Part 2

Тецуми рефлекторно полезла в карман за телефоном, но на полпути вспомнила, что оставила его дома. Телефон был знаком принадлежности, единственным, что могло бы выдать ее личность. При опознании трупа судмедэксперты обычно залезают в телефоны усопших, звонят родным и близким. Тецуми не хотела, чтобы ее нашли и опознали, хоть умирать она и не собиралась. Из потенциально полезных при опознании вещей у неё только телефон, брошенный дома, и куртка с идиотской печаткой «Куроко Тецуми, класс 1А». Во времена первого года средней школы маме эта идея казалась хорошей. Сейчас Тецуми этого даже стесняется, но другой куртки у неё просто нет. Она даже красивая. Красно-коричневая, размера 44, из подросткового отдела uniqlo. Ее купили в тринадцать. Тецуми так и не выросла. За лето все изменились: отрезали челку, осветлили пару прядей, прокололи уши, начали непристойно шутить и загадочно фотографироваться с сигареткой в зубах. Мальчики и девочки стали почти что тетями и дядями. Даже низкорослый по меркам баскетболистов Акаши вытянулся до отметки в метр семьдесят. Все, но не она. Она всегда была незаметной и блекло-полупрозрачной. Средние рост и вес для девушки ее возраста, вещи из магазинов, где одеваются все. Рико бойкая и яркая, а Сацуки нежная и милая. Тецуми на их фоне просто тень. *** Женская консультация. Название непонятное и слишком эфемерное. Внутри на стенах постеры с счастливыми семьями и глубоко беременными женщинами. На ресепшене милая девушка разрешила оплатить чек на две тысячи после осмотра. На диванчиках сидели женщины, часто группками, как воробьи на проводах. Кто-то премило ворковал с матерью или свекровью над черно-серой фотографией узи. Едва ли они что-то на ней различали. — Как ты себя чувствуешь, Куроко-чан? Врач - женщина лет пятидесяти, с хим завивкой и ярко-розовой помадой. — Не очень, — Тецуми смотрит в потолок, пока пульсирующий сканер размазывает скользкую жидкость по ее оголенному животу. — Я плохо сплю, меня часто тошнит. И голова болит. Ну, — Она как-то слишком сладко улыбается. — В твоём положении это нормально. Судя по размерам плода, у тебя шесть-семь недель. Шесть-семь. В пересчете на месяца это кажется особенно огромным отрезком времени. Почти два месяца. — Можешь одеваться, — Она нажала какую-то кнопку. — В ближайшие дни тебе обязательно нужно будет встать на учёт чтобы своевременно делать анализы. Только так мы сможем понять, что с твоим ребёнком все хорошо. Хочешь, дам тебе фото? Тецуми зависла. Застыла как капля воска, бегущая по свече. Зыбко. Стыдно. — А что насчёт, — Она говорит тихо, может есть шанс избежать всего если никто не услышит. — Что на счет прерывания… Врач серьезно посмотрела на неё сквозь толстые линзы квадратных очков. — Милая, кажется ты в очень непростой ситуации… Тецуми не слушала так внимательно, как следовало бы. Ладони уперлись в дрожащие коленки. Растрепанные волосы закрывают покрасневшее лицо. — Аборт это очень непростое решение. Особенно в столь юном возрасте. Этой твой выбор, но я обязана предостеречь тебя. В ушах звенит. — Многие женщины после прерывания беременности сталкиваются с депрессией, их мучают повторяющиеся кошмары, некоторые уходят в алкогольную или наркотическую зависимость. Женщина может стать фригидной или вообще потерять возможность иметь детей. «Я этого не вынесу» — Куроко-чан, — Она гладила ее по спине. — Это очень сложно, я понимаю. Тебе не обязательно решать все сейчас. Я дам тебе пару буклетов. Ты почитаешь их дома, обсудишь все с семьей, с отцом ребёнка. Он ведь тоже имеет право решать. Аборт может быть вариантом решения проблемы, но, подумай, готова ли ты убить своего ребёнка? «Я хочу умереть» После оплаты в розовом кошельке осталось ещё пару монет, она направилась в универмаг и проплакала час там в туалете. Потом купила жвачку, таблетки от похмелья, лак для ногтей и выпила апельсинового сока, хотя пить не хотела. Вернувшись в туалет, аккуратно накрасила ногти.В тот момент, когда она докрашивала большой палец на левой руке, телефон-ракладушка, движимый непрекращающийся вибрацией уведомлений, рухнул на пол. Сил осознавать и переживать уже нет. それは 想像で出来たシ アワセを 詰め直そうと 閉じ込めたココロ （僕は 能動的に忙しい身なんだ） お邪魔な荷 物は ぽぽいのぽいぽい ぽい   Куроко Куроко Тецуми Что случилось? Ты в порядке? Ответь пожалуйста Куроко Если что-то случилось то скажи Давай встретимся Если хочешь   У Тецуми впервые в гостях мальчик. Перед приходом Кагами она в попытках сыграть в нормальность закинула все грязные носки в шкаф и впервые за несколько дней застелила кровать. Кагами сидит на полу, он достаточно хорошо воспитан чтобы не залезать в чужом доме на кровать или обращать внимание на грязные кружки. — Так что случилось? Тецуми сидит на одном месте без движения. — Так получилось, что я беременна и не знаю что делать. Ничего такого. Не страшно. Ей не страшно. Лицо не выражало ни ужаса, ни заминки, не засевшей в груди боли. Только усталость. Кагами встал, прошелся из одного угла комнаты в другой, глубоко вдохнул. — От кого? Тецуми вжалась в стену. Вопрос сдавил тело раскаленными тисками стыда и отвращения. — Я его не знаю. Кагами напряженно нахмурил брови. В тишине комнаты жужжит вентилятор и хрустят костяшки пальцев. — Это было по согласию? — Нет. «Нет» пробкой вылетело из переполненного кувшина с испорченным вином, кислым, горьким и тошнотворно сладким одновременно. Вентилятор жужжит. У соседей играет радио. — Ну, если ты действительно хочешь знать, что я думаю… — Кагами откинул голову назад. — Нужно делать аборт. Тецуми моргает как кукла, у которой на затылке кнопки и рычажки. — Ты была у врача? Какой срок? — Шесть - семь недель. — Это ещё немного, — Кагами почесал затылок. — Вроде как. И вообще аборты это относительно безопасно. После них ещё можно иметь детей. Станешь старше - еще родишь. А если не родишь, то можно усыновить. Или кошку купить… Кагами краснел, выдавая все новые и новые факты, отложившиеся в памяти. Тецуми улыбнулась и тут же закрыла рот ладонью. — И откуда ты все это знаешь? — В голосе слышалась нотка надежды и чистого смеха. — Знаешь, — Кагами встал и потянулся. — В США есть уроки полового воспитания. Тецуми с интересом рассматривала его, пожав под себя белые ноги. Кагами смутился. — Получается, ты пойдёшь к маме и все решится. — Кагами выдохнул. — Нет! — Сдавленный вскрик одернул его. — Я не пойду к маме. — Почему? Тецуми молчала. Кагами сейчас она казалась хрупкой, оттого и отношение к ней должно было быть параноидально-осторожным. — Как думаешь, можно решить все самим? Голубые глаза выглядывали из-под челки. Обращение «мы» Кагами не смутило, он уже стал участником этой сумбурной ситуации. — Не знаю, поищем. Тецуми потянулась к системному блоку с наклейками. おつかれ summer 淡い夢見し乙女は 人知れず crying In the end of summer 日に焼けたその素肌を 今宵 cool down - おつかれ Тецуми лежит на спине и покачивает ногой в такт легкому року из соседского радио. Кагами сосредоточенно клацает мышкой и впечатывает что-то на клавиатуре. Закат желтый, как тамагояки. — Нашел! — Кагами радостно вскинул руки. — Есть клиника, правда в Йокогаме. Можно записаться на субботу, в пять тридцать. — В Йокогаме? — Тецу свесила голову с кровати. — А туда далеко ехать? И сколько все стоит. — Ехать недолго, полтора часа на поезде. А вот по финансам… — Кагами схватил тетрадь и открыл в случайном месте. — Смотри… билеты туда-обратно на двоих - 6000. Само мероприятие- 15000, на еду выделим 3000, на ночь останемся в какой-нибудь дыре типо лав отеля, это тысячи 2, плюс 1000 на крайний случай…— Кагами подвис с карандашом во рту. — Итого 27 тысяч. Тецу многозначительно проморгалась. — У меня есть только 2. Кагами никогда не считал себя альтруистом и уж тем более дамским угодником. Он не стеснялся своего эгоизма, желания быть всегда первым и единственным, сложностей в проявлении сочувствия и выражении эмоций. Такой уж он. Ребенок из семьи upper middle класса, успевший пожить заграницей, с личным сберегательным счетом в банке и поддерживающими родителями. А есть Куроко. Девочка, которая круглый год бегает в одних и тех же кроссовках, беленьких и удивительно маленьких. Они застиранные и шнурки совсем старые, они отличаются от красных джорданов(на которые Куроко вчера блеванула). Куроко беременная девочка-подросток с явными проблемами. — Ну, — Протянул Кагами. — У меня есть кое какие накопления. Я подрабатывал прошлым летом. Вроде должно хватить… Тецуми закусила губу. Резким движением она схватила его руку. Ладонь в ладони. — Кагами, ты не должен. — Она что есть сил сжимала костяшки до боли. — Тецу… Куроко, я сам решу. — Он смотрит в блестящие глаза. — Да и тебе нужнее. Это мое решение, я сам в это ввязался. Тецуми смущенно одернула руку. Кончики белых пальцев стали красными как мороженое с клубничным сиропом. — Да и к тому же, — Кагами откинулся на спинку стула, улыбаясь. — Я в жизни бы не стал брать деньги у таких гандонов как Panda Express. Тецу улыбнулась. Кагами потянул в ее сторону руку, сжатую в кулак. Тецу протянула кулачок в ответ. Их руки столкнулись. — Прорвемся. — Ухмыльнулся Кагами. Тецу кивнула. Ее глаза перестали быть пустыми и печальными. もどーってこたないって ,傷付いちゃない .どーってこたないって 泣いてなんかない どーってこたないって ,あんな男Т どーってこたないって 大丈V