Глава 34

Гарри В постели Гарри было тепло и уютно. До рассвета оставалось ещё не меньше часа — а значит, мир всё ещё спал, и он мог насладиться моментом. Рыжие локоны Джинни Уизли, разметавшись по соседней подушке, мягко щекотали его щёку. Она всегда спала жутко беспокойно, поэтому сейчас её рука покоилась на его груди, а нога — на животе. Даже малейшая попытка пошевелиться неизменно приводила к драматичному ухудшению ситуации. Гарри повернул голову, чтобы взглянуть на неё. Джинни была так близко, что он мог рассмотреть её лицо и без очков. Она была настолько хороша, что он не мог думать ни о чём, кроме неё. И это была ошибка. Он знал, что его неизменно ждёт расплата за время, проведённое с ней. За минуты, которые он отнимает у своей работы и мерзавцев, державшихся в узде только потому, что он не позволял себе забыть об их существовании. Даже если не мог их найти, своим пристальным вниманием он не давал им действовать. События последних месяцев тревожили его. Гарри Поттер не верил в случайности. Будь он менее эгоистичным, он уже был бы в отъезде в попытках найти ответы на вопросы, которых у него всё ещё оставалось предостаточно. Но он не был. Гарри медленно провёл костяшками пальцев по её щеке. В конце концов, он оказался обычным смертным — тем, кто предпочёл целому миру одну женщину. В его памяти всплыли слова Сириуса о том, что он уже оказал услугу их обществу — настолько ценную, что в процессе буквально умер. Возможно, этого было достаточно. Возможно, в этот раз о всеобщей безопасности должен позаботиться кто-то ещё. Во сне она смешно сморщила нос и мгновенно отвлекла его от тяжёлых мыслей. Гарри всё ещё не до конца верил, что она лежит в его постели. Что она — его невеста. Что она снова часть его жизни. Его дома. Дом, в котором до этой ночи она не бывала, Гарри построил уже после их расставания. Фундамент стоял на руинах особняка его родителей. Он выбрал это место, когда узнал, что в Годриковой Впадине жило шесть поколений его семьи. И несмотря на трагичность истории, ему почему-то захотелось продолжить традицию. Он снова подумал об отце. Тот не сумел защитить женщину, которую любил, несмотря на всю свою храбрость. Гарри аккуратно убрал локон с лица Джинни. А он? Сможет ли он защитить её? — Ты собираешься уйти, Гарри Поттер, — тихий голос Джинни разрушил тишину спальни. Он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил, как разбудил её. — Прямо сейчас я делаю всё, чтобы остаться, — только и сказал он. Она распахнула свои бесконечно прекрасные глаза. Даже в темноте спальни Гарри различал их синеву. — Ты не сможешь, — в её голосе не было ни осуждения, ни горечи — просто констатация факта. — Как только ты перестанешь контролировать ситуацию, всё рухнет. Она точно знала, о чём он думает. Гарри тихо вздохнул, перевернулся на бок и, подложив руку под голову, посмотрел на неё сверху. Вторую ладонь он положил ей на живот. — Я никуда не уйду, — повторил он, стараясь, чтобы слова прозвучали весомее. Она должна была ему поверить. Потому что если она не поверит, он и сам не сможет. Её рука медленно коснулась его уха, потом шеи, груди. Наконец Джинни подняла на него взгляд. — Знаешь, что самое нелепое? — в её глазах мелькнуло что-то, что идеально резонировало с его собственными эмоциями. — Я тоже думаю, что если ты остановишься, всё действительно станет хуже. Гарри мог сколько угодно сомневаться в собственных решениях, но эту ношу он не хотел делить с ней. Джинни заговорила раньше, чем он успел произнести хоть слово: — Иногда я думаю, что дело вообще не в тебе, — тихо сказала она, опуская взгляд. Пальцы нервно сжались на простыне, будто слова давались ей особенно непросто. — Возможно, проблема во мне. Потому что это я эгоистка, которая захотела только для себя человека, нужного всем. Принадлежащего всем. Она замолчала на мгновение, вздохнула и продолжила, не поднимая глаз: — Даже понимая это, я всё равно хочу тебя только для себя. И не знаю, имею ли я на это право. Пожалуй, всё, чего Гарри Поттер желал сейчас и на всю оставшуюся жизнь, — чтобы она хотела его именно так. Он наклонился ближе и поцеловал её. Это был один из тех поцелуев, которые он непременно будет вспоминать, сидя в очередной мокрой канаве во время следующей засады. Мягкость простыней и её кожи ощущалась каждым сантиметром его тела, делая момент реальным и нереальным одновременно. Он касался её губ не торопясь. Только насладившись поцелуем полностью, он перешёл на щёки, ресницы, уголки рта, линию челюсти… — Всё, чего я хочу — чтобы ты хотела меня точно так же: сегодня, завтра и всегда, — тихо проговорил он. — Но ведь… — в её голосе звучало сомнение. — Я люблю тебя, Джинни, — произнёс он тихо. Эти слова он говорил ей уже сотни раз, и потому они, как и сама его любовь, казались чем-то само собой разумеющимся. Но лёгкое удивление, мелькнувшее в её глазах, заставило его на мгновение усомниться в том, помнит ли Джинни хоть что-то из того времени, когда они были вместе в прошлом. — Люблю, — повторил он. — Люблю. Теперь уже её губы нашли его и подарили ему до боли сладкий момент. Никто не мог целовать его так. Все лица, руки и губы из последних десяти лет были скомканы и отправлены на свалку истории — они не имели значения ни в прошлом, ни в настоящем, и воспоминаниям о них точно не было места в их будущем. Губы Джинни скользнули к его уху. — Тебе очень повезло, что женщина, которую ты любишь, не безработная, — прошептала она. Мягкие прикосновения её губ к мочке будоражили его. — Я начинаю готовиться к чемпионату. Так что наши расписания будут очень похожи. Она отстранилась, чтобы взглянуть ему в глаза. — Я понимаю, насколько важна твоя работа, и не прошу тебя бросить её. Я лишь хочу видеть тебя минимум четыре ночи в неделю в своей постели и получать хотя бы один выходной в своё распоряжение. Она выглядела так, будто не была до конца уверена, что он согласится даже на эти, довольно унизительные для неё, условия. Гарри широко улыбнулся, достал палочку из-под подушки и призвал конверт, который уже несколько дней ждал своего часа. Он протянул его ей и негромко произнёс: — Lumos. Джинни села в постели. Её тончайшая голубая сорочка с глубоким вырезом отвлекала его, но он собрал все силы, чтобы сосредоточиться на довольно важном для них обоих разговоре. — Что это? — тихо спросила она, разглядывая конверт под светом его палочки. — Брачный договор, — Гарри не мог подавить идиотскую улыбку. Джинни не разделяла его веселья и нахмурилась. Наличие подобного документа в их браке явно не входило в её планы. — Гарри, ты же помнишь, что мне, мягко говоря, совершенно безразличны твои деньги? — всё-таки спросила она, но он лишь снова кивнул на документ. Джинни задержала на нем взгляд и, поняв, что он не отступит, глубоко вздохнула и начала читать. С каждой новой строкой её лицо менялось всё сильнее. Гарри наблюдал за ней, пытаясь понять, какой из пунктов произвел на неё наибольшее впечатление. Наконец она подняла глаза. — Это шутка, да? — Эта шутка подписана министром магии, — ответил он, всё еще пытаясь понять её чувства. Честно говоря, он ожидал более эмоциональной реакции. — Ты не сможешь это выполнить, — наконец произнесла Джинни и снова взглянула на договор. — Два выходных в неделю, не больше двух ночных дежурств, максимум одна командировка в месяц… отпуск по уходу за ребёнком… Гарри Поттер, перестань издеваться! Гарри Поттер не только не шутил, но и был предельно серьёзен. Он потратил немало времени, чтобы продумать все условия, при которых их брак не рухнет, даже если что-то пойдёт не так и он снова с головой уйдёт в работу. Каждое обещание на этой бумаге было тщательно взвешено, проверено и соотнесено с реальностью. — Я серьёзен как никогда, — спокойно сказал он. — Эта бумага нужна мне самому, потому что я не доверяю себе. Волшебный брачный договор станет лучшей гарантией того, что со временем я не изменю своих решений. Пока мы будем женаты, я обязан соблюдать свои обещания… или нести наказание. — Наказание? — приподняла бровь Джинни. — Их перечень оставляю полностью на твоё усмотрение, — улыбнулся Гарри и опустился на подушку. В отличие от него, Джинни не спешила расслабляться. Она перечитала договор ещё трижды, прежде чем наконец подняла взгляд и произнесла: — Насчёт детей… Она замялась, подбирая слова. Он прекрасно знал, о чём она думает. Для Джинни дети всегда были необязательной частью семьи. Хотя Гарри очень хотел стать отцом однажды, он прекрасно понимал, что это должно быть решением обеих сторон. — Только если ты сама этого захочешь, — мягко перебил он. — Всё, что я могу, — помочь тебе бояться этого чуть меньше. Джинни посмотрела на него так, будто всерьёз оценивала его родительские качества. Судя по выражению её лица, Гарри явно провалил этот тест. — Ты не сможешь остаться с младенцем, — уверенно заявила она. — Хочешь проверить? — хитро улыбнулся он. На её лице отразилось слишком много эмоций сразу. Она была тронута и взволнована, неуверенна и немного смущена. Казалось, она не знала, что делать со всей этой информацией — и, главное, с ним. С тем, кто хотел от неё всего. Кто хотел её всю. Гарри понимал, почему она напугана, и был готов терпеливо доказывать поступками, что однажды их желания могут стать общими. — Если мать когда-нибудь увидит это, мне конец, — вздохнула Джинни, глядя на договор. Гарри живо представил, как тут же поднимается в иерархии некровных родственников миссис Уизли на недосягаемый уровень, но, глядя на Джинни, сразу отпустил эти сладкие мечты. Он взял её за руку и без тени шутки произнёс: — Никто и никогда не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь. Он заметил, как её плечи немного расслабились, и добавил: — Разве что однажды ты проснёшься и поймёшь, что этому миру нужно больше Поттеров. Потому что одного тебе будет недостаточно. — Мне всегда тебя недостаточно, — на этот раз с улыбкой ответила она. — И поэтому теперь я весь твой, — тихо произнёс он. Драко Драко стоял в холле своего дома, аккуратно поправляя мантию. За окном уже смеркалось, и ему оставалось только дождаться Гермионы, которая клялась, что ей нужно всего пару минут. Разумеется, это было тридцать минут назад. Стоило ему лишь подумать о ней, как на его лице в зеркале появилось странное, совсем ему не свойственное выражение. Он глубоко вдохнул. Надо было хотя бы попытаться взять себя в руки. Впереди их ждал вечер, на котором Драко обязан был сохранять самообладание. Он планировал сделать этот день гораздо более впечатляющим для Гермионы, но всё пошло не так с самого утра — просто потому, что они не нашли ни одной веской причины покинуть дом. Честно говоря, Гермионе пришлось привести крайне убедительные аргументы, чтобы они всё же вышли из спальни. И удалось ей это далеко не утром. Даже одно воспоминание об этом заставило Драко задуматься, стоит ли им вообще появляться на сегодняшнем приёме. Лицо Аугустуса тут же предстало перед его внутренним взором. Человек, пытавшийся убить его мать, всё ещё хранил секреты, до которых у Драко пока не было возможности добраться напрямую. Он не мог бездействовать. Словно в ответ на его нетерпение, тишину прорезали шаги с лестницы. Сегодня Гермиона Грейнджер выбрала глубокий бордовый. Платье плавно струилось по её телу, подчёркивая талию и мягкий изгиб бёдер. Вырез открывал ключицы, и её светлая кожа мерцала в свете хрустальных люстр. На её плечах лежала чёрная мантия из тончайшего бархата, словно созданная, чтобы усиливать контраст. Она убрала непокорные локоны в небрежный пучок, из которого выбивались лишь несколько мягких прядей. Образ завершали крошечные бриллиантовые гвоздики, лёгкий макияж и помада цвета спелой вишни. Он на мгновение задумался, что именно побудило её выбрать этот оттенок — и как теперь ему удастся не смотреть на её губы весь вечер. Драко никогда не видел её такой прежде. Внезапно у него не нашлось слов, чтобы сказать хоть что-то. Гермиона уже спустилась вниз и, не дождавшись реакции, нарушила тишину сама, глядя куда угодно, только не на него: — Я говорила Твику, что это слишком, но он настаивал, что знает местное общество и его вкусы лучше меня. — Твик, как минимум, отлично разбирается в моих вкусах. — Драко наконец пришёл в себя и взял её за руку, притягивая ближе. — Ты не думаешь, что это перебор? — Гермиона явно не находила себе места и полностью проигнорировала его слова. — Я не хочу привлекать ещё больше внимания. Он коснулся её подбородка и чуть приподнял его. — Грейнджер, ты всегда привлекаешь внимание. Даже тот чёрный футляр на слушании не смог этого скрыть. — У того футляра были свои преимущества, — усмехнулась она и, встретив его вопросительный взгляд, добавила: — Ты был таким упрямым, пытаясь от него избавиться. В её глазах мелькнула уже знакомая ему искра, которая обычно означала, что разговоры пора заканчивать. Но сейчас было не время поддаваться порыву. Чтобы хоть как-то компенсировать разочарование, он наклонился, чтобы поцеловать её, но Гермиона остановила его. — Помада, — многозначительно произнесла она. — И, к слову, это тоже не моя идея. — Напомни мне уволить Твика, — хмыкнул Драко, пытаясь скрыть раздражение от того, что не может коснуться её так, как хочет. Он глубоко вдохнул и подумал, что при следующем визите к матери стоит показаться целителю — кажется, он окончательно утратил связь с реальностью. Единственным утешением было то, что Гермиона не знала, как стремительно он теряет рассудок рядом с ней. — Империя хозяина рухнет на третий день без меня, — где-то за спиной Грейнджер раздался голос эльфа, который успел появиться из ниоткуда. — И даже это не простит тебе эту помаду, — вздохнул Драко, не отрицая очевидного: Твик действительно был одним из его самых полезных сотрудников. — Госпоже очень идёт, — заметил эльф, нисколько не смутившись тем, что он явно третий лишний в этом холле. Твик придирчиво осмотрел Гермиону и поправил подол её платья. — Госпожа прекрасна. — Спасибо, — её щёки тут же порозовели. — И за помощь тоже. Драко невольно отметил, что комплименты от Твика она воспринимает куда серьёзнее, чем его собственные. Это было вопиющей несправедливостью. Однако разбираться с этим было некогда — если они хотели появиться на вечере в самый удобный момент, пора было выезжать. Он распахнул перед Гермионой дверь, и та удивлённо вскинула брови. — Мы не будем трансгрессировать? — С сетями защиты замка от трансгрессии туда проще добраться на машине, — пояснил Драко, торопя её, чтобы она не успела замёрзнуть в тонком платье. Как только она оказалась в темноте салона машины, его накрыло дежавю. Только теперь он едва ли мог представить, что когда-то смог бы отдать её кому-то другому. Гермиона Гермиона Грейнджер сходила с ума от волнения. Париж давно остался позади, и с каждой милей, что они проезжали, её нервозность только нарастала. Она пыталась понять, зачем вообще согласилась сопровождать Драко на этот вечер — и не находила ни одной логической причины. Она не была частью этого круга. Скорее наоборот — она была именно тем, что этот круг презирал. И никакое платье от кутюр не могло изменить того факта, что она магглорожденная волшебница, которая сейчас направляется прямо в логово чистокровной аристократии. Чтобы хоть как-то успокоиться, Гермиона в десятый раз поправила волосы и поймала своё отражение в боковом зеркале машины. Женщина, смотревшая на неё оттуда, была уверенной, красивой, по-своему аристократичной и удивительно притягательной. Твик явно знал своё дело: он сделал с её лицом такое, что она едва узнавала себя. Нежный шёлк платья скользил по коже, и от каждого движения, от каждого слабого дуновения воздуха по телу пробегала почти болезненная дрожь. Тяжёлая и тёплая рука Драко Малфоя на её бедре лишь усиливала это чувство. С ужасом Гермиона поняла, что больше не в состоянии удержать нарастающую панику. Внезапно машина свернула на обочину и остановилась. Гермиона растерянно оглянулась. Вокруг были лишь слегка заснеженные поля с коричневыми прорезями свежей земли и больше ничего. — Мы уже приехали? — тихо спросила она, осознавая, что голос звучит выше обычного. Драко молчал, и ей пришлось заставить себя впервые за всю дорогу взглянуть на него. Его стальные глаза были устремлены прямо на неё, и у Гермионы возникло отчётливое чувство, что он наблюдал за ней уже довольно давно. — Нет, Грейнджер. Но мы больше никуда не собираемся, — совершенно спокойно проговорил он. Гермиона растерянно моргнула. — Что ты имеешь в виду? — только и смогла выдавить она. Драко глубоко вздохнул. — Я пригласил тебя на этот вечер не для того, чтобы ты чувствовала себя вот так, — он выразительно взглянул на её пальцы, и Гермиона только сейчас заметила, что руки дрожат. — Я в полном порядке, — попыталась улыбнуться она, уже понимая, что это провал. Драко поджал губы и кивнул. — Несомненно. Он выдержал паузу и накрыл её сцепленные в замок руки своей тёплой ладонью. — Гермиона, чего бы ты ни опасалась на этом вечере, этого не произойдёт. У неё было чёткое ощущение, что его представления о её опасениях могут расходиться с реальностью, поэтому она уточнила: — О чём ты? Драко отвёл взгляд и откинулся на спинку кресла. — Никто не узнает о нашем совместном публичном выходе. Даже не глядя на неё, он явно чувствовал, что вопросов у неё только прибавилось. — Правила вечера таковы, что всё, что происходит в замке, остаётся в замке. Всё, что ты обсудишь с кем-либо, никогда не сможет сорваться с уст твоего собеседника в разговоре с человеком, не приглашённым на вечер. Соответственно, никто даже при большом желании не сможет слить информацию о том, что мы были там вместе. Гермиона хотела узнать подробнее про структуру заклинания, пока до неё не дошёл истинный смысл его слов. — А с чего ты решил, что меня хоть на минуту заботило, что люди могут узнать о нас? — наконец спросила она, тщетно пытаясь скрыть недоумение. Он снова посмотрел на неё. На его лице было выражение, которое она не могла прочесть. — Может быть, потому, что ты помощник министра магии, а я бывший Пожиратель Смерти? — он говорил размеренно и спокойно, но она прекрасно чувствовала глубину эмоций за этими словами. — Или потому, что ещё вчера все газеты наперебой смаковали твою сорвавшуюся помолвку с Крамом, а теперь с не меньшим рвением будут обсуждать твой новый роман? Драко снова сделал паузу. — Мне продолжать? Недоумение Гермионы испарилось, уступив место медленно разливающемуся по жилам гневу. Она развернулась к нему всем телом и подчёркнуто спокойно произнесла: — Драко Люциус Малфой, пожалуйста, скажи, что ты не считаешь моё самоуважение столь ничтожным, чтобы я позволила чужому мнению выбирать, чью постель мне делить. Он какое-то время задумчиво изучал её лицо. — Ты политик, Грейнджер, и вероятный будущий министр магии. Формирование правильного общественного мнения о себе — часть твоей работы, — произнёс он так, будто это было очевидно. — Я буду рядом с тобой так, как того требует ситуация. Поэтому всё, чего я хочу, — это чтобы ты успокоилась. Его голос смягчился. — Я обещаю, что не причиню тебе никакого вреда. Гермиона вспомнила предложение Виктора, продиктованное совсем другими побуждениями. — Если я и стану министром магии однажды, я буду делать свою работу великолепно. А ещё, — она выдержала паузу, — я планирую так же великолепно спать и проводить максимум своего свободного времени с человеком, которого выбрала. Она перевела дух и добавила: — И я была польщена твоим приглашением. Единственное, чего я по-настоящему не понимала — это причину твоего желания представить в качестве своей спутницы выскочку-грязнокровку. На последних словах мускул на его лице дёрнулся. Он наклонился ближе. — Никогда больше не смей называть себя так, Грейнджер, — его дыхание коснулось её губ. — Если бы я мог, я бы прямо сейчас привязал тебя к себе и не упустил ни единой возможности показать всем, что ты моя. Это в достаточной степени отвечает на твой вопрос? Гермиона приложила титаническое усилие, чтобы не сказать, что его ответ полностью проигнорировал её вопрос, но вместо этого решила изобразить роковую женщину, которой сегодня так удачно выглядела. — Привязал? — тихо, с особой интонацией спросила она. В его глазах мелькнул интерес, перемешанный с чем-то настолько порочным, что Гермиона всерьёз задумалась, не могут ли они немного опоздать на этот вечер. — Мы очень серьёзно обсудим этот крайне важный вопрос, мисс Грейнджер, — усмехнулся он, — но пока меня интересует другое. О чём на самом деле ты думала всю дорогу? — тихо спросил он, постепенно теряя улыбку, которую она так любила. Гермиона не выдержала его взгляда. Она медленно уткнулась лбом ему в грудь, будто пытаясь найти опору и спрятать в этом движении собственную уязвимость. — Есть вещи, которые невозможно заработать упорным трудом, Драко. Как бы я ни старалась, в волшебном мире всегда найдутся круги, для которых я недостаточно хороша. Твой — один из них, — наконец выговорила она. Губы Драко мягко коснулись её волос. — Грейнджер, ты когда-то угнала дракона из Гринготтса. Кучка чистокровных снобов не может заставить тебя усомниться в себе, — его пальцы скользнули по её руке. — Я лично издевался над тобой годами, и ты не уступила ни разу. Теперь вопрос только в том, позволишь ли ты другим идиотам задеть тебя. Гермиона почувствовала, как что-то внутри неё откликнулось на его слова. В конце концов, в жизни многое зависело от выбора. Каждый сам решает, как с ним можно обращаться, а как — нет. Своё решение она приняла много лет назад. В том числе благодаря Драко Малфою. Он коснулся её подбородка и снова встретился с ней взглядом. — Я сделаю всё, чтобы у моего окружения пореже возникало подобное желание. Он на мгновение замолчал, а потом тихо добавил: — Но, видит Мерлин, если ты вспомнишь, кто ты на самом деле, мне ничего не придётся делать. Ты Гермиона Грейнджер. Тебя невозможно запугать. От безумного желания сказать Драко, как много значат для неё его слова и он сам, её удерживала только возможность показать это прикосновением. Она потянулась к его губам, но он остановил её буквально в дюйме от них. — Помада, — в его голосе прозвучала тихая насмешка, за которой скрывалось лёгкое удовлетворение местью за её прежний отказ. Гермиона уже собиралась проигнорировать предупреждение, когда их отвлёк силуэт машины, стремительно промчавшейся мимо и разрядившей тишину потоком гудков. Драко проводил её взглядом. — Ему никогда не надоест, — хмыкнул он. — Блейз? — предположила Гермиона. Он только кивнул. Теперь, когда между ними не осталось недосказанности, а Драко сумел не только развеять напряжение, но и заметно поднять её самооценку, Гермионе вдруг захотелось приключений. — Драко, если бы меня в машине не было, ты бы позволил ему себя обогнать? — спросила она как бы невзначай. — Ты знаешь ответ, — хмыкнул он и выехал на дорогу, не прибавив скорости. — А здесь бывают маглы? — снова спросила Гермиона. — Нет. Для маглов этой дороги не существует. Чистокровные же довольно консервативны в способах передвижения, поэтому сегодня здесь только мы, — спокойно объяснил Драко, всё ещё не подозревая, к чему она клонит. — Тогда, может, догонишь его? — решилась Гермиона. Он усмехнулся и отвлёкся от дороги: — Это напоминание об угоне дракона всё ещё тебя будоражит? Гермиона не стала упоминать, что её отчаянная выходка с драконом была продиктована не храбростью, а страхом смерти, и что больше всего на свете она боится высоты. Как, впрочем, и скорости. Но почему-то именно сегодня ей вновь захотелось испытать себя. Гермиона старалась не задумываться о том, что невольно приравнивает вечеринку чистокровных к почти гибели в хранилищах Гринготтса. Драко взглянул на неё ещё раз и резко вдавил педаль в пол. Гермиона тут же поняла, что совершила ужасную ошибку: атмосферное давление вжало её в кресло с такой силой, что стало трудно дышать. Она героически выдержала пару минут и уже менее героически собиралась попросить его замедлиться, когда вдали замаячила машина Блейза. Гермиона Грейнджер ненавидела проигрывать куда больше, чем боялась умереть, поэтому лишь сильнее сжала обивку сиденья, придержала мольбы об остановке и начала подумывать о молитвах какому-нибудь магловскому богу — желательно тому, что заведует чудесными спасениями. Другое божественное существо сидело рядом, не проявляя ни малейших признаков напряжения. Он был сосредоточен исключительно на дороге, и создавалось впечатление, что подобная скорость для него вовсе не безумие, а нечто будничное. Глядя на его уверенность и слушая безумный свист ветра за окнами, Гермиона вдруг ощутила, как собственное напряжение постепенно тает. Если уж Драко Малфой контролировал ситуацию, сегодня она вряд ли умрёт. Она успела окончательно прийти в себя ровно к тому моменту, когда их машина обогнала Блейза. Гермиона даже позволила себе слегка помахать ему рукой. Выражение его лица при виде её в машине Драко было поистине бесценным. Она хотела бы насладиться победой подольше, но времени на это не осталось — перед её глазами вырос огромный готический замок. Вот теперь её ждал по-настоящему экстремальный опыт.

***

— Какая встреча, госпожа помощник министра, — Блейз Забини расплылся в белозубой улыбке. Пока Гермиона выходила из машины, принимая помощь Драко, Блейз стоял, облокотившись на капот своей, и наблюдал за ними с нескрываемым интересом. Только убедившись, что платье выглядит идеально, она взглянула на него и чуть кивнула в знак приветствия. Сам Забини был одет в чёрную парадную мантию, под которой скрывался идеально сидящий костюм-тройка. Он выглядел образцовым представителем общества, которое должно было собраться внутри замка: красивый, статный и опасный. Даже несмотря на относительно мягкий нрав и репутацию бабника и балагура, Блейз был выпускником одного из самых престижных университетов Европы. Как бы обманчиво ни выглядело его дружелюбие, Гермиона знала, что он — неотъемлемая часть мира, который вызывал у неё столько опасений. Осторожность следовало проявлять уже сейчас. Сам Блейз, не подозревая о её мыслях, подошёл ближе и пожал руку Драко. — Думаю, мы обойдёмся без представлений, — негромко сказал Малфой. — Даже не знаю, — протянул Блейз. — Я был бы не против официального оглашения вашего нового статуса. Драко ответил на это лишь коротким вздохом, взял Гермиону под руку и повёл в сторону ворот замка. Блейз, ни капли не удивившись такой реакции, последовал за ними. Перед ними тянулась дорога, выложенная старой брусчаткой, отполированной временем и тысячами ног. Она ступала осторожнее, чувствуя, как неровная поверхность предательски скользит под тонкими подошвами туфель. Темнота здесь была не просто отсутствием света — она была почти осязаемой. Исполинские кипарисы, посаженные стеной по обе стороны дорожки, сплетали свои кроны в непроницаемый свод над головой. Их ветви поглощали даже слабое мерцание вечерних фонарей, превращая путь в подобие мрачного тоннеля. Когда деревья наконец расступились, замок предстал перед ними во всём своём мрачном величии. Он вздымался из темноты — острые шпили вонзались в небо, зубчатые башни нависали над дорогой, узкие окна смотрели слепыми глазницами. Архитектура сооружения, мягко говоря, не располагала к позитивным эмоциям. Гермиона невольно поёжилась. Драко сразу уловил её движение и накрыл её руку своей ладонью. Она ничего не сказала, но ей сразу стало немного легче. Когда ее глаза окончательно привыкли к темноте, Гермиона сумела заметить серебристые всполохи магии вокруг узких шпилей, уходящих в облака. Мягкое мерцание древних защитных чар напомнило ей затухающие звёзды, рассыпающиеся в темноте. Это было по-своему красиво. Неожиданно ей захотелось хоть как-то разбавить мрачность этого места разговором. На Драко в присутствии Блейза она особо не рассчитывала, поэтому обратилась напрямую к третьему участнику их небольшой процессии: — Как твой дом? — спросила она с самым невинным видом, полностью игнорируя обстоятельства, при которых в последний раз туда ввалилась. — Твоими молитвами, — хмыкнул Блейз, явно понимая намёк. — Я даже удивился, что ты не заглянула проверить, как я поправил заклинания. Слишком безответственно для Гермионы Грейнджер. — Как-то не нашлось времени, — ответила она, стараясь сосредоточиться на тепле руки Драко и не начать дрожать — то ли от ветра, то ли от страха. — И я даже знаю, почему, — на этот раз Блейз улыбнулся ещё шире. — Блейз, — произнёс Драко негромко, но с очевидным предупреждением. Его лучший друг выразительно приподнял брови. — Я не стану игнорировать тот факт, что среди всех людей на планете именно вы теперь вместе, — сказал он, подчеркнув слова лёгким взмахом руки в их направлении. — Грейнджер, признайся честно — как ты это сделала? Это был слишком сложный вопрос, и Гермиона решила последовать примеру Драко Малфоя и просто проигнорировать Блейза. Не получив ни малейшей реакции, тот не сдался и тут же продолжил: — Амортенция? Приворот? — увидев её скучающий взгляд, он только раззадорился. — Компромат? — Забини, ещё слово — и ты пожалеешь, — Драко Малфой явно начинал терять терпение. Гермиона знала, что третьего предупреждения не будет. Она чуть сжала его предплечье и улыбнулась. — Чисто технически, я попыталась его убить, потом он спас нам обоим жизнь, и вскоре осознал, насколько я великолепна во всех отношениях, — усмехнулась она, не отрывая взгляда от Малфоя. Гермиона уловила едва заметную тень улыбки в уголках его губ. — Пока я всё ещё склоняюсь к версии с компроматом, — Блейз явно не купился на её объяснение, хотя оно было максимально близко к правде. Гермиона вспомнила про волшебный договор, печать которого всё ещё оставалась на ней. Забини тут же вмешался в ход её мыслей: — Если ты покорила его попыткой убийства… разбойное нападение на мою частную собственность можно считать флиртом? — теперь на его лице расцвела та самая улыбка бабника Забини, которая когда-то провела его под множество хогвартских юбок. Ещё до того как Драко успел что-то сказать, Гермиона ответила за него: — Можно. Но не с тобой. Только сейчас она увидела на лице Малфоя настоящую улыбку. Это было удивительное чувство — знать, что она предназначена только для неё. — Ненавижу свежие парочки, — вздохнул мулат, не сводя с них глаз. — Следующую встречу запланируем года через три, когда вы снова вернётесь к привычной ненависти друг к другу. Хочу обратно в свою зону комфорта. — Блейз, ты в курсе, что тебе не обязательно заполнять каждую секунду своей болтовнёй? — на этот раз спокойно спросил Драко. — Я твой лучший друг, и с тех пор как мы научились говорить, мне приходится болтать за двоих. — Он перевёл взгляд, полный смирения, на Гермиону. — Когда он снова станет собой и тебе надоест тишина, ты знаешь, где меня найти. Его заговорщицкий тон заставил её улыбнуться. В этот момент впереди раздался глухой скрип, и тяжёлые ворота замка медленно распахнулись. Перед ними открылся длинный коридор, уходящий в глубину замка. Зачарованные факелы горели ровным, почти неестественным светом, отбрасывая на стены из тёмного камня причудливые тени. Потолок терялся где-то высоко в полумраке — настолько высоко, что Гермиона ощутила себя крошечной фигуркой в этом пространстве, созданном для великанов. По обе стороны коридора стояли статуи — высокие фигуры в развевающихся плащах, лица скрыты масками. Они были настолько реалистичны, что казалось, будто застыли всего мгновение назад и вот-вот продолжат движение. Гермиона чувствовала исходящую от них магию — древнюю, спящую, но готовую пробудиться. Что-то похожее на заклинания, оживлявшие каменных рыцарей Хогвартса, только старше. Гораздо старше. Ей захотелось остановиться, изучить руны на постаментах, проверить свою догадку, но Драко не замедлял шаг, и она позволила ему увести себя дальше. Коридор вывел их в огромный зал. Гермиона замерла на пороге, поражённая масштабом. Высокие арки поддерживали потолок, и по их изгибам тянулись древние руны, медленно пульсирующие тусклым красноватым светом. Гермиона узнала некоторые из них — защитные символы, печати крови, знаки власти. В центре зала, прямо на полу из чёрного мрамора, был выложен огромный герб: чёрный ворон, обвитый побегами плюща. Взгляд ворона удивительным образом напоминал ей птицу, которую Гермиона когда-то видела в квартире Драко. Она подняла взгляд выше и только тогда заметила портреты. Они покрывали все стены — десятки, если не сотни лиц. Маги и ведьмы в тёмных одеждах смотрели вниз с холодным превосходством. Они застыли навечно с выражением надменности на лицах. И не только они. Зал был полон волшебников, разбитых на небольшие группы. Мужчины и женщины в безупречных чёрных мантиях негромко переговаривались друг с другом. Все они выглядели по-разному и одинаково одновременно. Их отличали рост, телосложение, цвет глаз и волос, но при этом связывало что-то общее — выверенная осанка, правильность черт лица, цепкость взглядов. Без сомнения, присутствие трёх новых гостей не осталось незамеченным. Холод прополз по спине Гермионы. Рука Драко тут же легла ей на её талию. Он придвинулся так близко, что его губы оказались у самого её уха. Слова прозвучали настолько тихо, что Блейз не мог их разобрать. — С тобой внутри даже эта дыра выглядит сносно. Гермиону тут же бросило в жар, хотя в его словах не было ничего особенного. Она хотела посмотреть на него, но её снова отвлёк Забини, который упорно игнорировал их попытку поговорить без него. — Добро пожаловать в нашу альма-матер, — торжественно произнёс он, а потом добавил значительно тише: — Глаза бы мои не видели этот замок ещё лет десять. Гермиона оторвалась от разглядывания местного общества и внимательно посмотрела на Блейза и Малфоя. По ним обоим было очевидно, что замок не вызывал ни малейших тёплых чувств. Она невольно задумалась о том, как же всё-таки проходила учёба здесь. — Гранит науки не поддавался? — с лёгкой иронией спросила она, стараясь скрыть своё неутолимое любопытство. Блейз глубоко вздохнул и провёл рукой по шее, словно пытаясь расслабиться. — Это были не самые приятные семь лет, — ответил он неожиданно серьёзным тоном. — Только не плачь, — внезапно подал голос Драко. Губы Блейза тронула странная улыбка, в которой не было и тени веселья. Он перевёл взгляд на Малфоя. — Не хочешь рассказать своей девушке, как проходили наши занятия? Гермиона сразу повернула голову к Драко. Тот явно не собирался отвечать. — Пожалуйста, скажите, что обошлось без ритуалов и жертвоприношений, — взмолилась она, не до конца уверенная, шутит ли на самом деле. Прежде чем кто-то из них успел ответить, в беседу внезапно вмешался четвёртый участник. — Мисс Грейнджер, какая встреча. Древний старик в строгой чёрной мантии протягивал ей руку. Гермиона сразу отметила, что, хотя он обращался к ней, взгляд его был устремлён исключительно на Малфоя. Драко и Блейз синхронно чуть склонили головы в знак почтения. Гермиона всмотрелась в старика внимательнее и узнала его по портрету из книги по истории магии. Ей пришлось приложить максимум усилий, чтобы скрыть своё удивление. Теперь стало ясно, почему Драко решил, что этот вечер может её заинтересовать. Перед ней стоял профессор Алоиз Марво — одна из самых таинственных фигур магического сообщества последних двух столетий. Исследователь древних магических структур. Он расшифровал три из семи утраченных заклинаний школы Салазара, восстановил архив тёмных чар, считавшихся утерянными со времён восстания Гриндевальда. Его труды изучали даже в закрытых департаментах Министерства магии — правда, без особого успеха. Сложность его работ превосходила интеллектуальные возможности лучших сотрудников Отдела тайн. Гермиона знала о нём исключительно как о выдающемся теоретике, но их области интересов никогда не пересекались. Марво занимался родовой магией — пожалуй, единственной дисциплиной, в которой у Гермионы не было ни малейшей экспертизы. До этого дня она понятия не имела, что он жив, относительно здоров и, судя по всему, даже преподаёт. Она учтиво протянула руку: — Профессор Марво, для меня честь быть вашей гостьей. Теперь его взгляд обратился к ней. Гермиона ощутила, как он едва заметным, почти невесомым касанием магии проверяет её потенциал. Старик явно не тратил времени на пустые формальности, и у неё не было ни тени сомнения: если результат окажется неудовлетворительным, их знакомство завершится так же быстро, как началось. — Теперь я понимаю, почему Малфой оберегал вас с такой тщательностью, — произнёс он, и в глубине его взгляда мелькнуло что-то похожее на любопытство. Гермиона не имела ни малейшего представления, о чём он говорит — особенно учитывая, что именно Драко привёл её сюда. — Добро пожаловать в наш скромный круг, мисс Грейнджер. Гермионе оставалось только надеяться, что он не приветствует её в качестве основного блюда на этой милой вечеринке.