Часть 3

Я резко от чего-то просыпаюсь ночью. В комнату проникает свет от фонаря, на улице в его свете видны пушистые хлопья снега, медленно спускающиеся на землю, где они выстилают тонкий ковер, покрывая всё белоснежной скатертью. "5:03" на часах, я не хочу спать. Оглядываю девочек, понятно, они умнее меня и видят третий сон. Я помню, как Стефани, когда я тоже так просыпалась ночью, всегда со мной разговаривала, я будила её, и она говорила мне что угодно, пока я не усну, сейчас я далеко от дома и тут нет человека, который часами будет разговаривать со мной ранним утром. Выхожу как можно тише в кухню и набираю номер Стефани. — Спишь? — я спрашиваю по-прежнему тихо, хоть кухня немного поодаль комнат и моего нормального тона голоса слышно не будет. Не важно, сейчас я позвонила самому близкому человеку. — Нет. Что-то случилось? — спрашивает она обеспокоено и ласково. Я прекрасно понимаю, что разбудила её, нехорошо так поступать, но она говорила звонить в любое время, вот, пользуюсь возможностью. — Давай поговорим. — Она энает эту фразу и не будет задавать никаких вопросов. — Я вчера посадила фиалки, соседка отдала семена, мол, тебе же пригодится, а я не знала куда их ставить, теперь они на столе в твоей комнате, попробовала рецепт имбирных печений, в следующий раз надо меньше имбиря класть, увидела очень красивые шарики на ёлку в магазине, такие сиреневые необычные и приятно-розовые, меня радует погода на улице, в парке поставили большую ёлку, так не верится, что уже через восемнадцать дней Рождество, — она рассказывает ещё много-много всего, я внимательно слушаю, иногда вставляя слова, когда мы обе наговорились, я ухожу в комнату, готовая ко сну, от которого осталось полтора час. Я люблю Стефани, безмерно благодарна ей за всё, хотя бы за эти ночные разговоры. Мне всё-таки удаётся заснуть и проснуться уже от шумных собираний девочек. — Я говорила, что нам не нужен цветок, — громко объясняет Иша. Я разглядываю на полу разбитый горшок, землю и остатки цветочка, поставленного Вай, которая сейчас всё сметает в не знамо где найденный совок. — Чем тебе не нравятся фиалки? — Вай огромный любитель фиалок, у неё духи с фиалками, фиалки на подоконнике, кольцо с засушенным цветочком фиалки, очень красивое. Прям как Стефани. Мне нравится проводить параллели между людьми и видеть, сколько в нас на самом деле похожего, это же хорошо, что каждый может найти человека с похожими интересами. — Хотя бы то, что мы их разбили! — Вот это Иша злая. Может от того, что она виновата в случившимся, может этим её разбудили, кто знает. — Девочки, успокойтесь! Разбили и разбили, щас уберемся и нормально всё будет, — подхожу я к ним, от чего они отвлекаются от своего дела, а следом, смотря на друг друга, продолжают убираться, но тише, нахожу пакет и скотч, чтобы завернуть осколки горшка. Жалко его, красивый был, такой бирюзовый с какими-то разводами. — Передайте Бабурину, что я опоздаю, я не успеваю голову помыть! — Кричит какая-то девочки в коридоре, и я слышу в ответ:'хорошо'. Бабурин — прозвище преподователя по английской литературе. А с опозданиями начинается каждое наше утро. — Девчонки, есть термозащита у кого для волос? — заглядывает к нам девочка из соседней комнаты. Удивляюсь, что оказывается мало кого узнаю с первого взгляда. — Держи, — Элисон передаёт ей бутылочку, за что та девочка благодарит её и уходит. Рейнольдс завивается каждое утро, ей безумно идут кудри, она очень красивая, очень, этого конечно не отнять. Я смотрю на неё, но получив взгляд с небольшой неприязнью от неё, отворачиваюсь. Чем человек до сих пор взбудоражен, хотя, может мне и показалась эта неприязнь во взгляде. — Передайте, что я тоже опоздаю, но буду! — раздаётся чей-то голос с кухни, сегодня суббота и желание учиться есть конечно не у всех. С понедельника начинаются зачёты, причем официально со среды, но преподаватели решили ускорить процесс. — Я опоздаю на первую пару. Есть пластырь у кого? — Ты руку порезал? — Я выхожу в коридор. Что здесь происходит каждый день. Наш этаж это какой-то отдельный организм, шумный, несобранный, но и серьёзный, весёлый и злой по утрам. — А галстук есть у кого? — ох кто-то сегодня при параде решил на пары сходить. — Я же сказала, что на кровати валяется! — а ещё в гневе сегодня многие. Аня это тот человек, у которого найдётся абсолютно всё, я сама у неё пару раз что-то да просила и всё есть у неё. Золотце нашего этажа. — Ребят, пластырь нужен очень! — Марк выбегает с кухни в коридор, Иша вкладывает ему в руку несколько пластырей, он спешно благодарит её и убегает на кухню, мы с Ишей переглянувшись, следуем за ним. На кухне уже достаточное количество человек, виновник торжества — Оливер, порезавший ножом ладонь, из которой на пол накапало уже немаленькое количество крови. Ох уж эти завтраки. — Я уже готова вместо него готовить, лишь бы он ничего не натворил, клянусь! То сожжёт что-то, то тарелку разобьёт, то муку рассыпет, то порежется, — с Кристой они очень хорошо сдружились, но его желание к кулинарии она не выдерживает. После утренней 'кровавой' кухни мы уходим на пары, мы — это самые сильные, решившие учиться все учебные дни. Пары проходят спокойно, даже скучно, на французском мне надоедает писать лекцию и я укладываю голову на руки на парте. Французский я выбрала как дополнительный язык для изучения, на выбор их много дано, но я решила подтянуть именно этот, но не сегодня. Дни в общежитии тоже особым весельем не наполнены, я не знаю чем заняться вечером, но дело находится быстро. — Кто-нибудь может перевести нечто на латинском? — спрашивает Элисон. Она доп языком выбрала латынь, неплохо однако. Я учила его лет пять и знаю довольно неплохо. — Я могу, — отзываюсь я, она делает жест рукой, мол, подходи, и указывает на предложение. Я изучающе смотрю на него, Элисон наблюдает за моим мозговым штурмом происходящие в голове, но явно видным на лице. — «Errare humanum est» - "Человеку свойственно ошибаться", — наконец перевожу я, люблю эту фразу, надо же, всегда её помнила, а тут забыла как пишется она, какое-то время даже думала татуировку с этой надписью сделать. Важно помнить эти слова, есть те ошибки, которые мы можем загладить и исправить, этим шансом стоит пользоваться. — Спасибо! — говорит она, записывая перевод. — Мне не очень удобно просить, но можешь ещё с несколькими помочь? — уточняет она. — Да конечно, — я смотрю в её тетрадь, радуясь, что знание латинского наконец понадобилось и фразы лёгкие, это распространенные цитаты, их зачем-то пихают в начало обучения латыни, — "De gustibus non est disputandum" - "О вкусах не спорят", — я жду пока она запишет перевод, не спорят о вкусах, Элисон, не спорят, — "Memento mori" - "Помни о смерти". — Миленько конечно, самое запоминающееся высказывание, вот и учат все. — У меня мама эту фразу всегда говорила в значении:' Сейчас же или быстро', — удивлённо говорит Элисон. Даже как-то недоверчиво. — Это как татуировки с китайскими иероглифами не зная перевода, — усмехаюсь я. Действительно, если не знать перевод можно и не задумываться о значении. Всегда фильтруйте то, что слышите и запоминаете, может это вообще имеет иное значение, чем вам кажется. — Спасибо большое, — она улыбается мне. Вау, впервые за месяц мы пообщались. Может её предвзятость утром мне показалась. Даже если я ссорюсь с человеком, то мне всё равно прям неуютно, что есть факт того, что конфликт был и мы возможно обижены друг на друга, хотелось бы это исправить, но пока что не знаю как и надо ли, но казалось что лёд между нами тронулся. *** На следующей неделе Аня - главная по этажу предложила украсить его. Золотце наше, идея супер, мне есть чем заняться помимо домашки, про то, что я могу писать я конечно забыла да. У старших курсов оказалась куча ненужного новогоднего декора, который они с радостью отдали нам. Да начнём творчество. Я принимаюсь обклеивать окна всякими большими наклейками. Элисон, которая выше меня мне активно помогает. Иша и Вай вешают гирлянду на другое окно. Оливер, Аня, Марк, Стив и ещё несколько девочек украшают кушню. Шкафчики мишурой, наклеечки на стену. Встаёт вопрос где базировать ёлку. Оливер, как принявший себя за главного в нашем преображении этажа, ставит ёлку посеридине коридора, посмотрев на неё с разных ракурсов и обойдя пару раз. — Ну как вам? — Оливеру самому сие затея не нравится, он машет рукой, перенося ёлку за кончик в кухню, она у нас огромная и эту идею уже все оценили, отлично. Вай роется в коробке, вытаскивая от туда упаковки с шариками, такими разными, большие, красивые, маленькие, однотонные. — Надо ближе к розетке, а то гирлянду не включем, — советует Вай. Парни отодвинули стол, ёлку переместили немного с центра комнаты. Общими силами через пол часа или около того, ёлка была красива и наряжена, мы переругались какой шарик куда вешать, но результатом остались довольны. Теперь новогодняя атмосфера есть хотя бы в помещении, а то снег на улице постоянно тает. Мы пьем чай за столом, выключив свет в кухне, смотря на яркую и просто светлую гирлянды на ёлке. Рождеству быть! — Что-то хочешь спросить? — уточняю я у Элисон. Она смотрела на меня слишком долго и испытывающе. В принципе за последнюю неделю мы стали почаще перебрасываться парочкой фраз инициатором, которых ксати была Элисон. Надеюсь, что этот разговор не продолжится:'А как ты относишься...? '. — Можем наедине поговорить? — Спрашивает она, ближе продвинувшись ко мне. — Достаточно наедине? — мы заходим в нашу комнату, и Элисон кивает. Она садится на кровать, а я устраиваюсь на стуле, придвинув к ней. — Я бы хотела извиниться за тот разговор. — Ого, нет, даже, огогошеньки, вот уж не ожидала. Так, дальше аж интереснее слушать, — я была не права, не надо было разводить этого конфликта, я тут что-то решила что-то высказать, прости, — она прям погрустнела как-то. — Я не обижаюсь, ты чего, — я аккуратно глажу её по плечу, она тяжело вздыхает, желая продолжить разговор. — Мои родители всегда были против моих интересов. Против экси, против лгбт, говоря что это то, что мне не нужно. Я не считала так, я люблю экси, хорошо относилась к однополой любви. Я никогда и не видела в этом ничего плохого, нет, но именно неприязнь родителей привела меня к перевороту в жизни. Да, не только лгбт, но оно стало последней каплей родителей. Я невольно встала на их сторону. Я не хотела обидеть тебя, это тупое оправдание, но я даже не подумала, когда решила начать высказывать свой негатив. Жалею, что мнение родителей так повлияло на меня. Понимаешь, я хотела тем разговором подтвердить этот негатив к лгбт в себе, доказать, что да это плохо. Я пыталась, но я таже что раньше, это хорошо конечно. — Всё в порядке, грустно, что тебя не поддержали, но сейчас, как я понимаю, всё иначе, ты можешь меняться, можешь любить то, что любила прими всё в себе, — я обнимаю её, а она меня. Мы помирились, и я рада. Улыбаюсь, чувствуя её мягкие волосы на моих ладонях на её изящной аккуратной спине. — Errare humanum est, — практически шёпотом говорит она. Запомнила, поняла и запомнила, умница. Латинский в жизни пригождается. — Да, милая. Мы может отказаться от своего мнения, но это не значит, что другое мы приняли полностью, мы можем лишь на время заглушить свои чувства и желания, а потом произойдёт тоже, что и сейчас. Ты давно занимаешься экси? — Семь лет с перерывами. Сначала занималась в школьной команде, родители конечно не знали, а когда мы могли проходить на матчи, хотя бы школьные, то понадобилось разрешение родителей, где они и узнали о моём увлечении. Потом записалась в другую команду, тоже спалилась своими похождениями туда. Аргументы родителей по поводу запрета экси вообще не понятны мне, а сейчас я в университетской команде. — Я и не думала, что ты занимаешься каким-то спортом, ты вся такая аккуратная и изящная, а тут экси. — Я наоборот думала, что тебе такое подходит. А ты в литературу больше ушла, — она смотрит на стопку книг у моей кровати. — Вот мы такие разные, характерами, внешностью, интересами, хобби, но что-то как-будто есть общее, что-то что соединяет. — Может быть, — мы смотрим друг на друга, Элисон улыбается словно в лёгким вызовом. — Мы уронили ёлку, — эпичное появление Вай прерывает наши переглядки, мы синхронно смешно поворачиваем головы в её сторону. — Каким образом? — я встаю с места, чтоб самой посмотреть сложившуюся картину. На кухне Оливер валяется на полу около стула, смеясь, посередине лежит ёлка, Марк спешно собирает упавшие шарики. — Оливка, тебя должны люди в белых халатах поднимать, а не я, — усмехается Криста, протягивая ему руку и поднимая с трудом, она меньше Оливера в раза два. — Каждый день в нашем заведении проходит одинаково, — утверждает Аня. И правда, то ругаемся, то вон роняем что-то. — Вот это ты нас повысила до заведения, — смеётся Оливер, облокачиваясь на Кристу, видно падение со стула было не самым мягким. — Ой ребята, такие вы весёлые все, я вас так люблю. — Говорю я, знаю не всех хорошо, но сейчас это эти люди, кто всегда рядом и к кому я хоть раз обращалась.