|Глава 10. Ведь это не насилие, со шрамами красивее|

Заметив это, Лютый мягко улыбнулся и предложил: — Теперь ты спрашивай. Виталия подняла на него быстрый взгляд, а после кивнула. — Давай договоримся так: я задам вопрос, но если он слишком личный, можешь вообще отказаться на него отвечать или ответить, когда будешь готов поговорить на эту тему. — издалека начала Вита. — Хорошо. — ответил парень, немного напрягшись. Что такого она хочет спросить? — Расскажешь про шрамы? — негромко спросила девушка и сразу объяснила суть своего вопроса. — Просто.. С таким заживлением, как у хтоней, сложно получить такое ранение, чтобы оно оставило шрам. Лютый на некоторое время задумался, а потом кивнул. Что-то ему подсказывало, что даже если он не расскажет, Вита откуда-то это узнает. Хотя именно эту информацию о нём нельзя было взять откуда-то, потому что даже самые близкие не знали тайн этих шрамов. Для них он где-то порезался случайно, где-то через забор зачем-то перелазил и получил глубокую ссадину, где-то кошку старой бабушке помогал с дерева снять. А Виталия.. Почему-то помимо смерти от неё веяло спокойствием и надёжностью. К тому же, история не сильно связана с какими-то душевными ранами или чем-то личным, хоть отголоски воспоминаний и вызывали неприятные ощущения и тошноту. — Хорошо. — наконец ответил молодой человек. — Только не здесь. Давай, пока будем добираться до офиса? — попросил Лютый. — Давай. — согласилась Вита. — Только спрошу заранее: шрамы ещё болят? — Нет, — парень рассеянно улыбнулся, немного обнажая в улыбке белоснежные ровные зубы, и махнул рукой, — это старые. Просто.. Не затянулись. — Я не сомневаюсь, что они старые. — кивнув, ответила девушка. — Я про другое. Воспоминания о событиях, которые оставили эти шрамы, вызывают боль? Лютый снова замолчал. Вита умела задать каверзный вопрос, над ответом на который приходилось думать и ради которого нужно было копаться в себе. Но из-за этих двух вопросов, которые она успела задать, он как будто узнал о себе новые подробности. — Почти.. — растерянно пробормотал молодой человек, — Почти нет. Не знаю.. Я, вроде, давно отпустил эту ситуацию, но редкие воспоминания.. Они всё ещё неприятны. Вита кивнула. Всё остальное время, что они просидели в кофейне, она не поднимала этой темы. Даже на улице не упомянула, что он собирался рассказать. А Лютый об этом и не забыл, наоборот, почти всё время в кофейне думал, с чего лучше начать рассказ: с того, что это напрямую связано с его отношением к выходу в хтоническую тень, или с подростковых шрамов, которые почему-то до сих пор не затянулись? Пока они сидели в кофейне на улице окончательно стемнело и началась неприятная морось. Впрочем, атмосферой отлично подходящая к предстоящему разговору. — Это.. Связано с хтонической тенью. — наконец начал Лютый. Вита приготовилась внимательно слушать его историю. Про то, что это связано с хтонической тенью, она почувствовала почти сразу, как заметила шрамы. — У меня родители тоже хтони и всему, чему могли, они обучали меня сами. Я никогда не боялся в случае чего обращаться за помощью к хтонической стороне, это не было для меня какой-то «сделкой с дьяволом». Привычное дело, ничего такого. Но с хтонической тенью помочь не получилось. Как-то так вышло, что силы в ней было слишком много, чтобы совладать с ней. Поэтому родители решили позвать кого-то, у кого есть в этом опыт. Я начал ходить к.. Репетитору? Хотя, «учитель» звучит лучше. Это был взрослый мужчина, который умел использовать любую силу. Но радости было мало, когда я понял, каким образом он укрощает эту силу. Сначала всё было нормально, а потом.. Потом он перешёл с замечаний за каждую ошибку на крик, а с крика на удары линейкой по рукам. Пренеприятнейшее ощущение. От ударов оставались кровоточащие полосы, которые и оставили больше половины моих шрамов. Да, признаюсь, оставшуюся часть сделал сам. Просто.. Так было легче. Почему-то я не был уверен в том, что если расскажу родителям о происходящем, они мне поверят. При них учитель был просто паинькой, объяснял теорию крайне ласково, спокойно повторял материал, если я чего-то не понимал, помогал с практикой. Но как только они уходили.. Это был мой личный Ад, который длился два года. И, что самое странное, ни один из этих шрамов до сих пор не затянулся. Так и остались полосками на предплечьях. Это ужасно неудобно летом, хотя.. Единственное, чем меня устраивали бывшие коллеги, для них я настолько сильно был пустым местом, что всё лето мог спокойно ходить в футболке и не собирать на себе уйму разных взглядов. На самом деле, родители до сих пор ни о чём не знают. Просто в шестнадцать, через год после начала нанесения собственных увечий, завёл с ними разговор о том, что мне не по душе эта часть хтонической стороны. Они особо спорить не стали, я просто перестал этим заниматься. И на протяжении восьми лет я не выходил в хтоническую тень. Собственно, до сегодняшнего дня. Повисла тишина, но она не была неловкой. В этой тишине смешались крики о помощи, слова поддержки и просто рассказ о плохом опыте, представленный как постфактум. — Я.. — начала Вита, на ходу подбирая слова, — Мне жаль, что так вышло. Так жестоко загубить интерес к такому интересному делу.. Особенно с такой силой. Ты поэтому теорию на экзамен выучил чуть ли не слово в слово? — Мг. Привычка. Зато в институте помогло к сессии готовиться. — с невесёлым смешком ответил Лютый. — Жуть.. Я даже не знаю, что сказать. Но это ужасно. Об этом обязательно нужно было рассказать кому-то! Хотя.. — Вита замялась. — Да кого я обманываю, я бы тоже промолчала, наверное. Но у меня есть одна.. Неплохая идея, которая, я надеюсь, поднимет настроение. Прости, я не так хороша в словах поддержки, я люблю решать проблемы с помощью поиска выхода из ситуации, а не подбором слов.. — Ничего страшного. Честно, я не люблю словесную поддержку. Вроде, в момент, когда тебе это говорят, становится легче, а потом на душе так же паршиво. Лучше решение проблемы. — откликнулся парень. — И поэтому я тебя внимательно слушаю. — Бывает, раны не заживают до тех пор, пока воспоминания о них причиняют моральную боль. Быть может, если тебе попробовать заняться хтонической тенью самостоятельно или попросить помочь кого-то, кому ты смог бы довериться, шрамы затянутся, потому что плохие воспоминания об их появлении перестанут давить? — осторожно подбирая слова, будто ступая по тонкому льду, говорила Виталия. — Не хотел бы сейчас научиться управлять хтонической тенью? Просто.. Я полукровка и для меня обращение к хтонической стороне всегда ощущалось.. Как ты там выразился? «Сделкой с дьяволом»? Вот, именно ей. И если в детстве или подростковом возрасте меня не тянуло к ней, хотя я тоже занималась с учителем и меня всему учили, то во взрослой жизни без этой помощи стало плохо, но я боялась обращаться «к тьме». И тогда, когда я осмелилась, стало проще. А сейчас.. Сейчас я счастлива. Может, и тебе стоит отпустить страхи? — А не поздно ли? — усмехнулся Лютый, засунув руки в карманы. — В двадцать четыре года? Шутишь? — удивилась Виталия. — Вообще, учиться новому никогда не поздно. Так что.. Предлагаю тебе подумать над этим.