Глава XII. Земля лжи

Мира, Ива и Ша ввалились в покои Изольды. «Изольда, нам нужен портал. К «Кровавому Слону». Сейчас,» — голос Миры был ровным, но в нем вибрировала стальная струна нетерпения. «Я... сейчас не могу,» — ответила ведьма, отводя взгляд. «Просто открой портал. Я от тебя большего не требую.» «Я не могу.» «Хорошо. Где твой меч? Я сама его открою.» «Его могу использовать только я.» «Так ИСПОЛЬЗУЙ!» — в голосе Миры впервые зазвенела сталь. Изольда лишь покачала головой, ее глаза были пусты. «Не сегодня.» Мира резко шагнула вперед, схватила ее за локоть и почти силой вывела в смежную комнату, захлопнув за собой дверь. «Что с тобой? — прошипела она, впиваясь в нее взглядом. — Тебя будто подменили. Ты не помогла Иве, когда она умирала. Не хочешь открывать портал. И в тот вечер, когда в тебя стреляли... ты даже не дрогнула. Не испугалась. Не удивилась. Ты просто... самая не своя.» Изольда замерла. Ее глаза забегали, губы шевельнулись, но не издали ни звука. «Что происходит?» — потребовала ответа Мира. В этот момент из-за двери раздался оглушительный грохот и сдавленный крик Иваны. Мира рванулась назад. Ша, всегда молчаливый и невозмутимый, с лицом, искажённым беззвучным рыком, прижимал Ивану к полу. Камень треснул под тяжестью удара. С неестественным, влажным хрустом он выкручивал ей руку. «ША!» — рявкнула Мира. Но было поздно. Кость хрустнула с отвратительной чёткостью. Ша отшвырнул Ивану, развернулся и... закричал. Это был не звук, а физическая волна уничтожения. Воздух затрепетал, оставшиеся стёкла взорвались миллиардами осколков, с потолка хлынула каменная пыль. Волна, целенаправленная и сокрушительная, ударила в Миру. Она рухнула на колени, инстинктивно вжимая ладони в уши в тщетной попытке остановить звук, разрывающий сознание. Сквозь нарастающий гул в висках она почувствовала, как по шее разливается горячая волна — кровь струилась из ушей и носа, заливая воротник. Взгляд, затуманенный агонией, упал на пол. Рядом лежала отлетевшая дубовая дощечка от разбитого сундука. Инстинкт сработал быстрее мысли. Рука сама схватила её, и со всей яростью, на которую она была способна, Мира швырнула щепку. Она впилась Ша прямо в глаз — с такой силой, что пробила череп насквозь. Тёплая кровь брызнула на стену веером. Немой Владыка замер, его крик оборвался. Он рухнул сначала на колени, а затем — тяжело, безвольно — на пол. В наступившей тишине, оглушительной после рева, Ивана, стиснув зубы, с хрустом вправила себе руку и поднялась. «Что... что тут было?» — прошептала Мира, с трудом поднимаясь. — Изольда… — хрипло выдохнула Ивана, с трудом приподнимаясь. — Я подозревала, что она голем. Хотела предупредить вас, госпожа, даже сказала об этом Ша… но он накинулся на меня. — Я… я убила его? — голос Миры дрогнул. — Нас нельзя убить. Очнётся. Через несколько часов, — Ивана покачала головой, её взгляд стал собранным и острым. — Но нам нужно проверить Изольду. Големы боятся жара. Огонь выдаёт их истинную суть. «Нет, — Мира покачала головой, вытирая кровь с губ. — Свяжи его и брось в темницу. А я разберусь с Изольдой.» Но когда она вернулась в смежную комнату, та была пуста. Начались лихорадочные поиски по полуразрушенным коридорам. Никого. Ни стражников, которые видели бы ее, ни слуг, ни Трона. Мира спустилась в темницу собственного замка. В тусклом свете факелов Ива привязывала Ша к стулу — с кляпом во рту и всё ещё пробитой головой, из которой медленно сочилась тёмная жидкость. «Ива, я не могу найти её! И Трона тоже нигде нет!» — в голосе Миры впервые прозвучала отчаянная, почти детская нота, резко контрастирующая с мрачным окружением. «Время близится к закату?» — спросила Ивана, ее взгляд стал острым, охотничьим. «Да.» «Сейчас морозит. Они, как и огня, боятся холода. На морозе их форма твердеет, становится хрупкой, уязвимой.» «Но Трон... его тоже нигде нет.» «Боюсь, госпожа, он может оказаться не тем, кем кажется,» — тихо сказала Ивана. «Не неси чушь! Я знаю своего брата!» — отрезала Мира, но в ее сердце уже заползал червь сомнения. Они вышли во двор. Мира замерла, пытаясь уловить хоть какой-то звук — шаги, сердцебиение, шепот. Но ее вампирский слух улавливал лишь вой ветра в руинах, скрип елей и далекие крики птиц. «Ничего.» «Здесь есть горячие источники, — предложила Ивана. — Они любят умеренность: не жарко, не холодно. И кругом... грязь.» Не говоря ни слова, обе женщины обратились в рой летучих мышей — черный и стремительный — и унеслись в сторону лесных источников. Они материализовались на краю поляны, где из-под земли клубился пар. И увидели их. Изольду и Трона. Они сидели на корточках у самой кромки воды и... ели. Ели влажную, жирную глину, засовывая ее в рты с немым, механическим упоением. «Трон...» — имя сорвалось с губ Миры, звук, полный недоумения и нарастающего ужаса. Трон резко, с нечеловеческой скоростью повернул голову. Его глаза, которые должны были быть голубыми, светились тусклым, болотным желтым светом. Все его лицо было измазано грязью, она капала с подбородка. Он смотрел на сестру, и его рот растянулся в беззвучном оскале. А потом он начал визжать. Пронзительно, нечеловечески, будто ржавый гвоздь по стеклу. Его визг тут же подхватила Изольда. Их дуэт был отвратительным, проникающим в кости, от него звенело в ушах и кружилась голова. И прямо на глазах у окаменевшей Миры их тела потеряли форму, поплыли, обмякли и с тихим, чавкающим звуком превратились в две бесформенные кучи мокрой, тёмной земли. Эти кучи медленно, неумолимо, будто затягиваемые трясиной, впитались обратно в почву, из которой и вышли. Холод в груди Миры был острее любого клинка. Он не жёг, а вымораживал всё до дна: ярость, боль, последние остатки иллюзий. Она стояла на краю болота, глядя на пустое место, где только что растворились подобия её брата и подруги. Воздух звенел от гнетущей тишины, которую нарушал лишь противный, одинокий хлюпающий звук. Из трясины, из грязи и ила, медленно поднимались фигуры. Не две. Десять. Двадцать. Они возникали повсюду — глиняные манекены с пустыми глазницами и искажёнными подобиями лиц. Все они имели черты Трона и Изольды. Это был хор её самых чёрных кошмаров, материализовавшийся из самой топи. Из-под земли в Миру ударила огромная струя жидкой грязи, которая с силой подкинула её вверх. Она тяжело рухнула на землю, вся в липкой грязи, но тут же, с рычащей яростью, отскочила на ноги. Первый голем, с лицом Трона, ринулся на неё. Мира встретила его ударом, который должен был разнести тварь в пыль. Но её кулак, способный крушить камень, со скрипом вошёл в глиняную грудь и застрял. Материал был неестественно плотным, упругим, как спрессованная вековая грязь. Она рванула руку назад, с трудом высвобождая её. Мира попробовала всё — её когти лишь оставляли глубокие, но мгновенно затягивающиеся шрамы. Её ярость, её физическая мощь, перед которой трепетали Владыки, оказалась бесполезной. Големы не чувствовали боли, не знали страха. Они просто наступали, беззвучные и неумолимые. И тогда они начали сливаться. Два голема, на которых она изливала свой гнев, поползли друг к другу, их глиняные формы расплылись и сплавились в одну, более крупную и мощную тварь. Сдвоенная ручища, тяжелая, как кусок скалы, обрушилась на Миру и отшвырнула её на двадцать метров назад. Она с глухим всплеском врезалась в полузатопленное бревно и застыла, по грудь в ледяной болотной воде. Вода тут же окрасилась в розовый цвет — на её руке зияла глубокая рваная рана, подарок другого голема. Вся её одежда была изорвана и перепачкана в грязи. — Как их победить?! — её голос, полный ярости и отчаяния, прозвучал громче, чем плеск воды. — Нужно... — начала Ива, но не успела договорить. Кучи стоявших неподвижно големов вдруг набросились на неё. Их тела мгновенно утратили форму, превратившись в жидкую, тягучую грязь, которая облепила вампиршу и с неумолимой силой начала засасывать в трясину. — ИВА!! Она рванулась вперёд, ухватила Ивану за руку и изо всех сил потянула на себя. Но в этот момент нечто массивное и жидкое сзади обвило её голову. Огромная, непрерывная струя болотной грязи, словно щупальце гиганта, подняла её в воздух. Удерживая за голову, тварь принялась молотить ею о землю — один, два, три, четыре, пять раз. От чудовищных ударов содрогалась земля. После пятого удара струя швырнула её прочь. Мира, кувыркаясь, тяжело рухнула на землю. Всё тело горело, казалось, сил не осталось вовсе. Но в глубине души что-то щёлкнуло — и ей это начало нравиться. Словно сквозь тупую боль пробивался давно забытый азарт. Почти без сил, она медленно поднялась и встала во весь рост, глядя на армию грязевых големов и на то место, где Ивана исчезла в пучине. Они смотрели друг на друга. И тогда големы начали сливаться. Они сплавлялись в одного исполинского голема под три метра высотой — чудовищную тварь, сплетённую из грязи, костей, корней и мха. Он испустил яростный рёв, обращённый к Мире. Чудовище шагнуло вперёд, и болото вокруг заволновалось, питая его своей энергией. Казалось, сражаешься не с врагом, а с самой землёй. Сжатый кулак Миры разжался, и из пальцев мгновенно выдвинулись длинные, острые когти. Мира ухмыльнулась. С рёвом, в котором смешалась ярость и незнакомый, почти радостный азарт, она бросилась на тварь, нанося сокрушительный удар ногой в её грудь. Нога увязла по самое колено в глиняной плоти и начала погружаться глубже. Она в ярости била руками, рвала когтями вязкую массу, но это лишь ускоряло поглощение. Грязь обволакивала её, затягивая внутрь, пока тварь не поглотила её полностью. Закончив, чудовище издало низкий, победный горловой звук, развернулось и медленно, неумолимо стало уходить прочь. Пройдя метров пятьдесят, оно замерло. Внезапно поднялся ветер, хлынул ливень, загремел гром. Но гром был не обычный — тёмно-фиолетовые молнии разрывали небо, а раскаты звучали так, будто рушится сама реальность. Голем шёл дальше, но при следующем оглушительном ударе грома он остановился и проревел в небо, словно бросая вызов. АААААААААА! Огромная, сияющая тёмно-фиолетовая молния ударила в дерево в трёх метрах от него, обратив его в щепки и пепел. Дерево вспыхнуло. Голем замер, осматриваясь. Снова взревел в небо — и в ответ грянул гром, от которого задрожала земля. И тогда следующая молния ударила прямо перед ним, ослепительно яркая, прожигая воздух. Он остановился, посмотрел в небо, закричал в последний раз — и из его живота, с противным хлюпающим звуком, выплюнуло Миру. Она вывалилась на землю, и в тот же миг непогода стихла. Дождь прекратился, гром умолк, тучи рассеялись. Голем, просто и тихо, продолжил идти вглубь леса. Мира, откашливаясь и выплёвывая грязь, с трудом протёрла лицо. Она лежала в луже, вся перемазанная, и смотрела вслед удаляющемуся чудовищу. И тут воспоминание ударило её, как обухом. — Ива… — её голос был лишь хриплым шёпотом, полным тревоги. И роем летучих мышей она уносится назад, к тёплым источникам. В следующий миг мы видим, как её руки начинают лихорадочно раскапывать грязь. Куча за кучей, она хватает её пригоршнями и отбрасывает в сторону, пока не находит руку Ивы. Мира вцепляется в неё и вытягивает вампиршу на поверхность. Мира опускается на колени, укладывает Ивану спиной на свои колени, придерживая её голову. —Ива...Ива... — её голос — хриплый шёпот, полный отчаяния. Ива резко открывает глаза, начинает давиться и откашливаться, выплёвывая грязь. Её лицо, как и всё тело, покрыто чёрной жижей. Мира тяжело дышит, не отрывая взгляда от Иваны. —Прости,— хрипло выдохнула она. — Не извиняйтесь, госпожа, — голос Иваны был слаб, но твёрд, как сталь. Они замирают в полной тишине, глядя на пустое место. Ни брата, ни советницы. Лишь лужица мутной воды и комки холодной, глины. Ивана собирается с силами, поднимается и первая нарушает молчание. Её голос безжалостно спокоен: —Они никогда не возвращались,госпожа. Валери прислала вам подменыши в тот самый день. Всё... это была ловушка. С самого начала. Мира не отвечает. Она смотрит на землю, поглотившую последнюю иллюзию о её прошлой жизни. И когда она поднимает голову, в её глазах не остаётся ничего, кроме тихого, абсолютного и всесокрушающего холода. Мира стояла, не чувствуя холода, лишь ледяную пустоту в груди, где раньше теплилась надежда. — Ива, я иду к ней. Одна. —Госпожа,мы можем собрать совет! Поднять армию! — в голосе Иваны звучала редкая, почти человеческая тревога. —Нет.Это между мной и Валери. Если я проиграю... так тому и быть. Не дожидаясь ответа, Мира рассыпалась в рой чёрных теней и унеслась на север, навстречу своей судьбе.