Чат «Экзистенциальные судороги и прочие неприятности» 3.0

      Прошло 3 дня       Блейз Забини: РЕБЯТА. ЭТО САМЫЙ ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ. Ростик (это герань) только что назвал мой новый галстук «пошлым проявлением мещанства» и съел половину счёта за электричество. ОН МЕНЯ ПОНЯЛ.       Панси Паркинсон: Я плачу. Это прекрасно. Он нашёл свою вторую половинку. И она — растение с проблемами контроля гнева. 👏       Теодор Нотт: Взаимопонимание между двумя существами, одно из которых не умеет говорить, а другое — слушать. Возможно, это и есть идеальные отношения.       Гермиона Грейнджер: Я всё ещё обеспокоена юридическими последствиями, если оно съест что-то важное. Но… он выглядит счастливым.

Г.Г.

      Драко Малфой: Мотоцикл, кстати, снова пытался укусить меня. Кажется, он ревнует к тому, что я провёл вечер, читая о ядовитых кактусах. Спасибо, Лонгботтом. Ты принёс в нашу жизнь ботанический хаос.       Невилл Лонгботтом: Всегда пожалуйста! Ростик, кстати, обожает классическую музыку. Попробуй включить ему Вивальди, Блейз.       Блейз Забини: ТЫ СЛЫШИШЬ ЭТО РОСТИК СЕЙЧАС БУДЕТ КУЛЬТУРНЫМ. мы идем покупать виниловый проигрыватель и фрак ему.       Панси Паркинсон: Растение во фраке. Моя жизнь теперь имеет смысл.       Теодор Нотт: Мы смеёмся, но разве это не более честно, чем брак, основанный на социальном статусе? По крайней мере, растение не будет претендовать на половину состояния, когда съест его диван.       Гермиона Грейнджер: …Ты прав, Теодор.

Г.Г.

      Драко Малфой: Грейнджер, ты только что согласилась с Ноттом. Я начинаю волноваться. Может, и мне завести что-нибудь ядовитое? Чтобы сохранить душевное равновесие.       Невилл Лонгботтом: У меня есть мандрагора, которая плачет, когда слышит твои шутки, Драко. Хочешь?       Драко Малфой: Лонгботтом, это самое личное оскорбление, которое я когда-либо получал. И да. Очень хочу.       Панси Паркинсон: Отлично. Теперь у нас есть сад психически нестабильных растений и их же не менее нестабильных хозяев. Я больше не чувствую себя самой сумасшедшей здесь. Спасибо, Невилл.       Теодор Нотт: И так круг замкнулся. Безумие стало коллективным. И обрёло зелёные листья.