Чат «Апокалипсис сегодня, но с оркестром»

      Гермиона Грейнджер: ВНИМАНИЕ! Отдел магических катастроф превратился в съёмочную площадку мыльной оперы! Артур Уизли только что признался Молли в измене с кухонным комбайном! Он плакал! Комбайн издавал сочувствующие гуды!

Г.Г.

      Драко Малфой: А здесь, в коридоре, внезапно начался спонтанный мюзикл «Ода о потерянном галстуке». Три клерка в костюмах-тройках танцуют канкан и поют о тоске по шёлковому аксессуару. Я чуть не попал в их хоровод. У меня искривился пробор от ужаса.       Теодор Нотт: Реальность скукожилась, как мокрая газета в камине. Мы наблюдаем агонию банальности в формате караоке.       Блейз Забини: а я в бухгалтерии. они тут все ходят в плащах и говорят шепотом «за этим делом стоит большая сова, мисс Смит». а какое дело никто не знает. но все хмурятся и пьют виски из прозрачных стаканов.       Панси Паркинсон: Это же нуар, дурачок! Ах, как стильно! 👁️👄👁️ Я только что видела, как Гарри Поттер, прислонившись к стене, монологом рассказывал о своей «разбитой душе и треснувшей волшебной палочке». ОДИН МУЖИК В ОЧКАХ ИЗ БУХГАЛТЕРИИ ПЛАКАЛ.       Гарри Поттер: Это был не я! Это была «моя роль»! Я теперь «Потерпевший Поттер» с «пыльным плащом и чистой совестью»! Кто-нибудь, остановите это!       Гермиона Грейнджер: Установила источник. «Словарь Чувств» в экспериментальном отделе. Он должен был помогать аутичным волшебникам, но вместо этого устраивает тоталитарный карнавал литературных клише. Мы должны его остановить, пока Кингсли не начал читать сонеты о своём трудном детстве.

Г.Г.

      Драко Малфой: План? Или просто сбежим в Шотландию и будем делать вид, что мы — статисты в чьём-то кошмаре?       Теодор Нотт: Единственный способ убить клише — это довести его до логического абсурда. Мы должны сыграть свои роли так ужасно, чтобы система дала сбой от стыда.       Панси Паркинсон: О, я обожаю этот план! Драко, Гермиона — вам выпала честь отыграть «враги-к-любовникам»! Давайте, дети! Топливо для моего чёрного сердца! 🔥       Драко Малфой: встаёт на колено, хватает Гермиону за руку «С тех пор как ты назвала меня „отвратительным маленьким слизнём“ на третьем курсе, я знал — ты та, что разжигает огонь в моей ледяной душе! Будь моей, и мы будем ненавидеть друг друга вечность!»       Гермиона Грейнджер: выпучивает глаза, пытается вырваться «Я… я ненавижу твои острые скулы и сарказм, который ранит больнее, чем любое заклинание! Я ненавижу, как ты смотришь на меня, будто я очередная головоломка, которую нужно решить! Я… О БОЖЕ, ЧТО Я ГОВОРЮ?!»

Г.Г.

      Теодор Нотт: забирается на стол, закутавшись в занавеску «Смотрите, люди! Я — призрак ваших несбывшихся надежд! Я — пустота в ваших кошельках и душах! Вся вселенная — это дурной анекдот, а я — его несмешная кульминация!» икает Простите, это не часть монолога, я просто пьян.       Блейз Забини: смотрит на трещащий «Словарь Чувств» че ты такой громкий? бьёт его сковородкой, которую нашёл в столовой перестань говорить про любовь и страдания! вот тебе страдания!       Прибор издаёт звук, похожий на плач оперной дивы, и взрывается, осыпая всех блёстками и конфетти.       Гарри Поттер: Всё… закончилось. Все стоят и молчат. Теперь мы будем жить с этим воспоминанием. И с блёстками. Они повсюду.       Драко Малфой: Если кто-то когда-нибудь напомнит мне о сегодняшнем дне, я придушу его тем самым галстуком из мюзикла.       Гермиона Грейнджер: Я подаю в отставку. И уезжаю в горы. Стану отшельницей. Возможно, заведу козу.

Г.Г.

      Панси Паркинсон: А я всё сняла на хрустальный шар! Назвала «Циники в стране чудес». Это будет висеть над моим камином. Рождественские традиции обновлены! 😈       Теодор Нотт: Мы победили клише, став его уродливой карикатурой. Я нуждаюсь в двойном виски. И в пожизненной терапии.       Блейз Забини: а конфетти можно есть? пробует вроде норм.