Глава вторая

В одном из операционных блоков, над столом с инструментами, склонились Максим Левин, ведущий травматолог, и Ангелина Изосимова, блестящий кардиохирург. На столе лежал пациент после серьезного ДТП, с множественными переломами и, что еще хуже, с подозрением на травму грудной клетки и сердца. "Максим, я вижу обширный ушиб сердца, возможно, разрыв перикарда," – спокойно, но с оттенком тревоги, произнесла Ангелина, глядя на мониторы. "Нам нужно стабилизировать его до того, как ты начнешь работать с бедром. Любое резкое движение может спровоцировать остановку." Максим, осматривая сложный открытый перелом голени, кивнул. "Я понимаю, Ангелина. Давление колеблется, и его легкое начинает отекать. Как только дашь мне зеленый свет по сердцу, я могу начать. Но нам нужны максимально четкие условия." Их слаженная работа, основанная на доверии и опыте, была единственным шансом для пациента.

***

Этажом ниже, в реанимационном отделении, вокруг пациента, только что доставленного из приемного покоя после падения с высоты, суетились медики. У аппарата ИВЛ стоял Александр Шепс, реаниматолог, его взгляд был сосредоточен на жизненных показателях, а движения – точны и выверены. "Давление падает, пошевеливаемся!" – скомандовал он, корректируя дозу препарата. К пациенту подошла Виктория Райдос, челюстно-лицевой хирург, внимательно осматривая сильно поврежденное лицо и челюсть. "Александр, здесь множественные переломы лицевых костей, орбиты, возможно, и основания черепа. Нам нужна КТ, как только вы стабилизируете его. Без немедленной реконструкции есть риск серьезных осложнений и обезображивания." Шепс, не отрывая взгляда от мониторов, ответил: "Виктория, я делаю все возможное, чтобы он дожил до КТ. Его мозг страдает от отека, и нам нужно сначала снять угрозу для жизни. Как только он будет транспортабелен, я дам знать. Будьте готовы, это будет долгая и сложная ночь." Взгляды двух хирургов встретились – каждый понимал важность задачи и тонкую грань между жизнью и смертью, на которой сейчас балансировал их пациент.