Глава 1

ПРЕДУПРЕЖДАЮ > «Чтобы история звучала живее, я рассказываю её от первого лица. Но это не мои воспоминания — всё выдумано. Ни я, ни кто‑либо из моих знакомых не сталкивался с описанным. Это просто текст для чтения». **Предыстория** Я житель деревни. Уже несколько лет живу здесь, но не люблю ходить по полям и лесам. Однако в тот вечер пришлось идти через поле — ближе к ночи. Глава 1. Записки обречённого День 1. Поле, 02:30 Я в поле. Только что видел нечто со светящимися глазами. Наверное, животное… Но лучше отойти подальше. Вспоминаю молитву, которую учила бабушка, и бегу. Слышу — за мной кто‑то идёт. Впереди уже виден лес. Забегаю в лес, выворачиваю кофту наизнанку. Куда делось то существо? Неважно. Главное — выбраться. Рассвет. Вижу родную деревню. Вернусь туда завтра ночью. Ночь 2. 23:50 Беру с собой нож — лучше перестраховаться. Выхожу в поле. Слышу голос друга детства. Этого не может быть! Да, эта тварь сидит рядом. Она явно не человек. Бежит за мной — сейчас догонит. Ничего не остаётся. Достаю нож. Сильным ударом, как учил дед, пробиваю грудь существа. 14 см стали входят в грудную клетку. Тварь оставляет порез, пробив кофту и майку. Но крови у неё нет. Она даже не заскулила. Думаю, что здесь и умру, но вижу псарню — забегаю внутрь. Крещу порог и окна. Получается! Она не может зайти. Здесь будет мой лагерь. Нахожу бутылку водки, обрабатываю рану. Из остатков кофты и водки делаю импровизированные бинты. Хоть от кровотечения не помру. На рассвете возвращаюсь в деревню. Никто не обращает внимания на рану. Кто заметил — думает, что лиса цапнула. На мои «байки» никто не верит: от меня несёт спиртом. Возвращаюсь в дом. Завтра возьму фотоаппарат и ружьё — если нож не помог. День 3. 02:00 С временем чуть запоздал, но нужные вещи собраны. Из‑за дождя не думаю, что доберусь быстро. Уже в поле. Дождь идёт и не стихает. Снова те же самые глаза! Фотоаппарат выпадает из рук. Эта тварь знала, что я вернусь. Бежит за мной. Перезаряжаю ружьё, прыгаю на землю, немного проскальзываю по траве. Два чётких выстрела в грудь — в то место, где вчера был колотый удар. Но там даже шрама нет. Похоже, ножи её не берут. Она не сбавляет темпа ни на секунду. Отдачей от выстрела меня сдвигает, а её — откидывает. Это даёт фору, чтобы встать. Где‑то два часа кружу по полю, а она догоняет. Было всего два патрона, но они ещё нужны. На рассвете возвращаюсь в деревню. Никому не рассказываю, что случилось в поле. Да и никто не спрашивает. Захожу в склад, стащил ножовку, отрезаю ствол от ружья и приклад. Так будет проще. Ружьё практично и красиво, но долго. Обрез быстрее перезаряжать, и он удобнее в руках. Ножовку возвращаю на место, но покупаю ещё охапку гвоздей. Вечер 3. 18:40 Разбираю патроны. Если получится, сделаю патроны с осколками в виде гвоздей. Надеюсь, они не понадобятся, но подготовиться обязан. Это явно не человек и не животное. Ночь 4. Последняя Выхожу. С собой беру полжмени соли и полбутылки освящённой воды. Уже 20 минут кружу по полю. Её нет. Я её убил! Но вдруг она прыгает мне на спину. Чувствую, как когти раздирают спину, и по ней течёт кровь. Несмотря на жуткую боль, заряжаю обрез. Два выстрела — безрезультатно. Мы возле псарни. Хватаю её на руки и переношу через порог псарни. Теперь она отсюда сама не выйдет. Вспоминаю про соль — засыпаю круг вокруг неё, обливаю святой водой. Раздаются душераздирающие крики. Падаю без сознания. Чувствую, как мои вены покидает кровь. Рана на спине глубока, но я ещё дышу. Собрав последние силы, перетягиваю спину остатками кофты. Кровь медленно останавливается. С трудом выползаю из псарни. Вдали мерцает неясный силуэт. Приглядываюсь — человек в длинном плаще. Он делает шаг вперёд, и в тот же миг над нами взмывает огромный орёл. Птица подхватывает меня мощными когтями, и мы поднимаемся в ночное небо. Очнулся я в просторной комнате с высокими сводами. Вокруг — полки с древними книгами, колбы с мерцающими жидкостями, сушёные травы. У кровати стоит человек в домашнем халате с вышитой надписью: «Я не злой. Я некромант». — Ну, дружок, — произносит он, прикладывая к моей ране прохладную ладонь. — Жить будешь. Но, сам понимаешь, за всё надо платить. Чувствую, как боль отступает, а силы медленно возвращаются. Некромант работает молча, лишь изредка бормочет какие‑то заклинания. За окном, на ветке старого дуба, сидит сова. Её янтарные глаза неотрывно следят за происходящим, словно она — не просто птица, а молчаливый свидетель этой странной встречи. Постепенно я начинаю различать детали помещения. Стены из серого камня местами покрыты светящимся мхом, который мягко озаряет комнату призрачным светом. В углу — каменный бассейн с живой водой, а рядом примостился макет катапульты («Для отпугивания особо назойливых духов», — усмехается некромант). Некромант носит халат с вышитыми звёздами поверх ритуальной мантии. Время от времени он комментирует свои действия: «О, это должно было взорваться. Но не сегодня!» В комнату влетает чёрный ворон с алыми глазами. Он садится на край стола, издаёт короткое карканье и передаёт хозяину маленький свиток. — Мой фамильяр, — поясняет некромант, разворачивая послание. — Приносит письма и иногда… теряет их по пути. Из‑за книжной полки выплывают призрачные фигуры — слуги‑тени. Они приносят чай и осторожно вытирают пыль с полок. Один из них, заметив мой взгляд, подмигивает и меняет местами две книги. — Не удивляйся, — смеётся некромант. — Они любят шутить. Он усаживает меня в удобное кресло у камина. На стене висит доска из полированного обсидиана, где огненными буквами вспыхивает сообщение: «Не трогать котёл № 3 — там мой суп!» — Здесь безопасно, — говорит некромант, наливая мне чаю. — Но помни: за спасение придётся отплатить. У меня есть задание, с которым ты можешь помочь. Я смотрю на причудливые артефакты вокруг — бутылку с «водой из Леты», коробку с «проклятыми пуговицами», череп‑говорун, — и понимаю: это только начало моего пути в мире, где магия и ирония идут рука об руку.