уносит прочь.       Йеннифер вежливо ждет, пока они покинут библиотеку… и только после этого сгибается пополам от хохота. ××× +1. Милена       Далеко за полночь. Горячие источники опустели — почти все фонари давно погасли. Ламберт выбрал один из маленьких, уединенных бассейнов. Раскинулся на каменном уступе, голова запрокинута, пальцы вцепились в край. Милена сидит у него на коленях, оседлав, колени по обе стороны от его бедер. Его член — горячее самой воды, когда она медленно опускается на него.       — Блять, Милена… — хрипит Ламберт. Голос у него такой тихий, что она едва слышит.       Милена ухмыляется, упирается руками в его плечи — и начинает плавно покачивать бедрами. Настолько медленно, что вода даже не плещется. Ламберт чуть слышно скулит.       Боги. Милене очень хочется найти всех тех женщин, которые когда-то предупреждали ее, что супружеский долг — это скука и повинность, обремененная молчаливым терпением, — и сказать им в лицо, насколько же они ошибались. Сколько в этом может быть радости. Смеха. Наслаждения.       Хотя, пожалуй, немногие мужчины бывают такими нежными и внимательными, как ее любимый Ламберт. Может, ей стоит их пожалеть.       А может — и вовсе забыть. Не сейчас. Не в этот момент — не когда ее ведьмак растянулся под ней, словно на пиру.       Она склоняется и целует оголенную линию его шеи — Ламберт ахает и дергает бедрами вверх, входя глубже. Милена стонет. Он поднимает руку, медленно запуская пальцы в ее волосы. Второй скользит под воду, обхватывает Милену за талию, приподнимая, чтобы поцеловать. Ласково. По-настоящему.       А затем ухмыляется в поцелуй, прижимает ее ближе — и снова резко подается бедрами вверх, вонзаясь до самого основания. Милена вскрикивает от неожиданного удовольствия и судорожно цепляется за его плечи.       — Я держу тебя, — шепчет он. И толкается вновь. — Держу, Милена.       — Да… — выдыхает она, откидывая голову назад, оголяя Ламберту свое горло. Полностью полагаясь на него. На его силу. На его надежность. — Да, любовь моя. Держишь.