Часть 17

Сердце Иззи Нортер, когда-то плясавшее в такт закатным краскам, навеки замерло на отметке двадцати пяти оборотов вокруг солнца. Четыре года, пролегшие за революционной поступью Китнисс Эвердин, не принесли Иззи исцеления. Арена Голодных Игр осталась её персональным преисподней, из которой не было исхода. Телевидение Капитолия показало документальный фильм, в котором подробно описывались события тех кровавых дней. Особое внимание было уделено кислотному дождю и смерти мальчика из ее дистрикта. За последние месяцы Иззи превратилась в призрачную тень себя прежней. Панические атаки обрушивались неустанно, галлюцинации сплетались с реальностью в кошмарный узор. Она глушила отчаяние горстями антидепрессантов, пытаясь усмирить ужасы, наводнившие разум. Но таблетки не приносили желанного забвения, лишь притупляли чувства, крадя последние искры жизни. Её находили в беспамятстве, корчащейся на полу, с искалеченными в кровь руками, израненными собственными ногтями. Вопли, полные агонии и безысходности, эхом разносились по дому, пугая трепетную прислугу и разрывая сердце Бити на части. В исступлении Иззи билась головой о стены, тщетно пытаясь выбить из памяти кровавые видения арены. Сон, некогда даривший покой, превратился в пытку, населённую кошмарами. Она проваливалась в забытье лишь на пару часов, просыпаясь в ледяном поту, с беззвучным криком на губах. Она отгородилась от всех, даже от Бити, которого любила всем израненным сердцем. Ему был заказан путь в её комнату, ставшую склепом ещё при жизни. Страх причинить ему боль, обнажить бездну своего безумия, оказался сильнее любви. Иззи нашли ночью в её комнате. Мёртвой. Комната была заполнена рисунками, словно сошедшими с арены: ядовитый кислотный дождь, умирающий от ран мальчик, призрачные силуэты трибутов, навеки скованные в смертельном танце. На полу, рядом с бездыханным телом, валялось незавершённое письмо, адресованное Бити: "Мой дорогой Бити, Прости меня. Прости, что покидаю тебя. Я знаю, ты сделал всё, что было в твоих силах, чтобы вытащить меня из этого ада, но арена поглотила меня изнутри. Я больше не могу. Я вижу их, слышу их крики, чувствую их боль… Они преследуют меня, не дают покоя. Знаю, это чудовищно эгоистично, но я больше не в силах нести этот груз. Может быть, там, куда я отправлюсь, будет тише… Не вини себя. Помни ту девочку, которая любила закаты… Пожалуйста, помни." Трагическая кончина Иззи Нортер стала олицетворением чудовищной сущности Голодных игр. Она была не просто жертвой арены, а живым доказательством того, как система, основанная на жестокости и страхе, калечит души, оставляя незаживающие раны. Её жизнь, от воздушного розового платья до предсмертных рисунков арены, превратилась в леденящее кровь предостережение для будущих поколений, напоминание о страшной цене, заплаченной за кровавые развлечения Капитолия. И даже после падения Капитолия Голодные игры преследовали её до самой смерти. ****** Бити сидел в своей мастерской, окруженный проводами, схемами и шестеренками – его утешением и спасением в мире, все еще безумном после революции. Механическая рука послушно перебирала провода, когда вошла его помощница, Сара. В ее глазах стоял ужас, который Бити мгновенно узнал. Именно таким взглядом смотрели на него после того, как узнали, что он был выбран на Игры. Сара молчала, а он уже все понял. Испуг, застывший на ее лице, был красноречивее любых слов. Бити замер, механическая рука остановилась. Его мир сжался до размеров этой комнаты, до размеров ее дрожащего голоса, когда она, наконец, выдохнула: -"Бити… Это… Это Иззи…"-Она не смогла закончить фразу. Он и не нуждался в завершении. Он знал. Он всегда знал, что тьма, поселившаяся в душе Иззи после арены, была слишком глубока, чтобы ее можно было рассеять даже его любовью. Бити закрыл глаза. В голове пронеслись обрывки воспоминаний: ее робкая улыбка, слабый голос, тепло ее тела, когда она жалась к нему в поисках защиты. Он помнил ее безумный взгляд во время панических атак, бессонные ночи, когда она шептала имена мертвых. Его пальцы судорожно сжали подлокотники коляски. Он всегда чувствовал себя беспомощным, неспособным защитить ее от тех демонов, что преследовали ее. А теперь он был беспомощен вдвойне. Сара подошла ближе, опустилась на колени рядом с коляской и взяла его за руку. Ее прикосновение было теплым и полным сочувствия, но Бити не чувствовал ничего, кроме ледяного холода, сковавшего его изнутри. -"Она оставила письмо, Бити. Она…."-Она не смогла продолжить. Он открыл глаза и кивнул. Он не хотел слышать, что она там написала. Он знал. Он слишком хорошо знал Иззи, чтобы не понимать ее последних слов.