Часть 60 контракт

Он даже не встал. Будто ему и двигаться ни к чему. Просто достал пистолет — спокойно, лениво — и направил на меня. Словно это не оружие, а указка на уроке. И ведь ничего сверхъестественного в этом нет: он маньяк, убийца, психопат. Но страх, который накрыл меня сейчас, оказался сильнее всего, что я переживала до этого. Я всегда думала, что не боюсь смерти. Что, если придёт момент — приму. Но стоит холодному стволу посмотреть на тебя прямо в лоб… И эта уверенность испаряется. Сердце стучало так громко, что казалось — он услышит. Он, не меняя позы, сказал: — Ну а теперь, дорогая… Не хочешь стать моей ученицей? У тебя же всё на лице — талант, характер, выдержка. Он усмехнулся. — Если откажешься — убью тебя. И весь твой класс тоже. Вот он — выбор без выбора. Откажусь — умру. Соглашусь — буду жалеть всю жизнь. Он смотрел, как будто уже знал ответ. Как будто игра затянулась, и ему хотелось видеть, как я ломаюсь. А я сидела, прикованная, слабая, и понимала: впервые за всё время я действительно не знаю, что страшнее — умереть сейчас… или жить дальше по его правилам. честно не знала, что страшнее. Умереть мне одной — или потянуть за собой всех. Девочки не хотят умирать. Они верят в ребят, верят в то, что кто-то спасёт, что есть выход. И я не могу стать причиной их смерти. Я сглотнула, собрала остатки воли в кулак. Слова давались тяжело, будто каждое резало горло изнутри. — …Я соглашусь стать твоей ученицей. Его глаза прищурились, будто он предвкушал самое интересное. Я добавила: — При одном условии. Ты отпустишь мой класс. Всех. Без исключений. Тишина повисла на долю секунды, и вдруг он расхохотался. Тихо, спокойно, почти по-доброму — и от этого только хуже. — Хороший выбор, дорогая. Он улыбнулся. — Ну, так уж и быть. Их даже отпущу. И в этот момент я поняла: мне везёт. И очень сильно. В такой ситуации — когда смерть дышит в лицо, когда ты буквально в его руках — диктовать условия? И остаться живой? И ещё улучшить положение других? Это не просто удача. Это будто кто-то сверху ткнул пальцем и сказал: «Ладно. Пусть она продержится ещё.» Но внутри, под облегчением, уже росло другое чувство — холодное, тяжёлое: цена этого соглашения ещё впереди.