Кашель

      Кашель усиливался. Я скрывал его так долго. Правду знали только Грим и Призраки. Я не хотел, чтобы кто-либо ещё узнал. Если бы я мог просто остановить это… но что бы я ни делал, я не могу найти способа от него избавиться. У меня нет волшебной ручки, как у остальных. В этом была моя вина. Я спрятался, чтобы Зеркало отправило меня домой, а эта чёртова штуковина потом отказалась возвращать меня обратно.       Я помню всё, как будто это было вчера. Как рука схватила меня за плечо, когда я проходил мимо зеркала у себя дома. Как она потянула меня вглубь. Это было ужасно. Слышать те тёмные шёпоты у себя в ухе.       

«Ах… мой дорогой Возлюбленный…»

«Прелестный благородный цветок зла…»

«Воистину, ты прекрасней всех…»

«Зеркало, зеркало на стене…»

«Кто же здесь…»

      Я помню, как пытался стряхнуть эту руку с плеча. Но вместо этого она схватила мою ладонь и лишь усилила хватку. Мне ненавистно было это ощущение, я хотел, чтобы она убралась прочь! Но она не отпускала меня.       

«Те, кого ведёт Тёмное Зеркало…»

«Покуда твоё сердце желает того…»

«Возьмись за руку, что явилась в зеркале…»

«Не отпускай её, какой бы ценой это ни обошлось…»

      Дьюс похлопал меня по плечу, вырвав из воспоминаний. Я дёрнулся от неожиданности, всё ещё ощущая паукообразное покалывание в том месте, где до меня дотронулась Рука из Зеркала. Я улыбнулся Дьюсу, делая вид, что ничего не произошло. Я стал мастером таких фальшивых улыбок. Никто здесь не знал меня по-настоящему. Никто не понимал, какая улыбка была искренней, а какая — притворной.        — Прости, Дьюс, немного отвлёкся — Эйс хлопнул меня по спине, я сдержал вздох и прочистил горло, чтобы подавить подступающий кашель.        — Ты в последнее время вечно в облаках, Юу. Давай! Следующий урок у мистера Варгаса — Я сдержал стон. Физра никогда не была моим коньком. На прошлом уроке мне пришлось отмазаться от пробежки, сказав учителю, Эштону Варгасу, что я слишком много съел за обедом. Мистер Варгас расхохотался и пошутил про мой слабый желудок. А затем похвастался, что способен съесть в десять раз больше меня. Я понял: если заставить мистера Варгаса говорить о себе, он легко отвлекается. Я многому научился, чтобы скрывать это ото всех.       Сложнее всего было скрывать это от Цунотаро. Каждым вечером, когда он навещал меня, его взгляд казался таким пронзительным, будто он видел меня насквозь. Я был удивлён, узнав, что Маллеус и вправду мой Цунотаро, но это не имело значения. Я был рад знать, кто он. Он по-прежнему был ко мне добр, но даже от него мне удавалось успешно скрываться. Правда, мне кажется, Лилия что-то подозревает.       Хотя он ничего не скажет, даже если узнает. Известно, что он умеет хранить чужие секреты.       Мы дошли до класса мистера Варгаса. Я почувствовал, как сжимается в груди что-то тяжелое, будто пружина, но улыбался как ни в чё не бывало. Мне нужно было просто продержаться до конца дня, чтобы потом вернуться в своё общежитие. После всех тех Оверблотов наступило затишье. Учебный год стал значительно спокойнее. Это была странная, тревожная тишина, и многие гадали, кто станет следующей жертвой Оверблота. Никто не подозревал, что этим некто мог оказаться я.       В конце концов, я был — просто смертным, бесполезным человеком — Какой от меня мог быть вред? Порой я и сам ведусь на эту ложь, боюсь. Но это было нормально. Я предпочитал притворяться. Так было проще. Проще, чем столкнуться с правдой о том, что моя семья лгала мне. О том, что мне пришлось оказаться в совершенно новом мире одиноким и напуганным, чтобы понять, кто я есть. Иногда я видел проблеск своего истинного облика в зеркале. Я даже не осознавал, что скрываю его, пока не стало слишком поздно. Все уже знали меня как бездарного человека с нулём вместо маны.       После этого ложь лишь множилась. Одна за другой. Даже Цунотаро звал меня — Человеческое дитя — Не знаю, как мне удавалось так долго это скрывать. В некоторые дни я был так измотан, что чувствовал, как маскировка начинает плыть, но я гордо расправлял плечи, делал глубокий вдох, и она снова сгущалась в то, что нельзя сдуть. На уроках я узнал, что это называется — мерцанием — После того как я понял, что делал это инстинктивно, я взял в библиотеке все книги на эту тему, какие смог найти. Это было легко, никто не заподозрил бы неладного. Если бы спросили, я бы просто сказал, что изучаю новый для себя мир и нахожу чтение увлекательным. Это была не ложь. Мне и вправду было интересно. Просто не так, как они думали.       Урок мистера Варгаса начался незаметно и быстро закончился. К счастью, сегодня были занятия на метле, и я мог не участвовать, ведь кое у кого — не было магии — Так что я мог сидеть и читать под деревом. От этого боль в груди ослабевала. После занятий я попрощался с Эйсом и Дьюсом и пошёл обратно в — Ветхое — с Гримом. Его наконец-то привели в порядок, и снова можно было жить. Что было забавно, ведь это было, пожалуй, самое населённое призраками место в школе.       Крыша больше не протекала, полы скрипели, но не проваливались. Новая краска, бытовой техники — и дом снова стал полностью обитаем. Мы сохранили его жутковатую атмосферу, что была раньше. Хотя бы ради наших остальных постояльцев.       Призраки знали, как и Грим. Было трудно скрывать это от тех, с кем живёшь под одной крышей. Грим лишь мельком увидел моё отражение в зеркале одним днём. Я понял, что зеркала были моим врагом в сокрытии происходящего. Новые зеркала были нормальны, но некоторые, покрытые серебром, как в этом старом доме, словно бы показывали мой истинный облик. Грим увидел проблеск белых волос, рогов. Мне пришлось заставить его поклясться никому не рассказывать. Грим согласился. Это случилось после инцидента с Риддлом.       Я солгал Гриму, сказав, что кашель начался как раз после этого. Мне было совестно валить вину на Риддла, который её не заслуживал, но это была самая простая и правдоподобная ложь. Мол, это побочный эффект от контакта с его Оверблотом. Я кашлянул в ладонь. Чёрные пятна запачкали мои пальцы. Грим взглянул на меня с беспокойством в своих лазурных глазах. Я фальшиво улыбнулся ему, показывая, что всё в порядке.        — Становится хуже, Юу — пробормотал он мне с моего плеча.        — Всё будет в порядке, Грим. Мне просто нужно ещё немного отдохнуть на выходных. Похоже, я не смогу попасть на чаепитие к Риддлу — Грим скорчил гримасу.        — Ты передашь ему накануне вечером? Мне неловко, но я не могу рисковать, появившись там в таком виде — Грим вздохнул и сердито посмотрел на меня.        — Ладно, но только потому, что у меня будет ещё больше проблем, если это раскроется, ясно? — Я кивнул и погладил его по голове. Грим хорошо ко мне относился. Он хранил эту тайну, хотя я знал, как это было ему тяжело. Он так сильно хотел, чтобы я кому-нибудь рассказал. Хоть кому-нибудь! Но кому я мог рассказать? Уж точно не Директору. Это сулило слишком много проблем. Он бы узнал, что я скрывался, и заставил меня присоединиться к какому-нибудь общежитию. Я отказывался это делать. Мне нужно было вернуться домой. Столкнуться с семьёй. Спросить: Как они меня заполучили и откуда?! Я тяжело вздохнул и посмотрел на наш дом.        — Понимаю. Ещё раз спасибо, Грим. Когда вернёшься, твоя консервированный тунец будет ждать тебя — Грим кивнул, но потом его уши дёрнулись и отклонились назад.        — От тебя снова пахнет теми Блот-монстрами — Я нахмурился и провёл рукой по волосам. Они отросли, пожалуй, стоит скоро их подстричь.        — Я приму душ и использую гель для душа, который подарил мне Вил -. Вил был прекрасен, когда дело доходило до подбора ароматов, чтобы скрыть запах от учеников Саванакло. В первые месяцы здесь было трудно скрываться. Мне приходилось собирать цветы и эвкалипт в ботаническом саду, чтобы заглушить его, мыться каждый день, чтобы сбить запах. Джек как-то раз подошёл слишком близко, с целью сообщить нам о турнире в тот день. Он учуял смрад, но я смог списать это на немытую одежду. Мне повезло, что это были не Леона или Рагги. Оба теперь знали, как именно пахнет Оверблот. Особенно Рагги, ведь он сталкивался с этим запахом уже дважды.       Грим убежал в спальню, неся мой большой свитер. Он оказался очень тёплым, я нашёл его во время уборки. Оказалось, многие ученики оставили здесь свои вещи, когда сбегали. Я даже нашёл телефон. Правда, мне пришлось поговорить с Кроули о тарифном плане. Он не очень-то горел желанием, но я уговорил его, сказав, что, если случится ещё один инцидент, я смогу позвать на помощь.       Я никогда не звал на помощь во время этих инцидентов. Не было нужды. Мы с Гримом справлялись сами. Мы имели дело с моей проблемой уже много месяцев, балансируя на грани. С каждым днём я боюсь, что приближаюсь к точке невозврата. Я улыбнулся и потрепал Грима по голове в знак благодарности. Грим отправился на кухню делать домашнее задание по заклинаниям, а я поднялся наверх, принял душ и переоделся в свой большой свитер. Эта вещь была такой огромной, что, пожалуй, оказалась бы велика даже братьям Лич. Интересно, кому из учеников принадлежала эта вязанная прелесть? Может, он купил её с расчётом, что она будет слишком большой.       Душ позволил мне откашляться вволю. Я по-прежнему держал эвкалипт в душевой под лейкой. Он помогал мне дышать, пока я был внутри. Пар активировал аромат, наполняя им всё пространство. Я кашлял, пока чуть не потерял равновесие. Изо рта вытекала чёрная жидкость. Это было больно, но мне нужно было избавиться от неё, иначе к ночи станет только хуже. Я пытался следовать совету Кроули: питаться правильно, отдыхать, брать дни для психического здоровья. Ничто не помогало. Становилось хуже в тёмные и одинокие ночи. Это была одна из причин, по которой я так любил визиты Цунотаро. Они дарили мне друга.       По ночам мне часто не спалось. Кашель не давал уснуть. Грим даже перебрался в другую комнату, потому что это слишком часто будило его. Всё чаще я выходил из своей комнаты и гулял на улице в надежде, что прохладный ночной воздух ослабит огонь в груди. В большинстве случаев так и было. Главное — не говорить слишком много. Цунотаро был прекрасным компаньоном. Он был тихим и вежливым. Никогда не болтал лишнего. А вскоре после этого уходил. Этого было как раз достаточно, чтобы я не чувствовал себя так одиноко.       Я был одинок с тех пор, как попал в эту школу, хотя со стороны могло показаться, что у меня много друзей. Грим был привязан ко мне. Если бы он мог стать учеником сам по себе, я уверен, он бы ухватился за этот шанс. Шанс уйти от меня и наконец-то осуществить свою мечту — присоединиться к общежитию и учиться в этой школе. Грим начал получать удовольствие от моего общества только после того, как узнал, что я не человек, или, по крайней мере, не совсем человек. Я и сам не был уверен, кто я. От этих мыслей меня клонило в сон.       Эйс и Дьюс были моими одноклассниками. Хотя им и нравилось изредка приходить ко мне на ночёвку, они предпочитали заниматься своими делами, а не проводить время с магом без магии. Мда, каламбур. Призраки твердили, что я несу чушь. Хотя до них дошли слухи от школьных призраков, как те отзываются обо мне очень тепло, даже когда меня нет рядом. Но верить полтергейстам, обожающим хаос и проказы, было трудно.       Старосты Общежитий были у меня в долгу. Они не в счёт. Они общались со мной лишь потому, что я был им полезен. Я был бесценен. Полезен, одним словом, для их общежитий и их жизней. Как только они решат, что долг выплачен, они оставят меня позади. Я не принадлежал этому миру и уйду, как только Кроули найдёт способ вернуть меня обратно.       Цунотаро, как мне кажется, был одним из немногих, кто приходил просто повидаться со мной. Но даже ему я не мог доверять полностью. А вдруг он приходил лишь для того, чтобы развеять собственное одиночество? Но если так, то, пожалуй, мы использовали друг друга, чтобы заполнить пустоту одиночества в наших сердцах. Он — чтобы уйти от страха, который все перед ним испытывали. Я — чтобы чувствовать, что хоть кому-то в этом мире будет не всё равно, если я уйду.       Я оделся и спустился вниз к Гриму. Он как раз делал домашнее задание по алхимии, записывая формулы для зелья, меняющего цвет волос. Я потрепал его по голове и почесал за ухом, как он обожает. Я начал готовить что-то простое. Суп, я был уверен, поможет моему горлу. В последнее время мне было трудно удерживать в себе любую пищу. Я так устал.        — Юу, дай Призракам сделать это. Тебе нужно поспать — Я покачал головой.        — Это легко, Грим, не беспокойся так сильно — Грим надулся, и его ухо дёрнулось.        — Я НЕ беспокоюсь… Просто я не хочу возиться с твоим мёртвым телом, если ты сыграешь в ящик — Я мягко и устало улыбнулся ему. Я знал, что на самом деле он не это имел в виду. Так он просто пытался казаться сильным, не показывая слабости. Огненная боль в груди снова вернулась. Я сделал глубокий вдох и пошёл к холодильнику за соком. Сок помогал на время унять боль в горле. Я выяснил, что маленькие глотки лучше больших. Я закончил готовить суп; это была не тунец, но для Грима вторая по популярности еда — курица.       Пока мы ели, Грим жаловался на скучные уроки мистера Трэйна. Он жаловался на Луциуса, который мяукал после каждой произнесённой им фразы. Я же находил это милым. Луциус сильно заботился о мистере Трэйне, даже старался утешить его после тяжёлого дня. В некоторые дни я замечал, что учитель выглядел более уставшим. Луциус всегда знал, какие это дни, и следил, чтобы мистер Трэйн улыбнулся хотя бы раз за день. Как настоящий друг.       После ужина я убрался на кухне и сказал Гриму, что ложусь спать пораньше. Грим кивнул, и на его лице появилось облегчение. Думаю, он был просто рад, что я не стою у него над душой и не слежу за его работой. Поднимаясь по лестнице, я кашлянул и прошёл в свою комнату. Я был рад, что привёл её в порядок. Теперь она выглядела куда лучше. На стенах висели сувениры из школы. Несколько ракушек с поездки в Коралловое море. Косметика от Вила, который пытался заставить меня лучше следить за собой. Он не знал, что я и вправду использовал косметику. Но лишь чтобы скрыть мешки под глазами и впалость щёк.       Я забрался в кровать, вздохнул и закрыл глаза. Завтра будет лучше. Я в этом уверен.