Faciam ut mei memineris

Нет ничего более лживого, чем мнение о том, что удача улыбается настойчивым. Вы можете проявлять сколько угодно настойчивости, но зависите-то вы от других. Кристофер Ламберт             Первая встреча       Лили с восторженным изумлением оглядывала стол, за которым еë встретили громкими аплодисментами и приветственными возгласами. Этот факультет, как ей объяснил Северус, станет для неë второй семьëй. Они действительно были очень хорошие — девочка видела вокруг только добрые искренние улыбки, никакого фарса, как за столом Слизерина, куда так хотел быть распределëнным Северус.       Вдруг прямо перед ней, растолкав несколько ребят, уселся темноволосый мальчик, тоже первокурсник.       — Меня зовут Джеймс. — он посмотрел прямо на неë. — Джеймс Поттер.       — А я Лили Эванс. — улыбнулась она.       — Кто твои родители?       Вопрос прозвучал совершенно неожиданно для Лили. Она думала, при первом знакомстве принято интересоваться немного другим…       — У моего отца небольшое дело, а мама ему помогает с продажами. — ответила она.       — Чем торгуете? — по-деловому поинтересовался он, словно обоим было не одиннадцать, а тридцать, и это не торжественный ужин в школе, а бизнес-встреча.       — Разным. — постаралась уйти от ответа она. — У папы магазин возле поворота дороги, к нам часто заезжают путешественники и просто соседи, на машине по-другому в город не…       — На машине? Твои родители магглы? — живо поинтересовался Джеймс, в его глазах зажëгся интерес.       — Да, они не волшебники, а что? — прищурившись, спросила Лили, уже знавшая это странное слово, которым называли маги простых людей.       — Понятно. — ухмыльнулся он и отвернулся в другую сторону, как будто потеряв к ней после этой фразы всякий интерес.       Определëнно, с каждой секундой их разговора Поттер нравился ей всë меньше. Высокомерный взгляд, которым он окинул девочку после еë ответа, плохие манеры — она была уверена, что в волшебном мире тоже не принято в первую очередь интересоваться происхождением — и в особенности то, что он, очевидно, считал себя лучше неё… Всë это отнюдь не способствовало хорошему впечатлению.       — А что такого? — уже с вызов спросила она.       — Ничего. — пожал плечами мальчик.       — Какие-то проблемы, Джеймс? Она достаëт тебя? — поинтересовался сидевший возле него другой первокурсник, фамилия которого — Лили запомнила — была Блэк.       — Да не бери в голову, Сириус. — он махнул рукой. — Она магглорожденная, всë интересно, что взять с девчонки?       — Правда? — удивился тот, пристальнее вглядевшись в Лили, отчего она почувствовала себя зверушкой в зоопарке.       — Да. Это проблема? — с обидой спросила девочка.       — Для моей семейки была бы, ты даже не представляешь, какая. — усмехнулся он. — Но они все сидят там, — парень махнул в сторону стола Слизерина, — и мне абсолютно нет дела до того, что они себе думают.       — То есть тебе всë равно? — решила уточнить она.       — Да, конечно. Я не такой, как моя чистокровная семейка. Скажи, а ты видела когда-нибудь мотоцикл? — поинтересовался Сириус с горящими от предвкушения глазами.       — Конечно. — пожала плечами девочка. — А что?       — Круто… — выдохнул он. — А у тебя колдо есть?       — Чего? — не поняла она.       — А, ну да, ты же… Ну, такой снимок, как это у вас называется… — он на секунду задумался. — Фотография, во! Есть?       — Нет, откуда? — она пожала плечами и увидела, как Сириус сразу сник. — Но я могу попросить отца прислать несколько, если хочешь.       — Было бы здорово! — обрадовался он. — А ты…       — Сириус! Что ты как маленький, в самом деле! — оборвал его Поттер. — Далась тебе эта девчонка! Ну что она может тебе такого рассказать?       Лили вскипела. Он ей абсолютно не нравился. Возможно, Гриффиндор и станет для неë семьëй. Возможно, даже Блэк, во взгляде которого не было, почему-то, такого высокомерия, как у Поттера. Сириус попытался снова с ней заговорить и ещë что-то спросить, но девочка демонстративно отвернулась.       — Она обиделась, Джеймс. — сказал он.       — И что? Мне какое дело? — с всë тем же высокомерием поднял брови Поттер.       — Но ты ведь не такой… Зачем так с девчонкой?       — Какая разница, что обо мне думает одна первокурсница?       Лили вскочила и, не обратив внимания на возглас Сириуса, пересела в другой конец стола. Скорее уж солнце встанет на западе и зайдëт на востоке, чем она проникнется симпатией к Джеймсу Поттеру. Как стать недругом Лили Эванс       -Сев, ты в порядке? — участливо спросила она, помогая другу подняться.       — Да, спасибо, Лили. — кивнул он, собирая упавшие книги.       — Поттер просто придурок, не обращай внимания. — поджала губы девушка. — За пять лет так и не понял, что мне не нравится, когда обижают дорогих мне людей.       — Но с его дружками-то Блэком и Люпином ты общаешься вовсю… — пробурчал Северус.       — Мы уже миллион раз об этом говорили, Сев. — вздохнула она. — Это просто совместный проект, никакой дружбы тут нет.       — Просто проект, которым ты занимаешься полгода? — со злой иронией переспросил он.       — Да, Северус. Не у всех есть достаточное количество влиятельных друзей, чтобы после школы ничего не делать и просто жить припеваючи. Некоторым приходится самим пробивать себе дорогу с самой школы. Это исследование поможет нам…       — Слышал уже. — отмахнулся он. — Но ведь ты могла выбрать любых! Почему именно друзья Поттера?       — Так посоветовала профессор МакГонагалл. К тому же, Сириус с Римусом образованные и воспитанные, в отличие от этого… — она сделала многозначительную паузу, — дурака.       — Блэк бабник. — хмуро возразил юноша.       — Мне всë равно. — терпеливо возразила она. — Ко мне он такого интереса не питает, мы условились быть только друзьями.       Этот разговор вёлся далеко не в первый раз. Лили просто знала уже, как нужно отвечать, чтобы побыстрее успокоить и Северуса, и себя.       — Люпин куда-то пропадает каждое полнолуние. — словно следуя какому-то плану в голове, выдал Северус.       Что-то новенькое. Раньше он говорил только о потрëпанном внешнем виде и неуклюжести… Не нужно обсуждать такое в людном коридоре.       — Это не нашего ума дело, Сев. — покачала головой девушка.       — Вдруг он опасен? — парировал тот.       — А твои друзья? Хочешь сказать, что те, кто просто так пытают людей, не представляют угрозы?       — От них я хотя бы знаю, чего ожидать. И нам с тобой они никогда не навредят.       — Давай не будем снова это начинать? — попросила она. — Опять ведь поругаемся.       — Как хочешь. — пожал плечами парень. — Но я ведь о тебе беспокоюсь.       — Спасибо, Северус.       — Мне пора. — кивнул он в сторону поворота к подземелью Слизерина. — Увидимся на зельях?       — Конечно. Береги себя. — улыбнулась Лили.       — И ты. — он улыбнулся в ответ и скрылся за гобеленом на стене.       — Постараюсь, Сев… Постараюсь… — вздохнула девушка и направилась в сторону библиотеки, где договорилась встретиться с Римусом и Сириусом.       Она не говорила об этом другу, чтобы не беспокоить зря, но давно уже она не питала к Поттеру и его компании той ненависти, о которой говорила ему. Да, они действительно издевались над Северусом, притом с завидной регулярностью, что порядком злило Лили… Но, с другой стороны, Северус был заодно с последователями пожирателей смерти, которых она так ненавидела. Которых так ненавидели все гриффиндорцы. Так можно ли было упрекать Джеймса и Сириуса в том, что они обижают Северуса, который так же обижает учеников из семей магглов?       Лили, конечно, совсем не одобряла эти методы. Если ты делаешь вид, что играешь за хороших, зачем вести себя, как плохой? Зачем всякий раз смеяться ей в лицо и делать гадости, если на самом деле хочешь показаться благородным?       Она думала уже не о Римусе или Сириусе — ребята были с ней честными, она даже привязалась к ним… Но по-дружески. Они были ей симпатичны с человеческой точки зрения.       А вот Поттер всë чаще вызывал в голове странные фантазии, заставляющие Лили краснеть, лежа в темноте девичьей спальни. Она всë ещë верила, что ненавидит его — эти высокомерные карие глаза, эти вечно растрëпанные чëрные волосы, этот смех, эти бессмысленные выкрутасы.       И всë же кроме ненависти тут было что-то ещë. Легко можно спутать слишком яркие чувства между собой, когда смотришь только с одной стороны. Однако жизнь даст ей возможность посмотреть с другой. Мы не друзья.       «Грязнокровка!»       Лили перевернулась на другой бок, вытирая слëзы рукавом.       «Грязнокровка!»       Она зажала руками уши, но разве это может помочь против голосов в собственной голове?       Как же ей хотелось просто взять и забыть, стереть из памяти сказанные Северусом слова. Пусть всë было бы как раньше, как три года, нет, как пять лет назад… Когда они были совсем детьми, когда ещë не было всех этих барьеров между ними.       «Прости меня…» — сказал он.       Но всë было кончено. Она сама так решила и сделала это, бросив в лицо бывшему лучшему другу холодное «Наши пути разошлись.»       И всему виной Поттер. Если бы ни его выходки, если бы не стая его последователей, причинившая Северусу столько страданий и унижений, всë могло бы быть по-другому. Она винила не только Джеймса, конечно — всë же роковые слова сказаны были не им… Но она всей душой презирала и ненавидела Поттера за сказанное невзначай ей вслед «Теперь ты должна дружить с нами». Она спросила, «Почему же?» и получила в ответ простое «Потому что больше они не станут обходить тебя стороной».       Неужели он считает, что одной ссоры достаточно, чтобы она так легко забыла всë им сделанное? Неужели верит, что все люди такие, как он сам — мстительные и не помнящие добра? Думает, что сможет настолько легко еë заполучить, просто лишив лучшего друга? Или знает что-то такое, чего не знает она?       Лили снова расплакалась. Разве она это заслужила? За что мир обошëлся с ней так жестоко?       «Джеймс не имел в виду ничего дурного.» — покачал головой Сириус, когда она в очередной раз отказалась от предложения Поттера прогуляться.       «Я так не думаю.» — хмыкнула девушка.       «Он не обидит. Он просто хочет показать, что ты можешь ему доверять.» — попытался ободрить Римус через две недели, когда ситуация вновь повторилась.       «Да? А я разве могу?» — со злостью поинтересовалась она.       «Ну Лили, он ведь уже целый год тебя добивается!» — восклицали однокурсницы, когда она выбросила из окна башни подаренный Джеймсом на день Святого Валентина букет роз.       «Мне плевать. Он не изменился, почему должно измениться моë мнение?» — пожала плечами она.       Однако это была ложь. Ложь не столько подругам, сколько самой себе — потому что выкинув напоказ букет, она оставила коралловый браслет, полученный от Джеймса. И подвеску с капелькой янтаря на цепочке, напоминающей огненную слезинку, которую он прислал спустя месяц, тоже.       Лили уговаривала себя, что она просто потом вернëт всë это ему — разбив все надежды Поттера, на что бы он там не надеялся. Она подойдëт и скажет ему: «Забери свои подарки, они мне ни к чему.» — а затем уйдëт, гордо выпрямившись.       Но девушка этого не сделала. Вместо этого Лили каждую ночь, глядя в тëмный потолок, вспоминала все свои случайные встречи с Джеймсом — всë, что он говорил, что делал, о чëм она думала в те моменты…       Эванс старалась продолжать ненавидеть его — и не находила причин. Хотела бы перестать думать об этой наглой ухмылке — и не могла. Всë лето после окончания шестого курса она так мучилась, прося мать вместо неë кинуть письма Джеймса в огонь — сама уже не могла.       Но и еë упорству пришёл конец.       «Это всего одна встреча.» — сказала она себе, согласившись наконец в самом конце сентября на предложение Джеймса пройтись у озера. Не друзья?       Шли в тишине. Яркое осеннее солнце, уже не такое теплое и ласковое, как летом, освещало опавшие листья и пожухлую траву на земле. Казалось, что всë вокруг укрыто золотистым ковром.       Вчера вечером шëл дождь, поэтому в некоторых местах виднелись небольшие лужицы, скованные тоненьким слоем льда — ночи были холодными, а утреннее солнце ещё не успело нагреть землю.       — Лили? — тихо позвал ее Джеймс.       — Ммм?       — Смотри. — он указал ей куда-то к подножию одного из деревьев.       Девушка вгляделась пристальнее, и заметила между корней пушистый комочек. Кролик, неизвестно как оказавшийся так близко к замку, деловито обгрызал кору с дерева.       — Откуда он здесь? — шёпотом спросила она.       — Я не знаю. — пожал плечами молодой человек.       Он сделал несколько осторожных шагов вперëд, а затем в один прыжок подскочил к кролику и схватил уже собиравшегося сбежать зверька. Лили вскрикнула.       — Зачем ты это сделал?! Ему же страшно! — она попыталась отобрать у Джеймса зверька, но не вышло.       — Успокойся, пожалуйста. Я ему ничего не сделаю, просто хочу отнести беднягу обратно в лес. — покачал головой он.       — Ладно. — почему-то слишком легко согласилась волшебница.       Они снова шли, не разговаривая. Кролик в руках у Джеймса тихонько сопел. Лили боролась с желанием попросить его погладить — она, даже будучи почти совершеннолетней, души не чаяла в милых зверюшках. Но когда они дошли до опушки, девушка всë же отбросила гордость.       — Джеймс… — она запнулась, впервые назвав его по имени, — А можно, я его поглажу?       — Конечно! — юноша, видимо, очень обрадовался еë неожиданному порыву, судя по появившейся на его лице широкой улыбке.       Лили сделала шаг к нему — молодых людей всю прогулку разделяло расстояние чуть около трех футов. Она смотрела на кролика, уже даже протянула к нему руку…       И поэтому не заметила средних размеров пятно замёрзшей воды прямо на том месте, куда собиралась ступить ногой. В лесу солнце куда меньше проникало сквозь ветви деревьев, а потому лëд был толще и не имел под собой слоя жидкости — лужа промëрзла насквозь и была гладкой, как стекло. Гладкой и, что свойственно лужам, скользкой.       Она потом вспоминала, что это было, как в кино.       Лили одно мгновение не понимала, куда вдруг полетел мир. А потом вдруг ощутила на своей талии руку Джеймса и осознала, что он поймал еë с немыслимыми для обычного человека проворством и ловкостью — во второй руке парня, оказавшейся зажатой между ними, продолжал, как ни в чëм ни бывало, сидеть кролик.       Волшебница подняла взгляд и наткнулась на светло-карие глаза Джеймса. В них читалось то же самое что и, наверное, в еë собственных — испуг от неожиданности. Но она не увидела того, во что так отчаянно верила все шесть лет их знакомства. В глазах Поттера не было больше высокомерия — они светились добротой и, как ни странно, благородством.       Кролик вдруг сделал два резких движения ногами, пытаясь вырваться. Ему это удалось — никто из молодых людей этого не ожидал, поэтому они не успели среагировать. Зверëк приземлился в траву и сразу ускакал в глубь леса.       — Жалко. — проговорила Лили, продолжая глядеть на Джеймса.       — Не жалко. — покачал он головой, не отрывая от неë взгляда.       — Терпеть тебя не могу, Джеймс Поттер. — она улыбнулась.       — Брось, — он тоже улыбнулся, — ты же меня любишь.       «Ничего не перепутал?» — хотела спросить она, но почему-то сказала совсем другое.       — Да, конечно. Но всë равно…       — Терпеть не можешь?       — Точно.       Солнце поднялось достаточно высоко и в одно мгновение залило всю поляну золотым светом, отразившемся от рыжих листьев, мокрых еловых ветвей и ледяных островков луж.       — Сходишь со мной на свидание? — спросил он.       Лили не ответила, но вдруг, влекомая внезапным порывом, поцеловала его в щëку.       — Это «да»? — поинтересовался он.       — Это «я подумаю». — усмехнулась она.