Новогодний спецвыпуск

Морозные узлы (Новогодний спецвыпуск)

Абакан в последние дни декабря был похож на хрустальную шкатулку, которую кто–то небрежно встряхнул. Снег падал не спеша, толстыми, пушистыми хлопьями, застилая серость асфальта и крыш идеальным, немым белым полотном. Фонари, украшенные гирляндами в виде ледяных сосулек, зажигались всё раньше, отбрасывая на сугробы тёплые жёлтые круги. Воздух был острым, морозным, пахнущим хвоей с елочных базаров, сладкой ватой и обещанием праздника, который вот–вот должен был грянуть. Но для героев Хакасии праздник пока был синонимом аврала.

»»––––– ❄️☀️ –––––««

Торговый центр «Калина» гудел, как гигантский растревоженный улей. Алина шла по новогоднему ряду, в котором продавались игрушки на елку, гирлянды и так далее. В одной руке, список, в другой кольцо, по которому говорила. – Катя, я тебя умоляю, определись! Шары матовые или с блёстками? – в её голосе звучало привычное, холодное нетерпение, приправленное лёгкой паникой. – Миша сказал, что блёстки, «визуальный шум и излишняя рефлексия», Агнес и Даша доверились моему вкусу, Кэйт всё равно, Ден просто пожал плечами и сказал «бери то, что дешевле». А Дениса я даже спрашивать не стала. Это не помощь! Голос Кати в трубке был тёплым и умиротворяющим, будто чашка какао: – Алиш, выдохни. Возьми матовые красные и серебряные. Классика. И пару коробок с блёстками для ёлки, чтобы Миша потом ворчал, но любовался. Как там Иван? Алина обернулась к своему блондинистому парню, который покорно нёс три пакета с гирляндами и смотрел на неё с любовь и лёгкой усталостью в глазах от похода по магазинам. – Выживает. Помогает – бросила она в трубку, но уголок её губ дрогнул в едва уловимой улыбке. – Ладно, везите продукты, мы тут ещё за хозтоварами…

»»––––– 🎶 –––––««

Абаканский дворец молодёжи. В зрительном зале пахло пылью, старым бархатом и нервным потом артистов. Денис, забравшись на высокую стремянку, ковырялся в паутине проводов над световой фермой. Внизу режиссёр новогоднего спектакля, размахивая руками, орал на кого–то из актёров. – ...и чтобы это было празднично, бл*ть, а не как похороны Деда Мороза! – гремел его голос. Денис флегматично переключил тумблер на пульте. На сцене вспыхнули софиты, залив её мягким золотым светом. Он удовлетворённо хмыкнул, достал из кармана крошечный магнитный динамик и прикрепил его к металлической балке. Динамик тихо заиграл сложную джазовую импровизацию только для него. Он закрыл глаза на секунду, отгородившись от хаоса чистотой звука. Работа есть работа.

»»––––– 🌐 –––––««

Студия «Абакан–24» напоминала муравейник, атакованный стихийным бедствием. Миша, с наушником в одном ухе и планшетом в руках, стоял за спиной ведущей и смотрел на мониторы. На одном график падения продаж ёлок, на другом прямая трансляция хоккейного матча. – Алиса, приём, – сказал он в микрошек, его голос был ровным, но в нём слышалось привычное напряжение. – Ты сместись на три шага вправо, в кадре засвет от гирлянды. Да, вот так. Держим. Говори. Он ловил ритм, цифры, углы, свет. Новый год для него был не сказкой, а набором переменных, которые нужно было удержать в стабильном состоянии. Пока всё сходилось.

»»––––– 🍃 👁️🌹 –––––««

Аудитория в музыкальном колледже была украшена куда скромнее, чем городские улицы. Даша аккуратно вешала на искусственную ёлку самодельные игрушки из шишек и окрашенных макарон, которые делали первокурсники. Агнес, стоя на стуле, пыталась прицепить на макушку кривоватую звезду из фольги. Кэйт, которая просто пришла за компанию, прислонившись к роялю, наблюдала за этим с характерной полуулыбкой. – Левее, – сухо бросила Кэйт. – Нет, теперь тебя вообще переклинило. Даша, скажи ей, что перфекционизм, удел скучных людей. – Она просто хочет, чтобы было красиво, – мягко парировала Даша, поправляя гирлянду. – Красиво будет, когда мы всё это благополучно кончим и пойдём пить глинтвейн, – проворчала Кэйт, но взяла со стула ещё одну гирлянду и протянула Агнес. – Держи, страдалица. Когда работа была почти закончена, Даша, вытирая руки о джинсы, осторожно спросила: – Агнес, как у вас с Деном? Всё… хорошо? Агнес, слезая со стула, засветилась улыбкой, но потом её взгляд стал задумчивым. – Всё… волшебно. Он… он другой, когда мы одни. Но иногда… будто отключается. Смотрит сквозь меня. Или шутит так, что потом сам замолкает и уходит в себя. Кэйт фыркнула: – Ну, он же наш принц. Драматизм – его второе имя. Стоит ли удивляться? – Кэйт, – мягко, но с укором сказала Даша. – У него… был плохой опыт. Очень. Агнес насторожилась. Даша вздохнула и, убедившись, что в аудитории больше никого нет, тихо начала: – Это было года три назад. Настя. Он влюбился по уши. А она… она была как красивой, но ядовитой лианой. Сначала, комплименты, восхищение, потом, мелкие уколы при друзьях. Потом… она примкнула к тому, с кем мы воевали. И в самый последний момент она сказала ему прямо в лицо… что он – разрушение. Что он ужасный принц и ужасный человек. Что от него одни руины и пепел. В аудитории повисла тишина. Агнес смотрела на Дашу широко раскрытыми глазами. – Мы… мы были вынуждены остановить её. Вместе со злодеем, – голос Даши дрогнул. – Он её любил. И часть его там, кажется, и осталась. Замороженная. Он не такой, Агнес. Он боится своей силы, потому что её уже использовали, чтобы его сломать. И он боится… что сломает тебя. Агнес молчала, переваривая услышанное. Потом твёрдо кивнула. – Он не сломает. Потому что я не Настя.

»»––––– 🔥🌹 –––––««

Кабинет Дена в правительстве в этот вечер напоминал штаб по подготовке к обороне, а не празднику. Бумаги были разбросаны повсюду, на мониторе – проект бюджета на следующий квартал. Ден сидел, вцепившись пальцами в волосы, когда дверь тихо приоткрылась. – Ваше Высочество, вас беспокоит…. Агнес, – прозвучал с порога голосок, полный фальшивой почтительности. Ден не поднял голову, но уголки его губ дрогнули. – Опять? И что же ей нужно от бедного, замученного принца? – О, много чего, – Агнес скользнула внутрь и закрыла дверь. – Например, выяснить, почему он не отвечает на сообщения о цветах гирлянд. – Потому что я верю в безупречный вкус нашей принцессы Алины, – наконец поднял на неё взгляд Ден. В его усталых глазах вспыхнули знакомые искорки. – Или ты пришла снова подглядывать, как я работаю? Уже всё знаешь: с утра до вечера, скука смертная, бумаги, цифры… – Ага, особенно скучно было в тот раз, в августе, когда ты… – Агнес подошла к столу и без приглашения уселась на его край, помахивая ногой. – …разбирался со своими «бумагами» весьма… творчески. Ден покраснел, но не смутился. Он отодвинулся от стола на кресле и потянул её к себе за талию. – Мстительная, я смотрю. И подглядывать нехорошо. Надо участвовать. Их лица сблизились. Дыхание смешалось. В этот самый момент дверь резко распахнулась, и на пороге застыла секретарша с папкой в руках. Она увидела Агнес, сидящую на столе, Дена, чьи руки были на её талии, и их лица в сантиметрах друг от друга. Её лицо стало малиновым. – Я… я… – она захлопнула дверь так быстро, как только могла. Через секунду раздался чёткий, деловой стук. Ден и Агнес расхохотались. Он отпустил её, Агнес спрыгнула со стола, поправляя кофту. – Войдите! – крикнул Ден, делая вид, что изучает документы. Секретарша вошла, глядя куда–то в пространство над их головами. – Ден Алексеевич, вас… к вам просится человек. Директор базы отдыха «Приисковый». Говорит, дело срочное и… праздничное. Директор оказался полным, лысеющим мужчиной с честным, но измождённым лицом обывателя. Он нервно теребил шапку в руках. – Ваше Высочество, простите за беспокойство в канун… Дело в том, что у нас на базе… беда. Люди пропадают. Постояльцы, персонал. Богатые, с деньгами, некоторые… с особенностями, как вы. – он многозначительно посмотрел на Дена. – Полиция разводит руками, следов нет. Я… я обычный человек, я не могу… Но у нас забронировано всё на Новый год, очень важные гости! Катастрофа! – И что вы хотите от меня? – спросил Ден, его игривость сменилась деловой холодностью. – Я подумал… Вы и ваша команда, «Глим». Вы могли бы приехать как… почетные гости. Провести небольшое новогоднее шоу для публики. А на самом деле… – директор понизил голос до шёпота. – Разобраться. Незаметно. Я всё оплачу, условия лучшие! Ден перевёл взгляд на Агнес, потом снова на директора. В его глазах зажглась знакомая, острая искра интереса. – Шоу, говорите? – он усмехнулся. – Ладно. Поработаем в новогоднюю ночь. Устроим себе каникулы.

»»––––– ❄️☀️🎶 🔥🌹 🌐 🍃 👁️ –––––««

Вечером того же дня вся команда Глим собралась в квартире Дена. Новогодние покупки Алины и Кати валялись в углу, создавая атмосферу хаотичного праздника. Ден пересказал суть предложения. – Пропадают люди? Богатые маги? – Миша сразу насторожился, его пальцы уже потянулись к невидимой клавиатуре. – Это не случайные ограбления. Слишком специфично. – А нам предлагают роль артистов и сыщиков в одном флаконе, – Кэйт скривила губы. – Очаровательно. Я так и представляю, как буду читать мысли какого-нибудь олигарха…мужлана… – Зато условия, говорят, отличные, – Катя попыталась найти позитив. – Тайга, воздух, можно немного отдохнуть… перед расследованием. – Отдых – это когда ты не ждёшь, что из–за каждого сугроба на тебя прыгнет очередной «специфичный» похититель, – парировала Алина, но в её глазах тоже читался интерес. Сложная задача всегда её заводила. – Я за, – неожиданно чётко сказал Денис. – Свет и звук в зале я оценю. Может, хоть акустика будет нормальная, а не как в нашем дворце молодёжи. Да и… смена обстановки не помешает. Даша молча кивнула, глядя на Мишу. Он встретил её взгляд и после секундной паузы коротко согласился: – Логистику и анализ местности возьму на себя. Ден посмотрел на Агнес. Та улыбнулась и пожала плечами: – Я уже в деле, куда ж я денусь. Только обещай, что моя роль в шоу будет минимальной. Публичные выступления – это не моё. – Обещаю, – ухмыльнулся Ден. Пока Ден говорил, Катя незаметно налила всем чаю. Поднеся кружку Алине, она шепнула: – Держи, ты вся заледенела от нервов. Алина, которая только что с азартом тыкала пальцем в схему базы на планшете, доказывая Мише оптимальные точки для патруля, вдруг замолкла. Она оторвалась от экрана, взяла чашку и сделала глоток, а потом с внезапной хитрой ухмылкой ткнула Катю в бок в ответ. – Я не заледенела, я разминаюсь. Представляешь, мы будем работать под прикрытием! Это же как в шпионском боевике! – её глаза сверкнули огоньком, который вспыхивал перед сложной миссией. – Только, ради всего святого, ты…– она указала на Дениса – Никаких импровизаций с освещением, как в прошлый раз, – тут же добавила она, строго указывая пальцем на Дениса, который невинно закатил глаза. Она активировала кольцо, позвонила своему парню и вышла из комнаты, чтобы ему рассказать о предстоящем приключении. Решение было принято. На следующий день, загрузив вещи в разномастные сумки и рюкзаки (Миша настоял на отдельном чемодане для оборудования), они выдвинулись в сторону тайги.

»»––––– 🎄–––––««

Дорога заняла несколько часов. Пейзаж за окном машины медленно менялся: ухоженные городские окраины сменились заснеженными полями, а затем их начала обступать стена тёмно-зелёного, припорошенного инеем леса. Даша рассматривала спящую природу через окно и сказала: – Ощущение тишины – Интересно, – отозвался Миша, не отрываясь от планшета, на котором уже строилась трёхмерная модель базы. – Если экстраполировать твоё ощущение «тишины» на биоэнергетические паттерны, это может быть зона подавленной жизнедеятельности. Не смерть, а... глубокий анабиоз. – он протянул ей планшет, показывая график, и их пальцы ненадолго соприкоснулись на прохладном стекле. – Смотри, вот здесь, где ты указала. Совпадение 87%. Даша внимательно посмотрела на графики, которые были для неё скорее абстрактным, но красивым узором. Она мягко улыбнулась, глядя уже не на экран, а в окно на мелькающие сосны. – Ты всегда находишь сложные слова для простых вещей. Для меня это не «анабиоз». Это будто дерево, которое не спит зимой, а... затаило дыхание». Миша замер на секунду, его обычно сосредоточенное лицо смягчилось. Он отложил планшет. – Затаившее дыхание дерево, – повторил он тише, как бы пробуя эту фразу на вкус. Его взгляд стал пристальным и тёплым. – Это не объяснение, – поправил он тише, его взгляд стал пристальным и тёплым. – Это подтверждение. Самая высокая точность, не у датчиков. Она  здесь. Он нежно коснулся её ладони. – Твои чувства, это самые точные исходные данные, которые у меня есть. Воздух стал настолько чистым, что поначалу даже кружилась голова. – Черт, тут даже дышится по–другому, – выдохнул Денис, приоткрыв окно. – Тишина… настоящая. – Не обольщайся, противно холодно – проворчала Кэйт с заднего сиденья. Наконец, показался указатель «База отдыха «Приисковый». Их встретили высокие резные ворота и аллея, ведущая к центральному комплексу из тёплого дерева и камня. Всё сияло огнями гирлянд, на крыльце красовались ледяные фигуры оленей, а с горы доносился весёлый гул сноубордистов. – Похоже на открытку, – констатировала Алина, оценивающим взглядом окидывая территорию. – Стандартный маркетинг, – отозвался Миша, уже доставая свой планшет–сканер. – Но магический фон действительно неоднородный. Есть зоны «затишья». Интересно. Их расселили по уютным домикам с каминами. Размещение прошло со смешками и подколами: – Кэйт, только попробуй читать мои мысли всю ночь, я тебе эту подушку… – начал Денис, занося вещи в их домик. – Успокойся, философ, твои мысли и так громче музыки, – парировала Кэйт, но уголок её губ дрогнул. – Я лучше посплю. В домике у Миши и Даши воцарилась рабочая атмосфера. Миша расставлял датчики на подоконниках, а Даша, присев на ковёр, мягко положила ладони на деревянный пол, будто слушая дыхание самого здания. – Древесина старая, спокойная, – тихо сказала она. – Но есть… пятна. Как будто где–то здесь часто бывает очень тихо. Не естественная тишина леса. Другая. В самом большом домике у Дена и Агнес пахло хвоей и свежестью. Агнес, сбросив куртку, тут же повалилась на огромную кровать. – Боже, это же целое логово! Нам тут вдвоём точно не тесно. Ден подошёл к окну, глядя на заснеженные ели. – Красиво. Слишком спокойно для места, где пропадают люди. Будто его отмыли и выставили на показ. Чувствуешь? – Чувствую, что директор нервничал не просто так, – вздохнула Агнес, подходя к нему сзади и обнимая за талию. – Но мы же справимся. У нас же есть план «А» – блеснуть талантами, и план «Б» – спалить всё к чертям, если что. Ден усмехнулся, повернувшись и прижавшись лбом к её лбу. – Всегда знаешь, что сказать, сталкерша. После обеда, где директор лично их обслуживал и бросал тревожные взгляды на богатых постояльцев, Глим разделились. Команда «развлечений» (Ден, Агнес, Алина, Денис) отправилась осваивать склоны. Команда «расследования» (Миша, Кэйт, Даша, Катя) приступила к планомерному сбору данных. На склоне творился хаос. Алина, облачённая в идеально сидящий горнолыжный костюм, скользила по трассе с грацией лебедя и скоростью пули. Денис, пытаясь её догнать, на втором же повороте совершил эффектный кульбит в сугроб. – Эй, музыкальный гений! – крикнула ему Алина, тормозя рядом. – Лыжи – это не гитара, на них не надо давить всеми ладами! И уж точно не нужно пытаться импровизировать на спуске! Денис, отплевываясь от снега, сел и с вызовом посмотрел на неё. – Зато я падаю с артистизмом! Ты слышала этот аккорд? «Бух–чих–бл*ть» – чистый авангард! Бетховен бы оценил! – Бетховен бы оглох ещё сильнее, – парировала с раздражением Алина, но не удержалась от улыбки. Неподалёку Ден терпеливо (или почти терпеливо) пытался поставить Агнес на лыжи. – Колени согни, а не спину!– он придерживал её за локти, пока она качалась, как тростник на ветру. – У меня ощущение, что у меня ноги как у новорождённого жирафа! – простонала Агнес, в очередной раз шлёпаясь в снег. – И они все в разные стороны хотят! – Жирафы, между прочим, очень грациозные, – парировал Ден, вытаскивая её. – Просто им нужно время, чтобы освоить лыжи. Или сменить вид спорта на что–то более безопасное. Например, сталкерские гонки на костылях. – Ага, а ты будешь убегать? – огрызнулась Агнес, но глаза её смеялись. – Да, – ухмыльнулся он. Тем временем команда «расследования» работала. Миша с Кэйт обошли весь персонал под предлогом интервью для «новогоднего репортажа». Кэйт сканировала мысли, а Миша фиксировал малейшие нестыковки в рассказах. – Все врут, – констатировала Кэйт, когда они отошли в сторону. – Но не по–крупному. Скрывают мелкие кражи со склада, служебные романы, сплетни про гостей. Ничего про исчезновения. Как будто у них в голове на эту тему… глухая стена. – Подавление, – тихо сказал Миша. – Кто–то или что–то не даёт им даже думать об этом. Не физически, а ментально. Это мощно. Даша с Катей тем временем общались с постояльцами на «нейтральные» темы – о погоде, о впечатлениях. Катя своим солнечным нравом расположила к себе пару пожилых магов–коллекционеров, а Даша, казалось, просто любовалась природой, но её чутьё улавливало следы странной, «неживой» тишины возле некоторых коттеджей – тех самых, где жили пропавшие. Вечером они собрались в домике у Дена, чтобы обменяться находками. Обстановка была мрачноватой. – Значит, наш параноидальный директор не просто так паникует, – подвёл итог Ден, когда все выложили информацию. – Кто–то здесь систематически охотится на богатых магов. Без шума, без паники. И делает это так чисто, что даже мысли у людей вышибает. – Завтра шоу, – сказала Алина. – Мы будем на виду. Нужно быть готовыми ко всему. – Я подготовлю для каждого портативный маячок, – сказал Миша. – Маленький, на случай если связь или магия заглохнут. – А я постараюсь не уснуть от скуки, слушая, как Денис фальшивит, – добавила Кэйт, но без привычной ехидцы. Она была сосредоточена. Ночь перед выступлением прошла по–разному. У Миши и Даши было тихо: они сидели перед камином, и Даша рассказывала ему о редких лишайниках на соснах вокруг. Миша слушал, изредка вставляя технические термины о составе почвы, и это был их идеальный, спокойный диалог. У Дена и Агнес царила смесь лёгкого флирта и близости. – Признавайся, сколько раз ты за мной шпионила, пока я не знал? – Ден лёг на кровать, закинув руки за голову. – Ох, – Агнес пристроилась рядом, рисуя узоры на его груди. – Раз пятьдесят? Сто? Я знала твоё расписание лучше, чем ты сам. Любимый кофе, маршрут до работы, даже то, в каких трусах ты ходишь в спортзал. Ден приподнял бровь, изображая шок. – Это уже не сталкерство, это… фетишизм высшей пробы. Мне почти страшно. – Правильно бойся, – она наклонилась к его уху. – Я ведь до сих пор всё знаю. И если завтра на тебя слишком много дам будут заглядываться, я… применю свои сталкерские навыки. – Обещаю вести себя прилично, ваше высочество сталкерского цеха, – пообещал он, целуя её в лоб. Но в его глазах мелькнула тень. Он думал о пропавших. О том, что завтра Агнес тоже будет на виду. А в соседнем домике у Кэйт и Дениса не было разговоров вовсе. Там был смех, прерывающийся поцелуями, звук падающей на пол одежды и саркастический комментарий Кэйт: – Тише, герой, а то нас примут за ещё одну исчезнувшую пару… по более приятной причине. Это была их отдушина, их способ сбросить напряжение перед боем, который мог случиться завтра. Утром за завтраком директор, бледный как полотно, сообщил шёпотом: «Пропала ещё одна. Целая семья. Ночью. Как сквозь землю». Настроение у Глим стало стальным. Игра началась по–настоящему. Вечер. Главный зал базы, стилизованный под охотничий домик с тяжёлыми балками и огромными каминами, был полон. Воздух гудел от разговоров, звенел хрусталем, пахло дорогим парфюмом, жареным на вертеле мясом и безумными деньгами. Глим разделились: Миша, Кэйт и Катя растворились в тени на втором ярусе, за колоннами, откуда был обзор на весь зал. Ден и Агнес, одетые в элегантные, но не кричащие наряды, заняли столик недалеко от выхода. Алина, Даша и Денис нервничали за кулисами. – Много глаз, – прошептала Агнес, прижимаясь к Дену. – И все они… пустые. Или жадные. – А стелкарить меня одного было приятнее? – пошутил он, но его рука нашла её под столом и сжала. – Ничего. Просто шоу. Держись рядом. Директор вышел на импровизированную сцену и, слегка заикаясь, представил «особых гостей, легендарную команду «Глим», а также его высочество принца Дена!». Волна восхищённого шёпота, перемешанного с любопытством и снобизмом, прокатилась по залу. Шоу началось. Алина вышла первой. Её голос, холодный и чистый, как горный лёд, заворожил публику с первых нот классического хита. Она держалась с королевским, чуть отстранённым достоинством, и зал замер, покорённый. Даша выступила следующей. Её исполнение народной песни превратилось в магическую симфонию: звуки леса, шелест листьев, пение птиц – всё сплеталось в её голосе, создавая уютную, почти осязаемую ауру. Публика слушала, размягчившись, некоторые даже улыбались. А потом настал черёд Дениса. Он взял гитару, кивнул Алине, которая осталась на сцене для бэк–вокала, и заиграл драйвовую рок–балладу. И тут началось. – Ты на полтона ниже! – грозно прошипела ему Алина между куплетами, сохраняя на лице сияющую улыбку для зала. – Это называется блюзовая нота, стерва! – парировал Денис, не прерывая игры. – Добавь драйва! – Мой драйв – это чистота интонации, а не твои эксперименты с расстроенной гитарой! – А мой эксперимент сейчас закончится тем, что я сыграю соло прямо поверх твоего проигрыша! Их «творческий спор», который публика приняла за часть шоу, едва не сорвался в настоящую перепалку, когда Денис действительно ушёл в импровизацию, а Алина, сверкнув глазами, взяла такую высокую ноту, что у нескольких гостей задребезжали бокалы. Публика взревела от восторга, решив, что это гениально отрепетированная комедийная сценка. За кулисами Катя схватилась за голову, а Миша просто зажмурился. И вот, в небольшой паузе, когда Алина и Денис, всё ещё кидая друг на друга молнии, уходили со сцены, к микрофону неожиданно подошла Агнес. Она не планировала этого. Но что–то внутри подтолкнуло её. Может, желание сделать что–то для Дена здесь и сейчас, среди этой фальшивой роскоши. Она попросила тишины. Зал притих, заинтригованный. И она запела. Без аккомпанемента. Это была не известная песня. Это была её песня. Про огонь, который боится обжечь, про розу, пробившуюся сквозь асфальт равнодушия, про верность, которая не просит доказательств. Она пела тихо, проникновенно, глядя прямо на Дена. В её голосе не было виртуозности Алины, но была такая искренность и незащищённость, что даже самые скептичные гости замерли. Ден смотрел на неё, и в его глазах было что–то большее, чем гордость. Было облегчение. Было признание. (Куплет) Замёрзшие узлы на проводах декабря, И лёд на стекле повторяет рисунок твоих руин. Ты шутишь, а потом уходишь в себя до утра, Боишься разжать кулаки, отпустить свой плен. Ты принц без короны, наследник тишины, Забывший, как пахнет победа, запомнивший только войну. Твоя крепость из цифр и отчётов до самой луны, А я научилась читать паузы. Я всё равно не уйду. (Припев) Пусть говорят, что ты – пепел, что ты – снежная мгла, Что от тебя остаются лишь трещины да темнота. Но я – не хрусталь, я – роза, что сквозь асфальт проросла, И мне не страшны твои бури. Мне важна твоя душа. Алина и Даша почти сразу перевели взгляд на Дена и улыбаясь переглянулись. Ден сидел на своем месте и не отрываясь слушал, слушал голос, слушал слова. На его глазах образовались слезинки. И вот, когда последняя нота растворилась в тишине, и зал взорвался аплодисментами, из глубины зала поднялся мужчина. Дорогой смокинг, уверенная, почти развязная походка. Его лицо расплылось в улыбке, но глаза оставались холодными, оценивающими. – Браво, брависсимо! – его голос перекрыл аплодисменты. – Такой голосок… чистый, натуральный. И такой свежий цветочек! Дорогой принц, – он повернулся к Дену. – Вы не против, если я вашей прелестной фее… выражу свой восторг более предметно? Он, может, и не знает, какая это редкость – ненаигранный талант! Он уже протягивал руку, чтобы помочь Агнес сойти со сцены, а его взгляд скользил по ней, как по товару. Агнес отшатнулась, растерянная. Ден встал. Это не было резким движением. Оно было обманчиво плавным, как подъём лезвия из ножен. Его стул с тихим скрипом отъехал назад, но звук потонул во внезапно наступившей гробовой тишине зала. Все взгляды, секунду назад умилённо устремлённые на Агнес, теперь с напряжённым любопытством переметнулись на принца и на мужчину в смокинге. – Против? – голос Дена был тихим, ровным, но он резал воздух, как стальная струна. Он не повышал тон, но каждый слог звучал с ледяной, не допускающей возражений чёткостью. – Я не просто против. Я категорически не рекомендую. Он сделал один шаг, затем второй, встал между Агнес и незнакомцем. Его осанка, обычно чуть сутулая от усталости, выпрямилась. Он не был сейчас оликорном в сияющих доспехах. Он был молодым человеком в чёрном пиджаке. Но в его голубых глазах плескалось то самое пламя, которое могло переплавить камень. И все в зале это почувствовали. Мужчина в смокинге замер, его ухмылка слегка сползла. Он попытался парировать, разводя руками в фальшивом жесте невинности: – Ваше Высочество, я всего лишь хотел выразить восхищение! Мы же все здесь ценители прекрасного, не так ли? Ваша спутница… – Моя спутница, – перебил Ден, и в его голосе впервые прозвучала сталь, – Только что подарила всем нам момент настоящей красоты. Не купленной, не наигранной. И этот момент закончен. Он принадлежит ей. И мне. – он слегка повернул голову к Агнес, не отводя взгляда от мужчины. – Агнес. Иди за кулисы, пожалуйста. Его тон, обращённый к ней, был совсем другим – мягким, почти нежным, но в нём слышалась не просьба, а уверенность. Агнес, всё ещё взволнованная, но уже собравшаяся, кивнула и быстро, не глядя по сторонам, сошла со сцены и скрылась в тенях за кулисами, где её тут же встретила Катя. Мужчина попытался сохранить лицо. Он фыркнул, сделал вид, что поправляет галстук. – Как принц скажет. Чувство собственности, понятное дело. Жаль, публике редко показывают такие… алмазы в неогранённом виде. Ден ничего не ответил. Он просто смотрел на него. Молча. Несколько секунд, которые показались вечностью. Взгляд Дена был пустым и тяжёлым, как свинец, который сопровождался огненными икрами в его глазах. В его взгляде была угроза. Мужчине стало не по себе. Он откашлялся, пробормотал что–то невразумительное про «прекрасный вечер» и ретировался к своему столику, чувствуя на спине десятки любопытных и насмешливых взглядов. Директор, вспотевший от ужаса, бросился на сцену, хватая микрофон. – А теперь, дорогие гости, фейерверк на свежем воздухе! Приглашаем всех на площадку! Началась суматоха сбора, звон бокалов, шум толпы, устремившейся к выходам. Кризис был временно отведён. Денис собирал свои кабели, когда почувствовал на себе взгляд. Кэйт стояла рядом, прислонившись к колонне. – Ну что, философ? – начала она с привычной ехидцей, но голос звучал приглушённо. – Нагляделся на красивую жизнь? Он выпрямился и взглянул на неё. Не на маску сарказма, а прямо в глаза, где плескалась усталость и та же, что и у него, неприязнь к этой фальши. – Я нагляделся на то, как красивая обёртка пытается скрыть отсутствие музыки внутри, – тихо сказал он. – А ты? Наслушалась приятных мыслей? Кэйт на секунду сбросила маску, и в её взгляде мелькнуло что–то почти беззащитное. – Только шум. Белый шум дорогих желаний. И один очень громкий, чистый страх за неё и ярость, – она кивнула в сторону, где скрылись Ден и Агнес. – Это было… громко – больше Денис ничего не сказал, просто протянул ей нераспечатанную бутылку воды. Их пальцы коснулись на секунду – тихий, понятный обоим жест поддержки.

»»––––– 🎄–––––««

Спустя какое-то время Кэйт вернулась на второй ярус, за колонну, но тут резко схватилась за виски. – Чёрт… Все мысли… просто отключились. Как щелчком. – она открыла глаза, в которых плескались фиолетовые искры замешательства. – Не «заглушились». Именно отключились. У всех. В момент, когда тот козёл подошёл к Агнес, а потом когда Ден встал… на секунду в зале воцарилась абсолютная ментальная тишина. Как в звукоизолированной камере. Миша, не отрываясь от экрана планшета, где сводились данные с его датчиков, кивнул. – Подтверждаю. Магический фон в радиусе 50 метров от сцены испытал кратковременный, но мощный спад. Не подавление, а… поглощение. Энергия не рассеялась, а была аккуратно, целенаправленно изъята. Как будто кто–то взял и выключил рубильник. – Поглощение? – Катя нахмурилась. – Но зачем? Чтобы не дать Кэйт подслушать что–то в тот момент? Или… – Или чтобы скрыть собственный след, – тихо закончила за неё Даша, стоявшая рядом и смотрящая вниз на расходящуюся толпу. – Кто бы это ни делал, он не хотел, чтобы в момент конфликта или сразу после него что–то «просочилось». Чувствовал ли он страх? Злорадство? Планы? Он это спрятал. – Значит, наш охотник здесь. В зале. И он настолько силён, что может локально и точечно глушить магию и мысли, – подытожил Миша. – Или у него есть артефакт, позволяющий это делать. Цель – богатые маги. Мотив пока не ясен. Но метод… метод становится понятнее. Он создаёт «окно тишины», чтобы действовать незаметно даже для таких, как Кэйт. Внизу, у бокового выхода, Ден нашёл Агнес. Она прислонилась к стене, дыша чуть учащённо. – Идиот, – выдохнула она, но в её глазах не было страха, а была благодарность и лёгкое возбуждение.– Я сама бы справилась. Напустила бы на него аромат старого сыра и тухлых яиц. – Знаю, – Ден ухмыльнулся, но его лицо оставалось напряжённым. Он взял её за руку, его пальцы были тёплыми и твёрдыми. – Но зачем тратить такой ценный аромат на мусор? Пусть лучше пахнет деньгами и пошлостью, мужлом как и положено. Ты в порядке? – Да. Просто… неприятно. Будто тебя разглядывают под микроскопом и уже присматривают полочку для коллекции. – Никто никуда тебя не положит, – его голос стал тише, но твёрже. – Пока я дышу. И даже после. Ладно. Шоу закончено. Начинается настоящая работа.

»»––––– 🎄–––––««

Толпа гостей, возбуждённая фейерверком и выпивкой, постепенно рассасывалась по корпусам и коттеджам. Глим незаметно собрались в служебном помещении, которое им выделил директор, бывшей котельной, теперь пустой и пыльной. Алина, скинув элегантные туфли и растирая замёрзшие ноги, начала первой: – Этот тип в смокинге – Борис Лаврентьев. Владелец сети магических артефактных салонов в пяти регионах. Богат, как Крёз, и нагл, как сорока. Но он здесь, жив–здоров. Не его стиль – тихо исчезать. Он любит быть на виду. Насколько я поняла. – А вот тот тихий мужчина в углу, что ушёл одним из первых, – подключился Денис, включив голограмму с записи шоу и увеличив фрагмент. – Не узнаю лицо, но… смотрите на его руки. Когда Агнес пела, он не аплодировал. Он трогал перстень на левой руке. Ровно в такт музыки. Как будто… настраивался на её вибрации. Миша тут же наложил данные сканера на изображение. – Перстень – мощный концентратор. Собирает не энергию в чистом виде, а… эмоциональный резонанс. Страх, восторг, волнение. Самую чистую и сильную эмоциональную «вспышку». – Как у вампира, только вместо крови – чувства? – с отвращением спросила Кэйт. – Вполне возможно. А что, если наш похититель – коллекционер? – тихо сказала Даша. Все обернулись к ней. – Не денег. Не артефактов. А… отпечатков. Уникальных магических отпечатков, ауры, таланта. Самых ярких, самых сильных проявлений чужой сущности. Богатые маги часто тщеславны, они любят демонстрировать силу. Исчезли те, кто, возможно, что–то подобное на вечеринке или в приватной обстановке продемонстрировал. Агнес сегодня как раз дала такой чистый, незамутнённый образец. – Значит, он мог сработать, – мрачно заключил Ден. – Или попытаться. Но мы ему помешали. Теперь он либо отступит, либо станет действовать агрессивнее. – Надо проверить весь персонал на предмет подобных артефактов или скрытых магических способностей, – сказал Миша. – Особенно тех, кто имеет доступ ко всем коттеджам. Горничные, официанты, обслуживающий персонал. – Горничные и уборщицы – обычные люди, их мысли прозрачны, как стекло, – отозвалась Кэйт.– А вот официант, который обслуживал наш сектор… У него в голове была каша. Не страх, а… наложение. Как будто он слушал сразу несколько радиопередач. И он носил перчатки. В помещении. Официант. Молодой человек с бесцветными глазами и безупречными манерами, которого они почти не замечали. – Его зовут Лев. Работает здесь сезонно, живёт в посёлке, – тут же выдал информацию Миша, подключившись к базе персонала. – Данные скудные. Сирота. Образование – курсы отельного сервиса. Магический потенциал в анкете не указан, что странно для работы в таком месте. – Маскировка, – прошипел Денис. – Классика. – Или подавление, – добавила Кэйт. – Если он тот, кто умеет гасить чужие способности, то и свои может скрывать.

»»––––– 🎄–––––««

План был прост: Кэйт делится своей силой с Глим на несколько часов, чтобы они могли улавливать эмоции. Катя и Даша под предлогом «поблагодарить за прекрасный вечер» отправятся в служебное общежитие, чтобы вблизи пообщаться с персоналом и попытаться почувствовать что–то своим чутьём. Алина и Денис – проверят периметр на предмет скрытых магических ловушек или следов телепортации. Ден, Агнес, Миша и Кэйт оставались в котельной как центр управления, поддерживая ментальную и техническую связь. Алина и Денис, закутавшись в тёплые куртки, вышли на мороз. Ночь была звёздной, невероятно холодной и тихой. Только хруст снега под ногами нарушал абсолютную тишину. – Знаешь, – сказал Денис, вдруг нарушив молчание, – Весь этот гламур, эти смокинги и декольте – просто очень дорогая упаковка для той же самой человеческой гнили. Только пахнет не дешёвым одеколоном, а деньгами. – Философствуешь? – Алина бросила на него взгляд, в котором мелькнуло нечто похожее на понимание. – Это не гниль. Это пустота. Они покупают эмоции, как этот твой Борис хотел купить впечатление от Агнес. А когда не могут купить – пытаются отнять. Мы, со своими трещинами и проклятой силой… мы хотя бы чувствуем. По–настоящему. Даже когда это больно. Денис посмотрел на неё с неожиданным интересом. – Никогда не думал, что под всей этой королевской мишурой скрывается такой циничный аналитик. – А под твоим напускным пофигизмом – романтик, ищущий чистый звук в мире какофонии, – парировала Алина беззлобно. – Не отвлекайся. Сканируй пространство. Ищи аномалии. Они шли дальше, и странным образом это молчание уже не было напряжённым. Тем временем Катя и Даша, улыбаясь и раздавая комплименты, оказались в тесной комнатке общежития, где собрались несколько горничных и поварят. Воздух пах дешёвым чаем и усталостью. – Ой, девочки, какая вы красота на сцене были! – защебетала одна из горничных. – А принц–то ваш как встал… сердце замерло! Даша мягко улыбалась, но её внутреннее чутьё было настороже. Она чувствовала усталость, зависть, простую человеческую теплоту. Ничего зловещего. Но когда в разговор ненадолго включился Лев, принёсший чайник, Даша почувствовала… пустоту. Не сдержанность, а именно пустоту. Как будто на месте человека был аккуратный, ничем не пахнущий слепок. И её собственная связь с природой, с жизнью вокруг, на мгновение стала приглушённой, словно её накрыли стеклянным колпаком. Она встретилась взглядом с Катей. Та чуть заметно кивнула. Они почувствовали одно и то же. В котельной Кэйт внезапно вскрикнула и схватилась за голову. Ден обернулся и не нашел Агнес. – Где Агнес? – спросил Ден и его глаза начали загораться. – Он… он её нашёл! Мысленный след… панику… Агнес! – сжимала виски Кэйт В ту же секунду все маячки, кроме одного, подали сигнал. Сигнал Агнес резко оборвался, прежде чем смог передать координаты. Ден побледнел как смерть. Он не закричал. Он сорвался с места так, что стул с грохотом улетел в стену. – Где?! – Последние координаты – тропа за восточным корпусом, ведущая к старой насосной станции! – выпалил Миша, его пальцы летали по интерфейсам. – Фон там заглушён полностью! Я ничего не вижу! – Это ловушка, – сквозь зубы процедил Ден, но уже мчался к выходу. – Миша, держи связь с остальными! Кэйт, попробуй пробить эту помеху! Все, ко мне!

»»––––– 🎄–––––««

Старая насосная станция на окраине территории представляла собой покосившийся бревенчатый сарай, наполовину вросший в сугроб. Вокруг ни души, только вой ветра в проводах. Но Ден чувствовал. Чувствовал жуткую, неестественную тишину, которая была тяжелее любого шума. – Агнес! – его голос был низким, но нёсся сквозь метель. Из–за угла сарая вышел Лев. В руках у него был не артефакт, а странное устройство, похожее на камертон, сплетённый из тёмного дерева и мерцающего металла. Его лицо было спокойным, почти печальным. – Ваше Высочество. Я не хотел, чтобы вы вмешивались. Она… у неё такой редкий дар. Не испорченный славой, деньгами, страхом. Чистый голос. Чистая душа. Я коллекционирую такие… отпечатки. Не убиваю. Просто снимаю копию. Самый яркий момент, запечатлённый в кристалле. Они потом живут, ничего не помня. Счастливые. – Где она? – Ден сделал шаг вперёд. Воздух вокруг него затрепетал от жара. – В безопасности. Спит. А я почти закончил. Её песня для вас… она была идеальной. Последняя нота… – Лев вздохнул. – Вы помешали. Теперь придётся брать и ваш отпечаток. Гнев оликорна … это тоже бесценно. Он взмахнул камертоном. Звука не было. Но пространство вокруг Дена сжалось, будто его поместили в вакуум. Его собственный огонь внутри дрогнул, стал затухать, вытягиваемый странной вибрацией устройства. Это была не атака, а выкачивание. Поглощение самой сути его силы. Ден зарычал от боли и бессилия. Он не мог трансформироваться, не мог выпустить пламя. Его заставили чувствовать себя беспомощным, как в детстве. И тут в тишине прозвучал голос. Тихий, дрожащий, но абсолютно ясный. – Ты ошибся. Из-за двери сарая, шатаясь, вышла Агнес. Лицо бледное, в глазах не страх, а холодная ярость. – Ты думал, взяв мою «чистоту», ты взял всё? Ты не спросил, что со мной было. Как меня ломали. Как я научилась прятаться. И как я научилась… быть ядовитой. Она не стала трансформироваться. Она просто выдохнула. Не аромат. Это было нечто иное – концентрированная волна памяти, чувства, боли. Не эмоция для коллекции, а оружие. Воспоминание о страхе, унижении, грязи и той самой, первой, смертельной силе, что проснулась в ней когда–то. Она направила это не на Льва, а на его устройство – на камертон, настроенный на восприятие чистых вибраций. Артефакт затрещал. Дерево потемнело, металл искривился. Он был создан для красоты, а не для грязи реальной жизни, не для отчаяния и ярости выживания. Он сломался, не выдержав контраста. Поле тишины рухнуло. Ден, почувствовав возвращение силы, даже не стал трансформироваться. Он просто двинулся вперёд и со всего размаха ударил Льва в челюсть. Тот отлетел в сугроб и не двинулся. Ден тут же был рядом с Агнес, подхватывая её. – Я… я в порядке, – прошептала она. – Он… он хотел сделать меня счастливой куклой без памяти. Не вышло. – Никогда не выйдет, – хрипло сказал Ден, прижимая её к себе. – Потому что ты – не коллекционный экспонат. Ты – буря. И ты моя. Подоспели остальные. Миша обезвредил сломанный артефакт, Кэйт наложила на Льва ментальный блок. Оказалось, он был феей резонанса – редкой и извращённой ветви, способной считывать и «консервировать» магические и эмоциональные частоты. Он похищал людей, погружал в искусственный сон, снимал «отпечаток» их лучшего, ярчайшего проявления, а затем стирал память об этом моменте и отпускал. Жертвы чувствовали лишь смутную потерю, пустоту, но оставались живы. Он был не маньяком–убийцей, а извращённым эстетом–вампиром, собиравшим «шедевры» чужих душ.

»»––––– 🎄–––––««

Новый год встречали уже на базе, но совсем в другой атмосфере. Льва связали и изолировали до приезда властей. Директор, рыдая от облегчения, открыл для них самый лучший зал и самый дорогой стол. Но Глим отказались от пафоса. Они затопили камин в самом большом домике, принесли туда еды из общих запасов, включили тихую музыку. Было тепло, уютно и по–настоящему. Кэйт и Денис, сидя на одном диване, беззлобно препирались о достоинствах акустики в деревянном доме. Миша и Даша молча сидели рядом, их пальцы сплетались – это был их разговор. Катя и Алина возились с приготовлением глинтвейна по своему секретному рецепту. Ден и Агнес стояли у огромного окна, глядя, как за ним падает снег. Фейерверки где–то вдалеке освещали тайгу вспышками зелёного, красного, золотого. – Всё-таки Новый год, – тихо сказала Агнес, прижимаясь к нему спиной. – Да, – он обнял её, положив подбородок ей на голову. – Настоящий. Без фальши. С бурей внутри и тишиной снаружи. Позже, когда все разошлись по своим домикам, а часы показывали уже далеко за полночь, в их комнате царила тишина, нарушаемая лишь треском догорающих в камине поленьев. Напряжение дня, страх, ярость – всё это осталось за порогом. Здесь было только доверие и долгожданная близость. Он касался её кожи не как принц, спасающий подданную, и не как огненный демон, боящийся обжечь. Он касался её как человек, нашедший свою гавань. Каждый шрам, каждую трещину на его душе она встречала не страхом, а пониманием, и своим ответным прикосновением залечивала старые раны. Это был не порыв страсти, а медленное, осознанное исследование друг друга – тихое новогоднее чудо, рождённое не магией, а тем, что сильнее любой магии. За окном, в морозной тишине сибирской тайги, рождался новый год. А в комнате, в свете огня и в тепле друг друга, рождалось нечто новое в них самих – хрупкое, тёплое и бесконечно настоящее.

С наступающим новым годом!

Конец спецвыпуска!