Чат «Пять стадий принятия (стадия «гнев»)»

      Теодор Нотт изменил(а) название чата       Теодор Нотт: Истина не в вине. Она на дне третьего бокала виски, когда ты понимаешь, что даже дно — это иллюзия.       Панси Паркинсон: Объясни это потом моему парикмахеру. После ночи с рыжим Уизли (не тем, с которым ты подумала, Грейнджер) я проснулась с ирландскими пословицами, выбритыми на затылке. Это новое дно? Или старое? Я ещё не решила. Чувствую себя в скабрезном романе.       Драко Малфой: «Скабрезные романы» — это низкопробный термин, Паркинсон. Я изучаю классические произведения в жанре эротического готического фэнтези. И если главный герой «Шёпота Тёмной Розы» напоминает определённого Мракоборца со шрамом… это просто совпадение.       Гермиона Грейнджер: Драко, это отвратительно. И нарушает как минимум три статьи о праве на изображение.

Г.Г.

      Драко Малфой: Не беспокойся, Грейнджер. В моей личной библиотеке есть куда более… вдохновляющие материалы. Например, «Секретарь Министерства и её начальник». Чисто гипотетически.       Блейз Забини: а я нашел истину в том что если долго смотреть на узор на обоях то он начинает шевелиться. и кажется что он знает ответы. но он просто узор.       Теодор Нотт: Забини неосознанно практикует феноменологию. Узор не знает ответов. Но твоё сознание, проецирующее на него вопросы, — это и есть единственный ответ. отправляет голосовое сообщение с невнятным бормотанием о Гуссерле       Рон Уизли: Эй, Паркинсон, это был мой кузен Ферб! Он пастух! У него овец больше, чем мозгов! Ты что с ним сделала??       Панси Паркинсон: Рон, дорогой, он читал мне стихи о тумане и вереске. Это был самый странный и неожиданно приятный вечер в моей жизни. И да, я знаю про овец. Он принёс одну с собой. Она была… мертвенно тихой.       Гермиона Грейнджер: Я отказываюсь это комментировать. Я просто отказываюсь.

Г.Г.

      Драко Малфой: Не надо притворяться, что тебя не интересует, о чём книга про секретаря и начальника, Грейнджер. Я видел, как ты смотрела на мой книжный шкаф в прошлый раз. Там есть первый том. В синей обложке.       Гермиона Грейнджер: Я смотрела на неправильную организацию каталогизации! И… возможно, на вопиющее пренебрежение к алфавитному порядку!

Г.Г.

      Теодор Нотт: отправляет голосовое сообщение, где медленно и печально цитирует Шопенгауэра сквозь звон льда в стакане «Человек может делать то, что он хочет, но не может хотеть того, чего он хочет».       Блейз Забини: ...чё?       Панси Паркинсон: Он хочет сказать, что ты, Блейз, хочешь, чтобы узор на обоях был жив, но не можешь захотеть перестать в это верить. Глубоко. А теперь кто-нибудь объясните Фербу, что овцам не место в моей квартире. Он пытается построить для неё загон из моих дизайнерских подушек.       Драко Малфой: Знаешь, Грейнджер, я мог бы подумать о реорганизации своей библиотеки. Если бы у меня был компетентный помощник. С опытом работы в бюрократии. И со склонностью к наведению порядка. И с очень раздражающей, но при этом очаровательной манерой всё исправлять.       Гермиона Грейнджер: ...

Г.Г.

      Гермиона Грейнджер: Это самое неумелое приглашение на свидание, которое я когда-либо слышала.

Г.Г.

      Драко Малфой: Кто сказал что-то про свидание? Я говорю о профессиональной реорганизации. Но если ты настаиваешь на романтической подоплёке… я не буду спорить. У меня как раз есть книга на эту тему. Глава «Начальник и его непокорный библиотекарь».       Панси Паркинсон: МОИ УШИ ГОРЯТ. И мой затылок. Продолжайте. 🍿       Теодор Нотт: отправляет голосовое сообщение, где засыпает с стаканом в руке и бормочет о «воле к власти»