Глава четвертая.

Александр Саков в это время сидел в своем кабинете и разбирался с документами. На его столе лежали папки с отчётами, графики дежурств и стопка медицинских карт. Он был погружен в цифры и анализы, когда раздался вежливый стук в дверь. "Войдите," – отстранённо произнёс он, не отрывая взгляда от бумаг. Дверь медленно отворилась, и на пороге появилась девушка. В одной руке она уверенно держала трость, а в другой – аккуратную папку с документами. Она была невысокой, с прямым, решительным взглядом, несмотря на явную хромоту. Ирина зашла в кабинет, опираясь на трость, и остановилась напротив стола Александра. "Здравствуйте, я Ирина Александровна Прощина. Я пришла устраиваться к вам на работу. Нейрохирург," – чётко произнесла она, глядя ему прямо в глаза. Александр поднял голову, и его взгляд скользнул от её лица к трости, а затем снова вернулся к её глазам. Удивление смешалось с нескрываемым интересом. Нейрохирург. Одна из самых сложных и требовательных специальностей, требующая ювелирной точности и выносливости. "Нейрохирург?" – переспросил он, прищурившись. – "Присаживайтесь, Ирина Александровна." Он указал на стул напротив. "Расскажите о себе." Ирина опустилась на стул, поставив трость рядом. "Мой стаж – несколько лет. Последние пять я работала ведущим нейрохирургом в областной больнице. Специализируюсь на микрохирургии сосудов головного мозга и удалении опухолей с использованием навигационных систем." Она говорила спокойно, без тени сомнения, её голос был уверенным и профессиональным. "Что касается моей особенности," – Ирина едва заметно кивнула на трость, – "это последствия старой травмы. На мою работу она никак не влияет. Я прошла все необходимые аттестации и имею высшую категорию." Саков внимательно слушал, его первоначальное скептическое выражение сменилось задумчивостью. Он не мог отрицать впечатляющий опыт и уверенность этой женщины. "Вы знаете, Склиф – это не областная больница. Здесь свой ритм, свои нагрузки. А экстренные случаи могут потребовать мгновенной реакции и физической выносливости," – мягко, но настойчиво сказал он, проверяя её реакцию. Ирина улыбнулась. "Я прекрасно это понимаю, Александр Сергеевич. И я к этому готова. Мои руки и голова работают без сбоев. А за эти годы я научилась работать не менее, а порой и более эффективно, чем мои коллеги, компенсируя некоторые моменты." В её голосе звучала непоколебимая решимость.

***

Тем временем, в одной из операционных, над пациентом после ДТП, продолжали трудиться Максим и Ангелина. Атмосфера была напряженной, но слаженной. Операция подошла к концу. "Всё, Максим, стабилизировали. Можешь завершать с бедром. Я сейчас сниму анестезию," – произнесла Ангелина, её голос был спокоен, несмотря на тонкую нить пульса на мониторе, которая теперь стала ровной. Она с облегчением вздохнула. Максим, чьи руки уже были по локоть в работе, кивнул. "Понял, Ангелина. Окончательная фиксация, и пациента можно переводить." Он ловко орудовал инструментами, его движения были точны и быстры. Спустя несколько минут он выпрямился. "Готово. На сегодня всё." Оба вышли из операционной, снимая маски и перчатки, и направились в ординаторскую. Усталость чувствовалась, но удовлетворение от успешно проведённой операции было сильнее. *** Этажом ниже, в реанимационном отделении, вокруг пациента, упавшего с высоты, суетились медики. "Держи, не отпускай!" – крикнул Шепс, когда пациента перемещали на каталку, готовя к транспортировке на КТ. После КТ, которая подтвердила обширный отёк и множественные переломы, Виктория провела экстренное вмешательство, чтобы стабилизировать ситуацию. Наконец, они смогли перевести пациента в палату интенсивной терапии, и Александр Шепс убедился, что все показатели находятся под контролем. "На сегодня это был максимум. Теперь только ждать," – сказал Александр, вытирая пот со лба. Виктория кивнула, снимая медицинские перчатки. "Придется поработать над лицом, как только состояние стабилизируется. Там много работы, и она будет ювелирной." Они тоже направились в ординаторскую, чтобы заполнить карты и выпить кофе. Они сидели в ординаторской вчетвером: Максим Левин и Ангелина Изосимова за одним столом, Александр Шепс и Виктория Райдос за другим. Каждый был занят своим делом: Максим просматривал новые протоколы лечения переломов, Ангелина листала медицинский журнал по кардиологии, Александр Шепс заполнял электронную карту пациента, а Виктория Райдос делала наброски будущей операции, продумывая этапы реконструкции лицевых костей. Тишину нарушало лишь шуршание бумаг и редкие щелчки клавиатуры. И тут дверь распахнулась, и в ординаторскую энергично вошла Соня Егорова, регистратор, девушка с живым, любопытным взглядом. Она держала в руках пачку документов и широко улыбалась, явно желая поделиться новостью. "Представляете!" – начала Соня, не дожидаясь, пока кто-нибудь обратит на неё внимание. – "К Сакову пришла устраиваться какая-то девушка! С хромотой, представляете, и с тростью! И она сказала, что она нейрохирург!" Соня остановилась посреди комнаты, глядя на врачей. "Вот сижу, гадаю, примет её Александр Сергеевич или нет. С такой-то специальностью и с такими… особенностями." Максим отложил свой протокол, вопросительно подняв бровь. "Нейрохирург? С тростью?" В его голосе сквозило удивление, но не осуждение. "Там ведь точность нужна миллиметровая." Изосимова отвлеклась от журнала. "Соня, это не наше дело. Если человек пришёл устраиваться, значит, он уверен в своих силах. Тем более нейрохирург – это не дворник." Шепс, не отрываясь от монитора, хмыкнул. "Если Саков её принимает, значит, она того стоит. Ему не нужны кадры, которые не справятся." Виктория подняла голову, её взгляд был задумчивым. "Странно, конечно. Но бывают такие специалисты, что их особенности не мешают, а наоборот, даже как-то помогают. Знаю одного хирурга, который оперировал с трясущимися руками, но его мозг работал как компьютер, и он делал такие вещи, что никому другому и не снились." Она кивнула, возвращаясь к своим наброскам. "Посмотрим, кто это. Возможно, это будет очень ценный хирург."