Часть 7

Честно скажу — всех своих врагов мне не жалко ни капельки. Ни морально, ни логически. Но если трезво подумать… помереть самой — такое себе. Так что эмоции в сторону, включаем мозги. Сейчас по лицам было видно: реально думали единицы. Ирина Сергеевна стояла в углу, уткнувшись в тетрадь, будто там может найти инструкцию «Что делать, если ваши дети умрут через час». Но она хотя бы пыталась. Она не та, кто нас бросит. Тимур Андреевич сидел в стороне, локти на коленях, руки сцеплены замком. Лицо каменное. Я видела, что он что-то просчитывает. И, скорее всего, не самое приятное. Он отлично понимает: за территорией базы — лес, болото, поля, пятьдесят километров до связи. Он не побежит. Он понимает, что дети погибали уже раньше. И что мы — часть эксперимента. Данил тоже думал, но зная его… вряд ли думает о спасении класса. Он из тех, кто «выжить бы самому, а остальные как повезёт». Радик — вот кто хотел жить сильнее всех. Видно было по тому, как дрожат руки, как он оглядывается по сторонам. Он что-то подсчитывал: можно ли добежать до соседнего лагеря, есть ли шанс встретить людей, можно ли попросить помощи у взрослых, которые не участвуют в квесте. У него хотя бы работала логика выживания. Дима — удивительно, но тоже думал. На лице странная смесь паники и концентрации. Психика у него нестабильная, но иногда именно такие люди дают нестандартные решения. Ну и я. Я умирать не хочу. Но если уж придётся — я это приму. Без истерик. У меня дома мама, у меня там подруги, будущая жизнь, университет, всё впереди… Поэтому мыслить нужно идеально чётко. План «бежать» — не работает. Этот голос, этот маньяк — он видел, куда я показывала, когда просила похоронить меня у дерева. Значит, он наблюдает не только столовую. Возможно, у него камеры по всей базе. А может, что-то похуже. Нужно понять границы его влияния. Где он нас видит. Где слышит. Может ли выйти за базу. И главное — каким образом он убил Камиллу. Я вдруг застыла. Мы ведь тело не трогали. Оставили на полу. А его нет. Я пронюхалась, не случайно — природа одарила меня нюхом лучше, чем у половины собак-спасателей. И в воздухе висело… что-то. Запах грязи. Земли. Сырости. Тонкий. Почти неуловимый. Но я его знала. Так пахнут могилы после дождя. Но следов — нет. Ни пятна, ни царапины, ни волочения. Значит, Камиллу унесли. И унесли кто-то… или что-то… что не оставляет следов. — Охренеть… — прошептала я. И мысль ударила, как плеть: Мы тут не первые. Если они уже забирали тела, значит были и предыдущие группы. Квест — не новый. И если тела пропадают так чисто… Значит, тех, кто был до нас, тоже где-то… лежит. Или вообще не лежит. Хотелось бы найти, где закопаны прошлые люди. Хотелось бы понять, как этот “голос” действует. Хотелось бы знать, что нам делать. Я провела глазами по классу: кто-то сидел на полу, кто-то обнимал соседей, у кого-то истерика, у кого-то ступор. А я стояла, собирала запахи, звуки, чужие эмоции, и понимала: Мы не умрём, если будем думать. Если не поддаваться панике. Если сложим мозги в кучу. Но времени… Его слишком мало.