ГЛАВА 8: ПРОБУЖДЕНИЕ В ПУСТОТЕ

[ПРОЛОГ — ТРИ ДНЯ НАЗАД] Корабль капитана Рекса вышел из гиперпространства над Корусантом. Город-планета сияла внизу — бесконечный океан огней, уходящий за горизонт. Миллиарды жизней. Центр Республики. Сердце галактики. Но сейчас Рекс смотрел не на планету. Он стоял у медицинского отсека, глядя на двоих детей. Кайра — в бакта-камере, окружённая трубками и проводами. Показатели жизни мерцали красным. Критическое состояние. Глубокая кома. Наруто — на соседней койке. Без сознания три дня. Физически невредим. Ни царапины. Но не просыпается. Рекс сжал дата-планшет в руке. Отчёт. Записи с шлема. Поле боя. Более ста трупов. Один тринадцатилетний мальчик. Невозможно. — Капитан, — медик подошёл сзади. — Мы на подлёте к Храму. Готовьте носилки. Рекс кивнул, не отрывая взгляда от Наруто. Кто ты такой, пацан?

Храм джедаев. Зал Совета. Экстренное собрание. Двенадцать мастеров сидели в креслах, глядя на голографическую проекцию в центре. Запись с шлема Рекса. Поле боя на Тайлосе. И то, что произошло. Наруто — окутанный красной аурой, с хвостами чакры за спиной, с глазами, которые не должны существовать — уничтожал врагов. Один за другим. Десятки. Сотни. Расенганы взрывались, как артиллерия. Клоны множились, как саранча. Риннеган притягивал и отталкивал врагов, ломая кости. Шаринган предсказывал каждую атаку. Резня. Запись закончилась. Тишина. Мастер Пло Кун первым нарушил молчание: — Это... один ребёнок? Капитан Рекс, стоявший у стены, кивнул: — Да, мастер. Тринадцать лет. Юнглинг. Более ста врагов. Все мертвы. Мэйс Винду сжал подлокотники кресла: — Его глаза... Что это было? Йода сидел с закрытыми глазами, погружённый в Силу. — Чувствую я... древнее. Очень древнее. Не Сила это... но родственное ей. Он открыл глаза, и в них была тревога. — Пробудилось что-то в мальчике. Что-то, что спало миллиарды лет. Энакин Скайуокер, стоявший у окна, повернулся: — Где он сейчас? — В медблоке, — ответил Рекс. — Без сознания. Третий день. Энакин посмотрел на Йоду: — Я хочу быть рядом, когда он очнётся. Йода медленно кивнул: — Согласен я. Но осторожным быть должен ты, Энакин. Сила мальчика... опасна. Даже для тебя.

Три дня. Три дня Наруто не просыпался. Три дня Совет ждал ответов. Три дня Кайра лежала в бакта-камере, балансируя между жизнью и смертью. И вот...

[МЕДБЛОК ХРАМА ДЖЕДАЕВ — СЕЙЧАС] Белизна. Слепящая, стерильная белизна медицинского центра — это первое, что увидел Наруто, когда с трудом разлепил веки. В горле было сухо, словно он наглотался песка Татуина. В голове гудело, как от неисправного гипердвигателя. Он попытался сесть — тело не слушалось. — Пришёл в себя он, — раздался знакомый скрипучий голос. Наруто повернул голову. Рядом с его кроватью на левитирующем кресле сидел мастер Йода. Чуть поодаль, скрестив руки на груди, стоял Мэйс Винду. Его лицо было мрачнее грозовой тучи. У окна — Энакин Скайуокер. Наруто попытался заговорить, но горло пересохло. Энакин подошёл, протягивая стакан с водой. Наруто выпил жадно. — Где... — голос прозвучал хрипло. — Где Кайра? Джедаи переглянулись. Пауза затянулась слишком надолго. Сердце Наруто пропустило удар. Нет. Только не это. — Она жива, Наруто, — сказал Энакин мягко, присаживаясь на край кровати. Наруто выдохнул — слишком резко, слишком облегчённо. Жива. Она жива. — Но, — продолжил Энакин, и его голос стал тише, — ранения были слишком тяжёлыми. Три бластерных выстрела в грудь и живот. Она в бакта-камере. В глубокой коме. Слово "кома" ударило, как бластерный болт в сердце. — Медики не знают, когда она очнётся, — добавил Энакин тихо. — Может, через неделю. Может, через месяц. Может... Он не закончил. Не нужно было. Наруто понял. Может, никогда. Мир перед глазами закачался. Вспышки воспоминаний обрушились на сознание: Кайра бросается перед ним. Три выстрела. Кровь на её мантии. Её обмякшее тело в его руках. Её последние слова: "Наруто... я... рада... что встретила... тебя..." И что-то ещё. Что-то красное. Ревущее. Дикое. И... пустота. Наруто сжал простыни так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Что... что произошло? — прошептал он. — После того, как Кайра... Он не мог закончить фразу. Мэйс Винду сделал шаг ближе: — Наруто. Капитан Рекс доставил отчёт. Мы видели записи с его шлема. Голос мастера был холодным. Строгим. — Весь отряд наёмников. Более ста человек. Дроиды. Звери. Все уничтожены. Наруто моргнул. — Что? — Ты, — Винду наклонился ближе, — уничтожил их всех. Один. За тридцать минут. Наруто замер. Я? — Я... я не помню... — Не помнишь? — Винду нахмурился. — Ты не помнишь, как твои глаза изменились? Как красная энергия окутала тебя? Как ты создавал сотни копий себя? Как ты использовал силы, которых джедаи не знают? Наруто качал головой: — Нет... я не... я ничего не помню... Это была правда. После того, как Кайра упала — только пустота. Тьма. Ярость. И ничего больше. Йода закрыл глаза, протягивая руку: — Проверить тебя позволь, юный Наруто. Наруто кивнул, не понимая. Йода погрузился в Силу, пытаясь прощупать сущность мальчика. И на мгновение... ...Сила вздрогнула. Йода резко открыл глаза, тяжело дыша. Энакин шагнул вперёд: — Мастер Йода? Старый джедай смотрел на Наруто широко открытыми глазами. — Боится его Сила, Мэйс, — прошептал Йода, и его голос дрожал. — Словно слуга, что украл трон господина, боится она его возвращения. Наруто похолодел. Боится? Меня? Почему? — Я не хочу, чтобы она боялась, — тихо сказал Наруто. — Я не хочу быть... кем-то страшным. Йода посмотрел на него долгим взглядом: — Но страшен ты, юный Наруто. Не по злобе своей. Не по желанию. Но по природе. В тебе спит нечто древнее. Нечто, что старше этой галактики. — Довольно, — прервал Энакин, видя, как Наруто бледнеет. — Ему нужен покой. Мэйс Винду хотел возразить, но Йода поднял руку: — Прав Энакин. Отдыхать должен мальчик. Говорить будем позже. Мастера направились к выходу. У двери Энакин обернулся: — Наруто. Ты не виноват. Ты защищал своих друзей. Это то, что делают джедаи. Он задержался ещё на мгновение, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. Дверь медленно закрылась с тихим шипением.

[НАРУТО ОДИН] Тишина медблока давила на уши. Где-то вдалеке попискивали мониторы. Чьи-то шаги эхом отдавались в коридоре. Наруто лежал, глядя в потолок. Кайра в коме. Из-за меня. Она прикрыла меня. Приняла удар вместо меня. И теперь она может никогда не проснуться. Он сжал простыни. Почему? Почему я снова не смог защитить? Мысль пришла сама — из ниоткуда. Снова? Что значит "снова"? В голове не было имён. Только обрывки ощущений: Холод металла. Чья-то кровь на руках. Невыносимая тишина. Кто-то падает. Кто-то кричит его имя. Кто-то... умирает. В самой глубине души пульсировала одна мысль: «Я их не спас». Но кто они? Почему он чувствует эту вину? Почему его душа кровоточит от боли, которую он не помнит? — Я не хочу быть хозяином этой силы... — прошептал Наруто, и слёзы покатились по щекам. — Я просто хочу, чтобы друзья были живы. Чтобы... чтобы больше никто не умирал за меня. Слёзы жгли. Руки дрожали. Где-то глубоко внутри, в темноте подсознания, что-то шевельнулось.

[ВНУТРИ — ПОДСОЗНАНИЕ НАРУТО] Тьма. Вода под ногами — чёрная, неподвижная, как зеркало. Огромные золотые прутья, уходящие в бесконечность. За решёткой — тень. Огромная. Звериная. Два алых глаза вспыхнули в темноте. — Одно без другого невозможно, мальчишка. Голос был глубоким, женским, гипнотическим. Наруто не видел говорящего. Только глаза. Красные. Горящие. И очертания — огромные, нечеловеческие. Уши. Острые. Лисьи. Что-то извивалось за спиной тени — длинные, гибкие формы. Хвосты. Много хвостов. — В мире, который боится тебя, — продолжил голос, — только сила даёт право на жизнь тем, кто тебе дорог. Тень двинулась ближе к решётке. Огромная морда. Клыки, длинные, как мечи. Лиса. Девять хвостов медленно извивались за её спиной. — Если ты останешься слабым... Голос стал холоднее. — ...ты будешь лишь смотреть, как тени поглощают тех, кто рядом с тобой. Снова. И снова. И снова. Наруто хотел спросить — кто она, что она знает, почему говорит так, будто знает его боль. Но голос не шёл. Тень отступила вглубь клетки. Глаза погасли. Тьма поглотила всё.

[КУРАМА] Лиса улеглась на лапы, глядя на тёмную воду под ногами. «Всё тот же упрямец...» — пронеслось в её сознании. «Винишь себя за то, чего не помнишь. Оплакиваешь тех, чьих лиц не видишь. Кровоточишь от боли, которая принадлежит не этой жизни». Курама прикрыла глаза. На мгновение — вспышка воспоминания: Битва. Руины. Дым. Наруто, семнадцать лет, стоит один среди тел. Саске рассыпается пеплом, протягивая руку. Сакура падает, не дотянувшись до него. Какаши закрывает глаза навсегда. Крик. Отчаяние. Смерть. И тьма. Курама открыла глаза, тяжело выдохнув. Она помнила всё. Каждое имя. Каждое лицо. Каждую смерть. Она прошла через это вместе с ним. Умерла вместе с ним. Переродилась вместе с ним. Но разница была в одном: Её память осталась нетронутой. А его — запечатана. Хагоромо сделал это намеренно. Чтобы дать мальчишке шанс на новое начало. Чтобы он мог жить, не неся груз войны. Но печати слабели. С каждым днём. С каждой эмоцией. С каждой потерей. Кайра в коме была последней каплей. Скоро... очень скоро... память вернётся. Курама повернула голову, глядя вглубь печати. Туда, где за множеством слоёв барьеров, за печатями Хагоромо, в изолированном пространстве вне досягаемости — — сидела фигура. Неподвижная. Молчаливая. Юноша, семнадцать лет. Оборванный оранжевый жилет. Протектор на лбу с символом Листа. Светлые волосы, растрёпанные. Лицо — маска невыразимой скорби. Наруто Узумаки. Настоящий. Тот, кто погиб в битве с Кагуей. Призрак прошлой жизни. Курама видела его. Чувствовала его присутствие. Она знала его лучше, чем кто-либо. Прошла с ним через войну. Умерла вместе с ним. Переродилась вместе с ним. Но она также знала правду, которую не знал даже он: Когда воспоминания вернутся... ...он исчезнет. Навсегда. — Ты знаешь, да? — тихо сказала Курама в темноту. Фигура не ответила. Не пошевелилась. Но Курама чувствовала. Он знает. Он всегда знал. С момента реинкарнации. С момента, когда Хагоромо запечатал его здесь, в глубине подсознания младшего воплощения. Он знал, что это временно. Что он — всего лишь хранитель памяти. Что когда придёт время, он передаст всё младшему "я" — — и растворится. Исчезнет. Умрёт окончательно. — Видела, что он натворил на Тайлосе? — спросила Курама, и её голос дрогнул. Фигура не ответила. Но Курама видела. Видела его спокойное лицо. Видела его закрытые глаза. Видела его принятие. Да. Он готов. — Идиот, — прошептала лиса, и в её голосе прозвучала боль. — Ты всегда был готов умереть ради других. Она прикрыла глаза. Ещё одна вспышка: Хагоромо. Место между жизнью и смертью. «Ты переродишься, Наруто. Но твоя память будет запечатана. Чтобы защитить тебя. Чтобы дать тебе шанс на новое начало». «А что с моими воспоминаниями?» «Они останутся. Внутри тебя. Как отдельная сущность. Когда придёт время — ты встретишь себя прошлого. Он передаст тебе всё». «И что с ним будет?» Пауза. Тяжёлая. «Он исчезнет. Его миссия будет выполнена. Две части станут одной». Наруто кивнул. Принял. Как всегда. Курама открыла глаза, и слёзы — да, даже у неё — блеснули в уголках. — Печати трещат, — сказала она тихо. — Быстрее, чем мы думали. Кайра в коме стала триггером. Его боль ускорила процесс. Она посмотрела на фигуру. — Скоро мальчишка встретит тебя. И ты передашь ему всё. Все воспоминания. Всю боль. Все имена. Голос Курамы стал тише. Дрогнул. — А потом... ты уйдёшь. Слеза скатилась по её морде. — И я больше никогда тебя не увижу. Фигура в глубине не пошевелилась. Но Курама почувствовала. Тепло. Слабое, едва ощутимое, но реальное. Будто он пытался сказать: «Всё будет хорошо, Курама. Я не исчезну. Я стану частью него. Буду жить в нём. В его воспоминаниях. В его силе. В его сердце». Курама сжала лапы. — Идиот, — прошептала она снова, но на этот раз — с теплотой. — Ты всегда находил способ сделать свою жертву звучать как подарок. Она медленно поднялась. Девять хвостов извивались за её спиной. — Хорошо. Тогда я буду рядом. Когда придёт время. Когда печати рухнут. Когда вы встретитесь. Курама посмотрела на фигуру в последний раз. — Я поймаю его, когда он сломается. Я помогу ему принять твою жертву. Я буду с ним. Как ты просил. Пауза. Долгая. Тяжёлая. — Прощай, старый друг. Курама легла, свернувшись кольцом. Она прикрыла глаза и погрузилась в сон. Но даже во сне она чувствовала: Буря приближается. И когда она придёт, один Наруто исчезнет, чтобы другой стал целым. Жертва. Снова жертва. Как всегда.

[ДАЛЕКО ПОЗАДИ КЛЕТКИ] Там, где тьма была абсолютной, где даже Курама не могла дотянуться сенсорикой, за множеством слоёв печатей Хагоромо, в изолированном пространстве — — фигура продолжала сидеть. Наруто Узумаки. Семнадцать лет. Настоящий. Он не двигался. Не дышал. Ждал. Терпеливо. Бесконечно терпеливо. Будто у него была вечность. Его лицо было спокойным. Принимающим. Он знал, что исчезнет. Знал, что это его последняя миссия. Передать всё младшему воплощению. И уйти. Навсегда. Но он не боялся. Он прошёл через ад войны. Потерял всех. Умер. Ещё одна смерть... что она значит? Если это даст мальчишке шанс. Шанс исправить прошлое. Шанс спасти тех, кого он не смог. Тогда... пусть будет так. Фигура чуть наклонила голову — — будто слушая слова Курамы. «Прощай, старый друг». Губы фигуры чуть дрогнули. Не улыбка. Но что-то близкое. Прощай, Курама. Позаботься о нём. Когда я уйду. Фигура снова застыла. Неподвижная. Молчаливая. Ждущая.

[ВОЗВРАЩЕНИЕ В РЕАЛЬНОСТЬ] Медблок Храма джедаев. Наруто лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша. Усталость накрыла его, как тяжёлое одеяло. Но перед тем, как провалиться в сон, на мгновение... ...он почувствовал что-то странное. Будто кто-то смотрит на него. Не снаружи. Изнутри. Из глубины его души. Взгляд был тяжёлым. Грустным. Понимающим. Будто кто-то, кто знает его боль, молча говорит: «Я понимаю. Я тоже терял». Наруто открыл глаза. Никого. Только пустая палата и тишина медицинских приборов. Показалось? Он снова закрыл глаза.

Дверь палаты зашипела, открываясь. Наруто вздрогнул, открыв глаза. В палату вошла девочка-тогрута с яркой оранжевой кожей и белыми монтралами. Около четырнадцати лет. Голубые глаза смотрели с любопытством. На поясе — световой меч падавана. — Ты Наруто, да? — она бесцеремонно подошла к кровати и уселась на край, скрестив ноги. — Я... да, — кивнул Наруто, всё ещё немного ошарашенный. — Я Асока Тано, — она показала большой палец вверх. — Падаван мастера Скайуокера. Теперь мы с тобой... того... типа одна команда, понял? Она наклонилась ближе, монтралы качнулись. — Что с Силой? — спросила она с неподдельным интересом. — Она такая тихая рядом с тобой. Почти... не чувствуется. Это пугает. Пауза. Улыбка. — И это круто! Наруто моргнул: — Круто? — Ага! — Асока вскочила. — Слышала, ты вырезал армию наёмников на Тайлосе. Один. Это же невероятно! Её энергия была заразительной. — Не кисни, "Чудо-мальчик". — Она похлопала его по плечу. — Кайра борется. И ты борись. Понял? Наруто посмотрел на неё. Впервые за долгое время... слабо улыбнулся. — Понял. Спасибо, Асока. — Всегда пожалуйста! — Она помахала рукой и выскочила за дверь, оставив лёгкий запах озона от световых мечей. Тишина вернулась. Наруто медленно закрыл глаза. Усталость тянула его в сон. Но перед тем, как провалиться в темноту, он прошептал: — Кайра... подожди меня. Я не дам тебе уйти. Не так, как... Голос сорвался. — ...не так, как их. Он уснул, не зная, что внутри него спит герой забытой войны. Не зная, что сама Вселенная дрожит от его присутствия. Не зная, что далеко, в мёртвых мирах за краем галактики, древняя богиня открыла третий глаз — — и улыбнулась.

________________________________________ Где-то далеко. За краем галактики. В мёртвых мирах, которые забыли даже звёзды. На троне из обсидиана сидела фигура. Женщина. Белые волосы, длинные, касающиеся пола. Два рога на голове — изогнутые, костяные. И третий глаз на лбу. Он открылся. Красный с девятью томоэ. Всевидящий. Она наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то далёкому. «...Наруто Узумаки...» Голос прозвучал в пустоте — женский, холодный, вечный. «Ты вернулся...» Улыбка коснулась её губ. Жуткая. Нечеловеческая. «Хорошо...» «Я подожду, пока ты полностью пробудишься». «А потом...» Третий глаз ярко вспыхнул. «...мы закончим то, что начали». Она закрыла третий глаз. Тьма поглотила всё. ________________________________________ (Конец главы)