Глава 13

Первые лучи утра, бледные и безжизненные, безуспешно пытались пробиться сквозь зашторенное окно Аделины. Они не несли тепла, лишь подсвечивали пыль, витающую в воздухе, тяжёлую, словно пепел. Она провела ночь в кресле, не в силах подняться на второй этаж и лечь в постель. Тело ныло от усталости и неудобной позы, но мозг, раскалённый докрасна, продолжал безжалостно проигрывать вчерашний вечер на зацикленной плёнке. Кадр за кадром: как дверь машины захлопнулась с финальным щелчком, похоронным звоном по их хрупкому миру, что так медленно выстраивался. Хуже всего был не его гнев, а то, что последовало за ним, эта леденящая пустота, в которой Стив оставил её. Внезапный резкий стук в дверь заставил её вздрогнуть. Сердце бешено заколотилось, на мгновение в голове проскочила мысль, что это может быть он, что тот вернулся. Но нет, стук был другим более нарочитым, чуть асимметричным. Аделина неспешно поднялась с кресла, потягиваясь и разминая шею, и поплелась открывать дверь неожиданному гостю. На пороге, освещённая летним утренним светом, стояла Робин. В одной руке она сжимала два картонных стаканчика с кофе, а в другой бумажный пакет, от которого пахло маслом, корицей и сахаром. — Операция «Завтрак для упрямых самоубийц» вступила в активную фазу, — объявила она, без лишних приглашений проскальзывая внутрь. Её взгляд, быстрый и цепкий, мгновенно считал состояние Аделины: помятая одежда, тени под глазами, дрожь в руках, спутанные чёрные волосы. Робин не стала ничего спрашивать. Вместо этого она с деловым видом прошла на кухню и расставила стаканчики на столе, вытащив из пакета две булки с идеальной глазурью и протянув одну Аделине. — Правило выживания номер один от Робин Бакли, — заявила она, откусывая свой круассан. — Никаких апокалипсисов натощак. Мозг и так сжигает последние ресурсы на панику, а ты его ещё и сахаром обделяешь. Преступление. Ты сейчас сожжёшь всю свою энергию, а потом, когда эти твари решат постучаться в гости, у тебя не останется сил даже на крик. И тогда я буду говорить «я же предупреждала», а это, поверь, самое противное, что можно услышать в конце света. Аделина хмыкнула и молча взяла булку. Пальцы не слушались, и та едва не упала на стол. Аромат корицы, обычно такой уютный, сейчас казался назойливым и чужим. — Он… — начала она, но голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. Паркер отвела взгляд, стараясь держать себя в руках, чтобы снова не расклеиться. Она знала, что Бакли обо всем знает, а по тому скрывать что-то нет никакого смысла. — Знаю, — Робин махнула рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. — Стив в своей классической роли гиперопекающей наседки. Уже видели, проходили. — девушка сделала глоток кофе и посмотрела на Аделину прямо. — Он не злится на тебя. Он скорее злится на вселенную, которая снова и снова подкидывает ему хрупкие, упрямые и чертовски важные вещи, которые он не в силах запихнуть в пузырёк с ватой и поставить на полку. Аделина опустила взгляд, чувствуя, как по щекам всё-таки катятся предательски горячие слёзы. Она быстро смахнула их тыльной стороной ладони и громко выдохнула: — Я не хрустальная, — прошептала она. — Так и он не вечный, — парировала Робин, но голос её смягчился, видя в каком состоянии находится её подруга — Он… просто такой человек. Тот кто тащит на себе слишком много чужих драм и считает, что должен нести за всех ответственность. Он просто... очень плохо справляется с мыслью, что может тебя потерять. Дай ему остыть. Подумать, что он может сделать для тебя, кроме как кричать «нельзя!». Это, кстати, правило выживания номер два: давать самым упрямым дурням пространство для манёвра или для осознания своей идиотины. В итоге Робин решила отвлечь Аделину, болтая без умолку о каком-то нелепом клиенте в видеомагазине, и своим сарказмом и нормальностью создавала вокруг невидимый защитный пузырь. Она не лезла в душу, не требовала объяснений. Она просто была рядом, и в этом был странный, такой неожиданно нужный, настоящий уют. Вскоре Бакли поднялась, собрав мусор: — Ладно, мне пора. У нас сегодня утренний наплыв любителей боевиков. А тебе, — она ткнула пальцем в сторону Аделины, — нужно собраться. Хоппер будет здесь через час. И съешь эту булку уже наконец. Я не для красоты её покупала. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Аделина осталась одна, но ощущение ледяного одиночества немного отступило, сменившись тихой, горькой благодарностью. Она посмотрела на недоеденную выпечку и сделала ещё один маленький укус. Робин была права. Сахар немного помогал. *** Тем временем, в доме Уиллеров, пахло кофе и озоном от перегретой электроники. Нэнси, сдвинув брови в сосредоточенной гримасе, водила пальцем по разложенной на столе карте Хоукинса. Рядом с ней Джонатан молча изучал увеличенные чёрно-белые фотографии. — Смотри, — Нэнси ткнула в три красных крестика, обозначавших энергетические шрамы. — Завод, старый карьер, парк «Элм-стрит». Все они выстроены вдоль старой канализационной ветки, которую забросили в семидесятых. — она взяла карандаш и провела почти идеально прямую линию, соединяя точки. — А здесь? — Джонатан положил рядом снимок с почерневшей, потрескавшейся землёй. На нём угадывались странные, похожие на корни или прожилки, узоры, расходившиеся от эпицентра. — Похоже на мицелий. Только... неорганический. — Это не случайные атаки, — голос Нэнси стал твёрже, в нём зазвенели стальные нотки репортёра, вышедшего на след. — Это системное заражение. Они не просто охотятся. Они используют нашу же инфраструктуру трубы, кабельные каналы, как каркас для своей сети. Словно они паразиты. — Или инженеры, — мрачно добавил Джонатан, вглядываясь в причудливые узоры. — Как сказал Мюррей, они не просто питаются энергией, а строят. Нэнси посмотрела на новую метку дом мистера Диля. Он тоже идеально ложился на воображаемую линию под городом. — Тогда Аделина будет в ловушке не просто в доме, — тихо проговорила она. — Она будет сидеть прямо на главной артерии. *** Когда Робин зашла в магазин, воздух в «Family Video» был густым от пыли и напряжённого молчания. Стив с силой швырял коробки с кассетами на полки, словно каждая из них была лично ему чем-то обязана. Пластик трещал, плёнка внутри перематывалась с нездоровым шелестом. — Эй, полегче, Харрингтон! — Бакли наблюдала за ним, скрестив руки. — Эти кассеты тебе ничего плохого не сделали. Если хочешь кого-то душить, возьми подушку. Вырази эмоции по другому, а то нам Кит потом бошки открутит. — Я не душу, — проскрипел он, с силой ставя очередную коробку. — Я работаю. — Ага, и лицо у тебя при этом как у человека, который случайно сел на кактус, — парировала она. — Работа не виновата, что твоя принцесса решила поиграть в героя. Стив резко обернулся, его глаза полыхали, а на, и без того напряженный лоб, упало пару прядей: — Ты же понимаешь, во что она лезет? Эти твари... — он с силой провёл рукой по волосам, — ...они не демогоргоны, Робин. Их не получится просто прибить битой. А она... она хочет подставить себя под удар. При чем добровольно! — Знаю, — голос Робин внезапно потерял всю свою язвительность. Он стал тихим и очень серьёзным. Она тоже переживала за Аделину, но частично поминала её мотивы. — И знаешь, что я ещё понимаю? Что ты сейчас ведёшь себя не как друг, а как испуганный родитель, который кричит на ребёнка, чтобы тот не лез на высокую горку. Знаешь, что ребёнок делает в ответ? Лезет назло. — Я не кричу! Я пытаюсь её защитить! — его голос чуть повысился, выдав всю глубину отчаяния. — От чего? — Робин сделала шаг вперёд. — От неё самой? Потому что именно это ты сейчас и делаешь. Ты пытаешься защитить её от собственной силы. От её выбора. — она посмотрела на него прямо, положив руку на плечо парня — Знаешь, что самое сложное в гиперответственности, Стив? Признать, что другие взрослые люди тоже могут нести свой крест. И иногда лучшая поддержка это не кричать «не лезь!», а просто быть рядом, чтобы подстраховать, когда она всё-таки полезет. Стив замер, её слова, как ледяная вода, окатили его. Гнев начал медленно отступать, обнажая то, что скрывалось под ним все это время. Беспомощность, такая ужасающая и всепоглощающая. — Я не могу просто смотреть, как она... — но договорить он не смог. В голове со вчерашнего вечера крутились самые ужасные сценарии. И каждый из них он будто прожил наяву. — А кто сказал, что ты должен просто смотреть? — Робин пожала плечами. — Но ты должен выбрать: ты её друг или надзиратель? Потому что первое это про уважение, а второе про контроль. И, поверь, Аделина в своей жизни уже хлебнула контроля выше крыши. Она развернулась и пошла к кассе, оставив его одного среди стеллажей с фильмами. Стив опустился на коробки, тяжело дыша. Эхо её слов висело в воздухе: «друг или надзиратель». Он снова видел лицо Аделины не испуганное, а решительное. То самое, с которым она объявила о своём плане. А сейчас, пытаясь запихнуть её обратно в клетку «ради её же безопасности», он предавал то самое начало, что его в ней и поразило. И впервые за этот долгий день его ярость начала медленно, мучительно переплавляться во что-то иное. Во что-то, что требовало не запрещать, а искать другой путь. Более трудный, более опасный, но единственно верный. *** Не прошло и тридцати минут после ухода Робин, как в дверь Аделины снова постучали. На этот раз стук был другим не таким асимметрично-нарочитым, а более тихим, словно кто-то по ту сторону был не уверен в своем визите. Аделина, всё ещё сидя за столом, вздрогнула. Сердце снова ёкнуло, но уже не от страха, а от слабого, наивного проблеска надежды. Она открыла дверь. И снова обманулась. На пороге стояла Джейн. В её вытянутой руке болтались два пакета с едой из знакомого придорожного кафе. В глазах не было ни любопытства, ни осуждения, а лишь спокойное, глубокое понимание. — Привет, — просто сказала Джейн, проходя внутрь так же естественно, как если бы жила здесь годами. Она поставила пакеты на стол рядом с остатками завтрака от Робин. — Хоппер рассказал про план, про дом того учителя и про ссору. Аделина молча наблюдала, как Джейн достаёт два сэндвича, аккуратно завёрнутые в бумагу. Движения её были точными, лишёнными какой-либо суеты. Девушка не поминала, что её удивляло больше: что за сегодняшнее утро к ней пришли уже дважды или что Джейн, с которой она не особо общается хозяйничает у неё на кухне. Это было интересно. — Ты напугана, — констатировала Джейн, усаживаясь напротив. Её взгляд, тёмный и неотрывный, видел слишком много. — И не это не только из-за монстров. Сопротивляться было бесполезно. Аделина опустилась на стул, чувствуя, как последние остатки сил покидают её. Голос звучал хрипло и сломанно, когда она проговорила: — Мне кажется, Стив не понимает меня. Все так сложно, я порой совсем не понимаю, что происходит. — Понимает, — поправила её Джейн, не моргнув глазом. — Поэтому и злится так сильно. — она на мгновение задумалась, её взгляд уплыл куда-то вглубь себя, в свои воспоминания. — Майк... раньше, когда со мной случалось что-то странное, он тоже злился. Кричал, что я сумасшедшая, что так поступать нельзя. Но он... всегда возвращался. Оставался рядом, как лучший друг. — она вновь перевела взгляд на Аделину. — Стив... он тоже вернётся. Я уверена. — Откуда ты знаешь? — голос Паркер дрогнул, выдавая всю её уязвимость. Она так надеялась, что эти слова окажутся правдой. Всеми фибрами своей израненой души. Уголки губ Джейн дрогнули в лёгкой, едва заметной улыбке. В её глазах вспыхнул тёплый, понимающий огонёк: — Я вижу. По тому, как он на тебя смотрит. Как всё вокруг вас... будто гудит, когда вы рядом. — она провела рукой по воздуху, изображая расходящиеся круги. — Громче, чем с Нэнси когда-то. Сильнее. В этих простых, лишённых пафоса словах не было ни подхалимства, ни приукрашиваний. Была лишь констатация факта, увиденного тем, кто смотрит не глазами, а чем-то бóльшим. Позже они доедали сэндвичи в молчании, но на этот раз тишина была другой не неловкой, а наполненной пониманием, которое не требовало слов. Джейн не обещала, что всё будет хорошо. Она не давала пустых утешений. Она просто сидела здесь, как и Робин пару минут назад, разделяя с ней этот тяжёлый хлеб и это тяжёлое знание, что они обе несли бремя, неподъёмное для обычных людей. И когда Джейн ушла так же тихо, как и появилась, Аделина почувствовала странное облегчение. Если уже два человека говорят, что все будет более менее хорошо, то это уже было похоже на правду. *** На кухне в доме Байерсов в воздухе витала тревога. Джойс заворачивала в бумагу сэндвичи, её движения были быстрыми и точными. Хоппер, оперевшись на столешницу, с мрачным видом наблюдал за её действиями. — Я не могу отделаться от чувства, что мы поступаем неправильно, Джойс, — его голос был низким, хриплым от бессонной ночи. — Использовать её, как наживку... Пусть даже если она сама настаивает. Она же не солдат. Она... — Она ребёнок, который прошёл через ад, — мягко закончила за него Джойс, не поднимая глаз. —Да я знаю, но мы не «используем» её, Джим. Мы доверяем её решению. — женшина налила в термос густой, сладкий чай и добавила пару долек лимона — Она там замёрзнет, одна в том доме. И наверняка не будет есть. Надо, чтобы хоть что-то горячее было под рукой. Хоппер тяжело вздохнул, проводя ладонью по лицу, стараясь стереть усталость: — Знаю. Просто... Чёрт. После всего, что было с Уиллом, с Джейн... Теперь вот она. Иногда кажется, что этот город гигантская мясорубка для невинных. Джойс закрыла теплый сосуд крышкой с тихим щелчком и повернулась к мужчине. В её глазах горел знакомый огонь, тот самый, что не гас даже в самые тёмные ночи Хоукинса. — Именно поэтому мы и должны быть здесь. Не чтобы запрещать им быть сильными, а чтобы быть с ними, когда им будет страшно. — она протянула ему пакет с едой. — Вот, держи. Наша работа следить, чтобы у них был тыл. И горячий чай. Хоппер взял пакет, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. В этом была своя, горькая правда. — У тебя самое доброе сердце, которое я только видел — мужчина не спеша стал подходить к Джойс, на губах играла легкая улыбка, а в глазах озорные огоньки, как тогда несколько лет назад. Его губы ловко нашли её, и на миг они вновь почувствовали себя подростками, прячущимися за лестницей от учителей. Такое светлое и тёплое чувство заполнило тела, и это было именно то, чего так не хватает в их мире. *** Грузовик Хоппера подкатил к дому Аделины ровно через час, как и предупреждала Робин. Девушка была уже готова: тёмная, немаркая одежда, волосы убраны в тугой высокий хвост. Она чувствовала себя солдатом, готовящимся к высадке в тыл врага. Шериф вышел из машины, его лицо было привычно мрачным, но в глазах читалась не столько суровость, сколько тяжёлая, уставшая озабоченность: — Готова? — бросил он ей, окидывая взглядом с ног до головы. — Да, — коротко кивнула она, избегая прямого взгляда. Ей не хотелось, чтобы он видел остатки ночной бури в её глазах. Они поехали к дому мистера Диля в гнетущем молчании. Хоппер пару раз начинал что-то говорить, но ограничивался лишь короткими замечаниями о маршруте. Атмосфера в кабине была наэлектризована невысказанным. Он знал о ссоре. Видел её собственными глазами. В этом проклятом городе ничего нельзя было скрыть. Дом мистера Диля оказался аккуратным, немного старомодным коттеджем с ухоженным палисадником. Воздух вокруг был чистым, без намёка на энергетические шрамы, но Аделину с самого порога начало слегка подташнивать. Здесь пахло одиночеством. Не острым, как у Макс, а выдержанным, как старое вино, одиночеством пожилого человека, чья жизнь постепенно сузилась до размеров этого дома. Сам мистер Диль когда открыл дверь, выглядел растерянным, но не испуганным: — Джим? — удивлённо поднял брови бывший учитель. — Что случилось? — Городская проверка, — Хоппер вошёл внутрь, действуя по отработанной схеме. — Поступили жалобы на запах газа в районе. Нужно на пару дней всех эвакуировать, пока не проверим трубы. Обычная процедура. Пока Джим убеждал пожилого мужчину, Аделина молча прошлась по гостиной. Её пальцы скользнули по спинке кресла, по корешкам книг на полке. Она ловила ощущения, пыталась «прочитать» этот дом. И снова та же тихая, глубокая грусть, идеально подходящая для «кастинга». Она чувствовала себя вором, который пришёл обокрасть это одиночество, чтобы подменить его своей собственной, более острой болью. Внезапно радио Хоппера на его поясе хрипло звякнуло. — Хопп, приём. — это был голос Дастина. — Мы на месте, всё чисто. Э-э... Стив с вами? Он должен был быть тут полчаса назад. Хоппер бросил на Аделину быстрый взгляд, прежде чем ответить. — Нет, работайте пока без него. Эти слова прозвучали для Аделины громче любого выстрела. Он намеренно избегал её. Не просто злился, а отстранился полностью. Эта мысль ударила с новой силой, оставив во рту вкус пепла. *** Пока Джойс забирала мистера Диля, Хоппер и Дастин, который примчался пару минут назад, вышли на задний двор. Джим тащил тяжелый, зачехлённый предмет, с трудом передвигаясь под его весом. — Вот тут, — Дастин указал на ухоженный участок газона перед задним крыльцом. — По данным сканирования Аделины, основной энергетический след ведёт сюда. Идеальное место для засады. Хоппер, кряхтя, опустил на траву свёрток. Это была модифицированная стальная ловушка для крупных животных. Она выглядела зловеще даже в бездействии: массивные дуги из закалённой стали, мощные пружины. Но главное её изнутри тщательно обшили медными листами, а сбоку приварили коробку с мигающей электроникой. — Ты уверен, что эта штуковина сработает? — Хоппер скептически окинул взглядом творение Дастина, попутно нажимая лопатой на скрытый механизм. Стальные челюсти с оглушительным лязгом захлопнулись. Звук был настолько громким, что на мгновение во дворе воцарилась мёртвая тишина, перебиваемая лишь дыханием. — Это не просто ловушка, Хопп, это клетка Фарадея! — с воодушевлением объяснил Дастин, проверяя проводку. — В теории, она должна создать экранирующее поле. Лишить существо связи с его энергетической сетью. Они как пчёлы, понимаешь? Отрезал от улья, и все ты дезориентирован. Ну, по крайней мере так должно быть, — он поправил кепку и шумно выдохнул. Хоппер мрачно покачал головой, закапывая ловушку и маскируя её свежим дёрном: — Надеюсь, эта тварь не промахнётся, если она вообще сюда сунется. —О, она сунется, — уверенно сказал Дастин. — Аделина же для них чистейший энергетический всплеск. Как пончик с повидлом для сладкоежки. Они просто на просто не смогут устоять. Когда, последние наставления Хоппера и объяснения как работает механизм, были озвучены, дверь закрылась. Щёлкнул замок, которым она заперла себя изнутри. Машина уехали, и Аделина осталась стоять в прихожей, в полной тишине чужого дома. Звук отъезжающего мотора растворился вдалеке, и его сменила оглушительная, давящая тишь. Она была одна. Совершенно одна. С дрожью в руках, с ледяным комом в груди и с предчувствием бури, которая должна была вот-вот обрушиться на этот тихий, пахнущий старой бумагой и одинокой жизнью, дом. *** Тишина в доме мистера Диля была иного свойства, чем в её собственном жилище. Та была её крепостью, её убежищем. Здесь она чужая, настороженная, словно сам дом затаил дыхание, прислушиваясь к незваной гостье. Аделина медленно обошла все комнаты, её босые ступни бесшумно скользили по прохладному деревянному полу. Она проверяла окна, двери, разложила на столе обед, что собрала ей Джойс. Где-то в глубине души от этого простого действия тепло кольнуло. Мысль о Стиве снова всплыла в голове, острая и не ко времени. Паркер пыталась отогнать её, сосредоточившись на деле. Но даже когда всё оборудование было расставлено, главным детектором оставалась она сама. Девушка села в гостиной, в том самом кресле, где, по её ощущениям, чаще всего сидел хозяин, и закрыла глаза, пытаясь применить те же техники, которым учила Макс. «Представь, что твоя боль — это радиоприёмник...» — звучал в голове её собственный голос. Но её собственный «приёмник» был переполнен статикой, обрывками вчерашней ссоры, страхом перед неизвестностью, горечью одиночества. Она пыталась найти ту самую «тихую волну», но её собственная боль, такая яростная и сильная, заглушала всё. Часы на каменной полке пробили шесть. Солнце клонилось к закату, заливая комнату густым алым светом. Тени удлинялись, становясь зловещими и более рельефными. И именно в этот момент, когда её веки начали смыкаться от усталости, она это почувствовала. Не приближение, не всплеск. Это было похоже на тихий щелчок где-то на периферии сознания. Энергетический «шрам» возле старого завода, тот самый, что они исследовали, вдруг... дёрнулся. Словно невидимую нить, тянущуюся оттуда сюда, в этот дом, кто-то резко дёрнул. Это не было любопытством или поиском. Это была проверка. Целенаправленный, осознанный сигнал. Они знали. Они чувствовали, что здесь кто-то есть. Игру только что подняли на новый уровень. Аделина резко открыла глаза, сердце колотилось где-то в горле. Она сидела в полной тишине, но теперь эта тишина была наполнена новым, куда более страшным смыслом. Она была не просто приманкой в засаде. Она была испытуемым в лаборатории, а Морглы были холодными, безжалостными учёными, которые только что запустили протокол. Она обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь. Дом мистера Диля внезапно показался не убежищем, а клеткой. А за её стенами сгущались сумерки, полные незрячих, внимательных глаз.