Глава 1. Тьма

      Смерть — неизбежный исход жизни каждого живого создания. Обмануть законы бытия и предугадать смерть, увы, никогда не было и не есть возможным. Каждый может лишь строить теории, стараясь прикинуть, как долго его сердце сможет биться, а лёгкие гонять воздух. Многие воспринимают гибель как нечто, что заставит их сердце саднить, а душу разбиваться на мелкие осколки, наполненные яркими воспоминаниями о прошлом, в котором ушедший человек был жив. Желание вернуть погибшего будет всё больше и больше заполнять мысли близких, а горькие слёзы скорби будут литься до тех пор, пока глаза не начнут зудеть. Как жаль, что людям свойственно проявлять особое внимание к окружающим лишь после того, как те их покинут. Человек начинает ценить лишь тогда, когда теряет. Тогда, когда уже слишком поздно менять что-либо.              "В ходе осмотра места происшествия в городе Нью-Йорк, районе Манхэттен, было обнаружено тело, находящееся в квартире №109 жилого комплекса по адресу Спрус-стрит, 8.       Труп женского пола, на вид 25-30 лет, европеоидной расы. На теле присутствуют мелкие царапины, свежие рубцы, посреди грудной клетки находится глубокое, относительно свежее, ножевое ранение. Прочих повреждений обнаружено не было, признаки борьбы отсутствуют.       Смерть наступила в результате острой кровопотери от колото-резаного ранения грудной клетки с фатальным повреждением сердечных тканей, что подтверждается заключением судебно-медицинской экспертизы №7067.       В результате осмотра в качестве улики был изъят смартфон жертвы. Прочих личных вещей найдено не было.       Владельцем квартиры №109 является Осма Смит, что соответствует личности убитой".       Грудь сковало мерзкое чувство паники, постепенно расползающееся по всему телу. Руки предательски задрожали, а ноги интуитивно зашагали к кожаному креслу. Устроившись на мягких подушках, я вцепилась в фотокарточку, прикреплённую к отчёту скрепкой. Я поднесла фото ближе к лицу, словно это могло изменить ситуацию, и лицо убитой перестало бы быть до боли родным.       — Осма... — обречённо прошептала я, рассматривая фото убитой подруги.       Мы прекратили общение пару месяцев назад, причём инициатором была я. В какой-то момент я с тяжестью на душе осознала, что Осма мне не просто наскучила, а начала вызывать исключительно негативные эмоции. Да, она ничего плохого мне не желала, но наши характеры, которые были полными противоположностями, всё же со временем дали о себе знать: доходило до того, что я мысленно умоляла Осму замолкнуть, когда она в очередной раз изливала мне душу и жаловалась на своё тяготящее бытие, которое, на самом деле, совсем не было таким ужасным, каким она его описывала.       «Если ты не хочешь принять мою помощь и сделать хоть что-то, дабы изменить своё мышление и жизнь, то нам явно не по пути, Осма. Ты без остановки говоришь о себе и своих проблемах и даже не пытаешься услышать меня. Если тебе нужен психолог, а не подруга, то обратись к кому-то другому. Ты пойми, я не могу прибегать к тебе лишь тогда, когда тебе наскучило жить, и ты хочешь пожаловаться на свои проблемы, которые ты не хочешь решать», — на этой ноте мы разошлись. Раз и навсегда. Помню, как раньше я радовалась тому, что она купила себе квартиру на Манхэттене, помню наши ночёвки там и помню свой уход, сопровождающийся оскорблениями от уже бывшей подруги. Как бы я не хотела вернуться, я понимала, что моя роль в её жизни уже отыграна. Увы.       — Фрея! Ну же, ты там скоро?! Чего зависла? — Поток мыслей прервал женский голос.       Я с недовольством подняла глаза и застала перед собой Эви. Эви Лин. Она, с недавних пор, моя напарница, которая разделяет со мной всю горечь начала карьерного пути в отделе по расследованию убийств. Казалось бы: Нью-Йорк, столько возможностей, но, на самом деле, любой правоохранительный орган сумеет предложить исключительно возню с бумагами на ближайшие несколько месяцев после официального трудоустройства. Собственно, на другое я и не рассчитывала, ибо без должных связей авторитет в этой сфере придётся выгрызать зубами, убив на это пару-тройку лет.       — Иди домой, я закончу с остальными бумагами сама, тут немного осталось, — устало сообщила я, подымаясь с уютного кресла, заваленного подушками. Я бы предпочла остаться сейчас наедине и переварить только что увиденную информацию, нежели работать под пристальным взглядом коллеги. Она казалась мне откровенно странной, отчего я не рвалась ей доверять.       — Что-то случилось? Ты побледнела, — обеспокоенно пролепетала Эви, делая шаг навстречу. Видимо, она действительно переживала.       — Всё нормально, просто тут слишком душно, вот и самочувствие резко ухудшилось, — отмахнулась я, надеясь на то, что она поверит. Я не собиралась её посвящать в свою личную жизнь, потому прибегла ко лжи.       — Ты уверена, что справишься? Выглядишь неважно, — продолжила мусолить тему моего самочувствия Эви, пока я бралась за оставшиеся бумаги.       "Да когда ты уже свалишь отсюда?". Эта мысль была слишком резкой даже для меня. Неужели Эви настолько сильно меня раздражает, или всему виной моё угнетённое настроение из-за отчёта о смерти Осмы?       — Да, уверена. Насколько помню, ты живёшь в часе езды от участка. Я бы не хотела, чтобы ты задерживалась из-за того, что я не успела разобраться с документами вовремя. — Я правильно подобрала слова, и они наконец оказали желаемое влияние на коллегу. Эви ушла, пожелав мне хорошей ночи.       Как только дверь кабинета захлопнулась, я обессилено повалилась в кресло и уставилась в стену. В голове было пусто: я не могла заставить себя думать, я была способна лишь молчать и смотреть прямо, стараясь унять подступающие слёзы. Пускай раньше я и сталкивалась со смертью знакомых мне людей, но сегодня, увидев изуродованное тело бывшей подруги, во мне что-то надломилось. По-особенному. Я вспомнила все позитивные моменты, связанные с Осмой, напрочь забыв о её раздражающем поведении. Я ею дорожила, в конце концов. По щеке потекла первая слеза, оставляя за собой мокрую дорожку. Я уже и забыла, как это ощущается — слёзы.       «Соберись, Фрея, ты на рабочем месте», — попыталась остановить саму себя я. У меня не вышло — слёзы начали бесконтрольно стекать по моему лицу, капая на шею и рубашку. Это был тихий плач. Хоть я и не издала ни единого звука, я знала, как сильно мне хотелось рухнуть на колени и закричать во все лёгкие.       Мне понадобилось ещё минут пятнадцать, чтобы убедить себя в том, что я должна непременно привести себя в порядок и закончить работу. Я и подумать не могла, что известие о смерти Осмы настолько сильно повлияет на меня, и мне это не нравилось. ***      Как ни странно, погода соответствовала моему внутреннему состоянию: всю ночь без остановки лил дождь. Зашла домой я насквозь мокрая и замёрзшая, ведь ливень настиг меня во время того, как я шла к машине. Еле сгибая ноги, я стянула с себя ботинки и прошла в ванную комнату. Пока я ехала домой, я успела утихомирить свои эмоции, потому сейчас чувствовала, ровным счётом, ничего. Как бы мне не хотелось сесть и начать пересматривать наши с Осмой совместные фото, я изо всех сил перечила собственным желаниям. Учитывая мою профессию, места излишней эмоциональности там явно нет, и я должна привыкать к этому.       Хватит. Быть. Податливой.       Я полностью осознавала, что полное отсутствие чувств станет для меня той ещё пыткой. Но разве это не лучше часовых истерик из-за людей, которым ты никогда не была важна? Я предпочла выбрать лучшее из худшего.       Вытри свои слёзы и живи дальше.       Я включила свет в ванной комнате и невольно увидела своё отражение в зеркале: взъерошенные волосы, красные от слёз белки глаз, потёкшая тушь... Ну и ужас. Такими темпами я и месяца не продержусь на новом рабочем месте. Мне стало до боли стыдно за себя. Почему я не смогла сдержать свои эмоции? Почему я опять возвращаюсь в эту бездонную яму уныния и страдания по людям, которые мне уже никем не приходятся? Стыд быстро затмила злость. Я начала наспех снимать с себя одежду, всеми силами удерживаясь от очередного выплеска эмоций. Нужно перестать копаться в себе и насильно пробуждать неуместные чувства.       Стоя под горячей струёй воды, я осознала, что желаю окончательно утонуть в работе и исполнении долга. Я больше не хотела чувствовать, ведь это лишь сбивает с толку. ***      Дни начали бежать с неконтролируемой скоростью: в какой-то момент я словила себя на мысли, что успеваю только работать. Уже четыре дня как я не могла выкроить хоть час времени для встречи с подругой.       И вот, конец очередного рабочего дня, проведённого в тесном кабинете с тонной бумаг под частые и неуместные комментарии от Эви и кучу проигнорированных мною сообщений от подруги. Видимо, она всё же не выдержала, потому и решила позвонить.       — Ты нормальная?! — Из динамиков телефона раздался недовольный голос подруги: — Я уже думала ехать искать тебя в этой идиотской ментовке!       — Мэддлин, ты же знаешь, что я часто могу не отвечать из-за перегрузки на работе. Не стоило так переживать, тем более рабочий день только закончился. Я бы никуда не делась. — С подругой я общалась непривычно спокойно и без ярко выраженной усталости. Я действительно ценила Мэддлин и не хотела отбивать её желание общаться со мной. Несмотря на необоснованную панику Мэддлин, мне была приятна её забота, потому я посчитала нужным разбавить свой суховатый ответ благодарностью: — Тем не менее, спасибо тебе за беспокойство.       — Поблагодаришь лично. Сегодня я жду тебя у себя дома. Тебе пора отвлечься от этих бумажек, а то в последние несколько дней тебя не узнать, и я бы не хотела потерять тебя из-за этой работы, Фрея, — её голос наконец выровнялся и стал привычно спокойным.       Тут-то я и поняла, что мне действительно стоит сходить к ней. Пускай я всем и говорю, что работаю допоздна, а дома сразу же ложусь спать от переутомления, только я знаю о том, что дома, вместо необходимого мне сна, я либо занимаюсь заполнением отчётов, либо убиваю время за просмотром сериалов. И так до рассвета. Думаю, именно из-за этого моё самочувствие значительно подкосилось. Так что если Мэддлин удастся вразумить меня, я буду ей безгранично благодарна. Несомненно, напрямую о своих переживаниях я ей не расскажу, но встреча с ней может помочь мне вернуть счёт времени и осознание того, что я живой человек с личной жизнью, а не существо, способное лишь просиживать свои дни за бумагами.       — Буду через час, — коротко ответила я и положила трубку.       Взяв свою сумку, я сунула туда очередную пачку документов для доработки и направилась к выходу из своего кабинета. Все двери в отделении вели в главный зал, что включал в себя рабочие столы следователей и доски с текущими расследованиями. И тогда я поняла, что определённая черта моего характера ко мне наконец вернулась — любопытство. Убедившись, что следователей нет на рабочих местах, я подошла к доскам. Полицейские участки — удивительные места, где камеры видеонаблюдения располагаются исключительно на входах в помещения, дабы избежать утечки личной информации граждан, чьи документы беспрерывно гуляют по отделению: ни охрана, ни прочие люди, не относящиеся к следственной работе, не имеют никакого права смотреть за подробностями работы правоохранителей. Я могла без угрызения совести подойти ближе и нагло заглянуть туда, где мне не было места. С любопытностью ко мне вернулась былая решительность и желание смотреть страху прямо в глаза... Я подошла к доске, на которой висело фото Осмы. Я хотела убедиться в том, что дело движется.       Под фотографией ещё живой Осмы располагались снимки подозреваемых, и каким же было моё удивление, когда я увидела среди них мать бывшей подруги. Именно с этого момента сомнения касательно эффективности работы следственной группы начали закрадываться в мою голову, ибо мать Осмы умерла год назад. Каким образом она может быть причастна, и как эту ошибку вообще могли допустить? Неужели в базе данных мать Осмы до сих пор числится как живая? Быть такого не может.       Я нервно потянулась в сумку за телефоном, дабы сфотографировать доску. Следующие несколько секунд я искренне не понимала, с какой целью я делаю снимок хода расследования, но я точно знала, что давно желанный адреналин наконец настиг меня.       Мой обратный путь был быстрым и полным энтузиазма. Сидя за рулём машины, я приоткрыла окна и включила музыку громче обычного, наслаждаясь прохладным воздухом, что заполнял салон машины и бесцеремонно путал мои тёмные волосы. В этот день я вновь обрела смысл бытия. Да, я знала, что спятила. А ещё я знала, что берусь за расследование смерти Осмы.       Очевидным для меня было тот факт, что меня ни при каких обстоятельствах не допустят к расследованию, потому я заранее настроила себя на то, что буду вынуждена работать параллельно с группой по расследованию, втайне от них. Мне была предоставлена возможность лишь бегать за ними по пятам и молиться, чтобы начальство не узнало о моих похождениях. Несомненно, это будет трудно, ведь квалифицированным следователям, как правило, не приходится втихую бродить по участку и выуживать запретную для них информацию, но я полностью осознавала, на что иду и принимала все риски. Пускай я пока что нахожусь в самых низах карьерной лестницы, но это никак не отменяет наличие соответствующих знаний, тем более официальное расследование идёт подозрительно странно. Моим главным стимулом взяться за это дело был исключительно собственный интерес к настоящей работе следователя, ради чего я и выбрала эту профессию, но в глубине души я знала, что меня тронуло именно это дело, а не какое-либо другое, потому что на доске было написано: «Осма Смит».       В моей голове роились мысли о том, что будет, если я действительно смогу выйти на след преступника, что будет, если меня заметят сотрудники, что будет, если меня заметит сам преступник… Нужно было заранее придумать небылицу о чистой случайности моего участия в расследовании. Хоть я и надеялась, что останусь незамеченной, перестраховаться не было бы лишним.       Неугомонный поток мыслей прервал звук вибрирующего телефона — это была Мэддлин, которая, видимо, решила мне напомнить о том, что я задерживаюсь. Я нехотя потянулась к телефону, пока стояла на светофоре и глянула на экран, на котором действительно отображалось сообщение от подруги, только его содержание несколько отличалось от моих ожиданий:       «Езжай к Нилу, встречаемся у него».       «Скоро он станет третьей подружкой, судя по всему», — подумала я, небрежно бросив телефон на соседнее сиденье. Учитывая то, что с нами будет наш общий друг, я понимала, что окажусь дома глубокой ночью: когда мы собираемся втроём, Нил падает нам на уши и без умолку рассказывает о своей жизни, спрашивает совета, постоянно шутит. Я бы не сказала, что это слишком грузит меня, скорее наоборот — разряжает обстановку и скрашивает серые будни, до краёв наполненные работой. Нил и Осма схожи лишь своей разговорчивостью, но их мышление и отношение к людям сильно расходятся: если Осма старалась получить выгоду от каждого, ища поддержки там, где это было неуместным, то Нил, несмотря на то что много болтает о себе, никогда не забывает поинтересоваться состоянием окружающих и, если это требуется, протянуть им руку помощи. ***      Оставив машину около гаража приятеля, я прошла к входной двери и постучалась. Пока я ждала момента, когда меня запустят в дом, я словила себя на очередной мысли о расследовании. Стоит ли мне рассказать об этом Мэддлин и Нилу? Вдруг со мной что-то произойдёт, вдруг мне нужна будет помощь.       «А если они кому-то разболтают?.. Нет, Мэдди точно не должна, а вот Нил... не знаю».       Мне наконец открыли дверь, из за которой на меня радостно побежала собака Нила. Я наклонилась к ней и легко прошлась ладонью по шерсти, только потом посмотрела на друзей. Я поздоровалась, после чего прошла внутрь под причитания Мэддлин. Она, обняв меня, начала бурно разъяснять мне все побочные эффекты переутомления, потом зачем-то назвала статистику умерших на рабочих местах.       — Мэдди, хватит. Лучше порадуйся тому, что я вообще доехала до вас, а не осталась дорабатывать, — я мягко перебила подругу, питая надежды на то, что она наконец прекратит меня донимать со своей излишней заботой. Несомненно, мне приятно, но, кажется, это уже перебор.       — Фрея, ты лучше расскажи, когда тебе наконец доверят что-то помимо бумажной работы, — Нил явно пытался перевести тему, но всё равно свёл разговор к работе, а я и не была против.       Перед тем, как я ответила, в мою голову закралась мысль о том, что сейчас был бы идеальный момент, чтобы рассказать друзьям о моём грядущем расследовании, но я всё же решила пока что умолчать об этом: я ещё не приступила к работе, а уже собираюсь им рассказать про дело. Не могу себе такого позволить, потому я вновь исказила правду: — Говорят, ещё пару месяцев повозиться с документацией, и смогу выезжать на дела в качестве помощника.       — Ничего себе, это ты хорошо держишься. Я б уже сто раз успел застрелиться, будь бы у меня тонна бумажек с кучей непонятных мне слов.       — Не выдумывай, у тебя отличный уровень английского, учитывая то, что ты переехал в Штаты четыре года назад, — поддержала его Мэддлин. И она была более чем права.       С Нилом мы познакомились почти сразу же после его переезда: он подрабатывал в кофейне, в которую мы постоянно ходили за десертами. Помню, как мы едва ли могли разобрать его речь из-за сильного славянского акцента. Наше общение завязалось в тот день, когда парень предложил подвезти нас в дождливый день. Он как раз закрывал заведение, и мы были последними клиентами. В памяти чётко отпечаталось то, как мы не смогли выговорить его имя, — Даня, — потому он принял решение озвучить нам иную форму своего имени — Данил.       — Мне уже давно пора научить вас хотя бы русскому мату, а то я ваш язык знаю, а вы мой совсем не знаете и не хотите знать, исходя из вашего энтузиазма к изучению, — Нил лучезарно улыбнулся и прошёл в зал, где мы, судя по всему, собирались смотреть фильм. Там нас ждала огромная тарелка с фруктами и бутылка красного вина. Интересный выбор.       Наша встреча, как я и предполагала, продлилась до самой ночи, потому домой я ехала по относительно свободным дорогам и безлюдным улицам, что никак не вяжется с Нью-Йорком. Пока я ехала, меня грызли мысли о расследовании: мне не терпелось доехать домой и взяться за изучение дела. Я себя вновь почувствовала студенткой, которая маниакально перелистывала следственные отчёты, которые были вручены лектором по моей же просьбе. Я хотела начать погружение в профессию как можно раньше. Во мне буквально кипело желание расследовать, думать, строить теории, искать доказательства, бегать за преступниками и от них, получая нечеловеческую дозу адреналина. Честно, я даже не застала момент, когда то самое пылкое желание переросло в нужду. Я не могла жить без мыслей о будущих расследованиях и моей службе. Я горела своим делом. И сейчас, наконец, я получила возможность приступить к настоящей работе значительно раньше, чем я была б официально допущена. Я никак не могла упустить шанс; пускай на кону и стояло слишком многое, я была готова рискнуть.       По приезде домой я немедленно взялась за собственное расследование. Рассмотрев все детали на фото, сделанном в участке, я осознала, что мне нужно записать всю информацию на бумагу, ведь так будет куда проще скрыть свои мотивы: у меня не было гарантий того, что с моим телефоном всегда всё будет в норме, и он всегда будет доступен, потому я ринулась судорожно искать записную книжку. Если изначально моей целью было найти полностью пустой блокнот, то спустя пару минут поисков я поняла, что частично исписанная книжка будет вызывать в разы меньше подозрений, если она так или иначе окажется в руках у посторонних людей. Мне может крупно повезти, и записную книжку примут за простой сборник несвязных мыслей, а не улику, указывающую на то, что параллельно со следственной группой работает девушка из секретариата. В связи с тем, что записи о личной жизни и переживаниях я никогда не вела и не веду, мне пришлось взять свою давно забытую записную книжку с рецептами натурального чая, названиями трав и их свойствами и прочими неактуальными заметками, которые занимали меньше четверти книжки.       «Самое то», — подумала я, пролистав страницы. Долго ждать не стала — я тут же приступила к переносу информации с доски следователей в свой блокнот. Пока я писала, мой пыл утих, и буквы стали более чёткими и опрятными. Как только я закончила с письмом, то с силой разлепила веки и взглянула на настенные часы... Четыре с половиной часа утра. Мне вставать через полтора часа. Видимо, адреналин отступил, и усталость наконец настигла меня, отчего я обречённо запустила пальцы в волосы и склонила голову над своими записями.       «Ладно, я не зря жертвую сном», — убедила саму себя я, после чего поднялась со стула и направилась к шкафу. Я еле как переоделась в пижаму и устало повалилась на кровать, а затем моментально погрузилась в сон.       Назойливые лучи солнца нагло били в глаза, заставляя меня их открыть. Я с трудом понимала, что со мной происходит: голова раскалывалась, будильник без остановки гудел, вещи были раскиданы. После того, как я отключила будильник, мой взор пал на записную книжку, и я моментально взбодрилась настолько, насколько это было возможным в моей ситуации. Я, словно девочка, заставшая подарки под ёлкой рождественским утром, подскочила с кровати и пошла к столу. Записная книжка тут же отправилась в мою сумку, и только затем я позволила себе начать собираться на работу. Впервые за долгое время я была в предвкушении. Мне не терпелось узнать, что же мне преподнесёт этот день.       Как только я зашла в кабинет, на меня сразу же обрушилась волна вопросов от Эви: ей хотелось знать, почему я так неважно выгляжу, и стоит ли ей подменить меня сегодня. Я опешила от такой заботы от малознакомого мне человека. Это она пытается спровадить меня отсюда, либо же действительно желает помочь? Я невольно нахмурилась и, разместив сумку рядом со своим рабочим местом, села за письменный стол.       — Спасибо за заботу, но не стоит. Мне в любом случае придётся потом отрабатывать, — негромко, но уверенно ответила я и подтянула к себе стопку бумаг. Вздох, свидетельствующий об усталости, невольно сорвался с моих губ. Мне уже до боли надоело сидеть тут изо дня в день, но иных вариантов не было. Я сама выбрала этот путь и, если я хочу получить желаемое, я должна достичь этого собственным трудом. В этом мире никому ничего просто так не даётся. А даже если и даётся, то после человек будет вынужден заплатить вдвое дорого за такую «удачу».       Порой мне кажется, что я живу от момента к моменту и вовсе не умею развлекаться, ибо моя голова вечно забита работой, грёзами о насыщенной жизни и любимым делом. Например, сейчас мой мозг решил сфокусироваться на сомнительном расследовании, с которым мне предстоит справляться не просто в одиночку, а наперекор законам, но, честно, все нюансы меня пока что не особо волновали. На обеденном перерыве я вновь вышла в зал следователей, дабы понаблюдать за их работой. Хорошо, что я ещё в первую неделю пребывания тут успела познакомиться с женщиной, которая уже достаточно долго работает в полиции, и именно сейчас был отличный момент для беседы, во время которой я бы смогла узнать нужные мне детали, что касаются расследования.       — Кайя, не хочешь кофе выпить? — Я постаралась ненавязчиво начать разговор, надеясь уединиться с ней на кухне.       — Неужели ты наконец начала отрываться от работы во время перерывов? Конечно, пошли, — тепло ответила женщина и, встав, пошла на общую кухню, что располагалась на втором этаже. Я последовала за ней.       «Час тридцать шесть... По идее, все должны были закончить с едой, и сейчас там почти никого не должно быть», — я пыталась подгадать время. А вдруг там всё-таки будут посторонние? Мне стоит подтолкнуть её на обсуждение убийства прямо сейчас, пока мы поднимаемся.       — Над чем вы сейчас работаете? Что-то интересное? А то я в последнее время так утопаю в работе, что вовсе забыла поинтересоваться у тебя, — я мысленно благодарила себя за то, что почти что с самого начала работы расспрашивала коллегу о текущих делах, дабы знать, к чему мне стоит готовиться, именно поэтому сейчас мой интерес не казался чем-то экстраординарным и требующим разъяснения.       Я всего лишь новая работница, которой интересно знать, чем тут занимаются помимо сортировки бумажек.       И я буду придерживаться этого образа столько, сколько потребуется. Внедрять излишнюю тупость в свои рассуждения на публику было явно плохой идеей, ведь я никогда не была такой, потому решила остановиться на образе новенькой, которая мечтает узнать как можно больше о расследованиях. Лучше я буду выглядеть как странная и немногословная сотрудница, которая умеет говорить лишь о работе, нежели во мне будут видеть потенциальную предательницу, которая что-то замышляет. Притвориться ничего не знающей — иногда самый лучший вариант из всех возможных. Только в моей ситуации было важно сохранить баланс: не проявлять излишнюю пытливость и не обнажать все свои умственные способности. Пускай окружающие думают, что я всё так же не выхожу дальше своего кабинета и не прошу большего, чем поверхностных рассказов о расследованиях.       — Группа, за которой меня закрепили, сейчас работает над расследованием смерти девушки. Возможно, ты даже видела этот отчёт: нож в груди, убили на Манхэттене. Очередная богачка. Пока что из предположений только то, что её родственники захотели завладеть её состоянием, пытаемся что-то узнать об отношениях жертвы. Может, был какой-то парень, который либо приревновал, либо тоже решил разворовать беднягу, — слова Кайи звучали настолько сухо и неинтересно, что я уже поспешила разочароваться. Неужели там всё настолько просто?.. Быть не может. Я же видела маму Осмы среди снимков подозреваемых.       — Ничего себе... Думаю, этот отчёт попал к Эви, раз я не помню такого... — Я надеялась, что хорошо играю. — Раз все подозрения на родственниках, то их будет несложно найти и допросить, да? По крайней мере, знаете, кого ищете.       — Да, ты права. Мать жертвы уже допросили. Алиби хорошее, но мы ещё перепроверим её.       Меня словно пробило разрядом тока. Тело неожиданно кинуло сначала в жуткий холод, а затем — в жар. Я побледнела.       «Они допросили мать?.. Мёртвую мать Осмы?».       Я метнула взгляд вниз, к ладоням, которые предательски сильно дрожали. Я до последнего не хотела признавать, что мне стало не по себе от известия о том, что на допрос пригласили "мать" Осмы. Я мысленно перенеслась в тот день, когда мы с Осмой были на похоронах её матери, когда я успокаивала подругу, когда её отец с болью в глазах оставлял цветы на надгробии. Я всё помню.       «Либо она врёт, и они никого не допрашивали, либо приглашённая на допрос женщина выдаётся себя не за ту, кем является», — мне пришлось взять себя в руки как можно быстрее и найти объяснение услышанному. Нельзя показывать Кайе, что я знаю семью жертвы, иначе мои попытки продемонстрировать свои актёрские способности вылезут мне боком. Буду молиться, чтобы в комнате для допросов не оказалась я, ведь, рано или поздно, они накопают информацию о моей связи с жертвой. А если я привлеку их внимание, то скрывать свои мотивы будет в разы сложнее. Паника окутала меня с новой силой. Я должна буду чётко продумать небылицу о том, что не видела этот чёртов отчёт, про остальное врать не буду: расскажу правду о том, что мы закончили общение и больше не пересекались, разрешу им порыться в моём телефоне, если понадобится. Я должна продумать все варианты развития событий. Как я могла не подумать о том, что и я могу оказаться среди подозреваемых, раз они сейчас особо тщательно проходятся по близким людям и родственникам Осмы?..       «Боже, соберись... Такими темпами ты дальше комнаты для допросов и кабинета начальницы не зайдёшь», — мысленно ругая себя, я нервно провела пальцами по волосам, выпуская прядки, заправленные за ухо. Мне не хотелось, чтобы Кайя увидела моё побледневшее лицо.       — Мм... Понятно. — Вдумчиво ответила я, стараясь вести себя максимально спокойно, словно меня ничего не удивило. — Она... сопротивлялась перед смертью? — Нужно было создать иллюзию того, что я действительно не имею никакого понятия об отчёте.       — На удивление, нет, — сказав это, Кайя открыла дверь, что вела в кухню, и вошла внутрь, а я следом.       Я со спокойствием выдохнула, когда увидела, что кухня была пустой.       — А это не может быть самоубийством? Раз у вас так туго идёт дело, может, виновных и вовсе нет? — Пускай вопрос и был глуповатым, я надеялась на то, что смогу узнать, как Кайя и, потенциально, остальные члены группы видят это дело. Если они действительно сочли его за самоубийство, то отсутствие энтузиазма вполне объяснимо. В конце концов, одобряет дела начальство, а не они.       — Слушай... а мы даже не задумывались над этим, — внезапно воодушевлённо заговорила коллега, развернувшись ко мне лицом.       «То есть они на полном серьёзе халтурили со спокойной душой всё это время? Вау».       — Фрея, спасибо большое, что сказала. Боже! А если она реально зарезала себя? Там же на этажах камер нет, никто подозрительный через холл не заходил... Вдруг мы зря с этим возимся? Мы буквально топчемся на одном месте, — она начала размышлять вслух, благодаря чему я узнала, что камер на этажах жилого комплекса Осмы нет. В случае чего, я могу спокойно заходить туда. В голове с неимоверной скоростью начал созревать план.       Я сдержанно улыбнулась в знак признания слов Кайи, пока в голове роились мысли, перебивающие друг друга. Могу ли я доверять им? Что будет со мной, если вдруг попадусь? А если Осма действительно наложила на себя руки?.. Я не хотела в это верить. Почему-то мне намного проще было смириться с тем, что она погибла не по своей вине. Я хотела верить в то, что она хотела жить до последнего.       Вдруг я резко, словно выйдя из транса, заговорила: — Орудие убийства проверили?       — Конечно. Экспертиза ничего не дала: там её отпечатки и только одна пятая чужого отпечатка, который мы даже при большом желании не опознаем. Нож был изготовлен на заказ, судя по всему. — Кайя вдруг замолчала, а спустя пару секунд с неподдельным интересом поинтересовалась: — А что?       — Было интересно узнать, действительно ли только она касалась ножа, раз это может быть самоубийством. — Ответ был заготовлен. Я ведь просто интересуюсь и развиваю свою теорию о самоубийстве, так ведь? Выдержав паузу, я продолжила: — Хотя, если нож принадлежит ей, то его вполне мог держать кто-то из её гостей, например, — я размышляла вслух, давая коллеге понять, что сама толком не ориентируюсь в собственных доводах. Я наконец прошла к кофемашине и вставила капсулу с молотым кофе, затем подставила чашку и запустила машину.       — Я вижу, тебе уже не терпится приступить к расследованиям? — Женщина лучезарно улыбнулась мне и опёрлась ладонями о столешницу. — Я поговорю с Сэлмой о твоём повышении. Порекомендую тебя. Если тебя действительно повысят, то сможем брать тебя на выезды уже через месяц.       Я кивнула в знак одобрения и приподняла уголки губ, выдав лёгкую улыбку, затем заговорила: — Буду очень признательна.       — Это заслуженно. Из всех новых сотрудников только ты питаешь такой интерес к работе, а это нынче очень ценится, Фрея.       Мне не верилось, что это может так просто произойти. Я будто чувствовала, что всё ещё сделала недостаточно, но, естественно, перечить не стала. Я жаждала повышения.       Вскоре наш разговор сошёл на нет, и мы наслаждались нашим кофе в полной тишине, как вдруг Кайя вновь заговорила, причём достаточно оживлённо: — Совсем забыла тебе рассказать! Представляешь, у нас в группе за ведущего следователя поставили Локвуда. Ты бы знала, какой он дотошный — вечно ему всё не нравится, — то мы слишком небрежно ведём себя на месте преступления, то мы с подозреваемыми не так общаемся. Уже столько лет тут работаем, и ничего, как-то да выживаем, а этому всё не так. Лучше бы сам вёл это дело и не возникал.       Я опешила от такой эмоциональности собеседницы. Видимо, тут дело в личной неприязни, раз я вообще впервые узнала об этом сотруднике. Если б он действительно был таким невыносимым, то я бы намного чаще слышала истории о нем.       — А кто это? — Неловко поинтересовалась я, устремив на Кайю взгляд, полный непонимания.       — А... Ты его не знаешь, значит... Ну, вы явно пересекались. Высокий блондин. Фигура у него, конечно, ничего такая, — Кайя неоднозначно ухмыльнулась.       Я опустила взгляд в пол, стараясь вспомнить следователей, соответствующих описанию коллеги. Это не оказалось сложным, ибо под описание подходил только один человек. Всё было в действительности так, как описала Кайя. Только меня настораживала их разница в возрасте — Кайя была значительно старше.       «Ну, ладно... У каждого свои причуды», — подумала я, косо глянув на коллегу. Допустим... ***      Неожиданно для самой себя, после работы я немедленно позвонила Мэддлин и Нилу, сообщив о том, что нам срочно нужно собраться у меня дома. Они, хоть и не ожидали такого энтузиазма с моей стороны, всё же явились.       — Не задавайте лишних вопросов, просто скажите, есть ли у вас знакомые, у которых есть квартира в небоскрёбе на Спрус-стрит, 8, — я, наверное, звучала как сумасшедшая, но это было вынужденной мерой.       — Ну уж нет. Мы не ответим, пока ты не скажешь, зачем тебе это, — ответила Мэддлин, скрещивая руки на груди. Пытается показаться строгой?       — Подписываюсь под каждым словом Мэдди, — подхватил её мысль Нил, намеренно повторив движение подруги.       Они выглядели забавно, что вызвало у меня искреннюю улыбку. Увы, придётся ввести их в курс дела, если я хочу что-то получить от них.       — Если коротко, то Осму убили, я увидела её заключение о смерти среди документов в участке, потом увидела доску с ходом расследования убийства, поняла, что следователи относятся к своей работе, мягко говоря, халатно, поэтому я решила расследовать её смерть самостоятельно. Из нюансов только то, что я это делаю втайне от начальства и следственной группы. — Я вывалила всю информацию настолько спокойно, насколько могла. Я уже предвкушала реакцию ребят, которые начнут читать мне нотации о том, как это неправильно и опасно, но, к огромному удивлению, я этого не услышала.       Естественно, первым делом они выразили своё удивление, а после и сочувствие касательно смерти Осмы, ведь они тоже знали её, а потом Нил резко перевёл тему в нужное мне русло: — Если ты ищешь напарников, то я в деле.       — Я с вами, — добавила Мэддлин, устремив свой взгляд на меня.       Это было крайне неожиданно. Я была готова к тому, что меня знатно отчитают за бредовые идеи и излишнюю любовь к работе, но в итоге получила поддержку. Это было действительно приятно. Я, конечно, знала, что друзьям свойственно протягивать руку помощи в трудных ситуациях, но я не ожидала того, что мои друзья решат рискнуть своей безопасностью ради меня, учитывая то, что взялась я за это дело исключительно по своей воле.       — Я... даже не знаю, что сказать. Не думала, что вы поддержите мою идею, — растерянно ответила я, а после негромко добавила: — спасибо.       Я никогда ещё не сталкивалась с подобными ситуациями, ведь, чаще всего, это именно я помогаю окружающим, а не они мне, поэтому я не знала, как мне следует реагировать.       — Мы же видим твой дикий интерес к работе, ты буквально горишь своим делом, поэтому грех не помочь тебе с твоим продвижением, пускай ты и решила пойти против правил. Мы бы в любом случае рано или поздно узнали. Как минимум, я всегда замечаю, когда в твоей жизни что-то идёт не так, как должно, — тепло ответила Мэддлин, потянувшись за своей кружкой с чаем.       — Квартира есть у меня, — вдруг сообщил Нил, тут же поймав на себе наши удивлённые взгляды.       — И ты не говорил?! — В непонимании прикрикнула Мэддлин, чуть ли не подавившись чаем.       — Да ты богач, Нил. И дом, и квартира на Манхэттене. Что ещё нам предстоит узнать о тебе? — Удивлённо поинтересовалась я, невольно прикидывая материальное положение друга.       — Да ну вас, я эту квартиру сдаю, сам там никогда не жил. Она буквально неделю назад освободилась от съемщиков, — объяснил парень, после чего выжидающе посмотрел на меня, словно подталкивая на разъяснение моего плана, для которого нужна квартира на Манхэттене.       — Я хочу пробраться в квартиру Осмы и осмотреть там всё. Ключ, если что, у меня есть — я забыла ей вернуть его. Меня не покидает чувство, что следственная группа там что-то могла упустить. Мне нужно, чтобы мы вошли в небоскрёб с тобой, якобы мы твои гости, посидим какое-то время у тебя в квартире, а после зайдём в квартиру Осмы. Если мы попадём на камеры в лобби, то это можно будет объяснить, а на этажах камер нет. — Я старалась предугадать все проблемы, которые могут возникнуть у меня на пути, потому заранее продумала, как буду объяснять своё присутствие в небоскрёбе, если меня вдруг увидят на камерах, что, в целом, было крайне маловероятно, но перестраховаться я хотела.       Потратив ещё около часа на детальное обсуждение плана, ребята уехали домой, а я осталась наедине с записной книжкой, в которой наконец начали появляться мои мысли, что касались дела. Мы приняли решение идти в квартиру вечером. По идее, прошло достаточно времени с начала следствия, и квартира уже не должна была быть опечатана, так что у меня были все шансы остаться незамеченной. ***      Следующий рабочий день прошёл так же монотонно, как и все предыдущие.       Я заканчивала с проверкой последних на сегодня документов, когда меня прервала Эви: — Локвуд попросил тебя подойти. — Её взгляд стал более заинтересованным, а сама она перешла на шёпот: — Ты что-то натворила? Или вы с ним успели раззнакомиться? — Слова Эви обрели более игривый тон.       Это было неожиданно... Только вчера я узнала об этом человеке, а уже сегодня он, по иронии судьбы, хочет меня видеть. Я сразу начала перебирать у себя в голове варианты того, что ему могло понадобиться от меня, стараясь подавить недовольство от только что услышанных слов.       — Что за бред? Я только вчера в обед узнала его фамилию. Пожалуйста, не выдумывай, Эви, — ответила я, поднимаясь со стула. Я подтянула к себе свою записную книжку и сунула в сумку, после чего застегнула её. Не думаю, что Эви полезет в мою сумку, тем более ей уже пора уходить. Сейчас меня намного больше волновало то, зачем ведущему следователю вдруг понадобилось вызвать меня на разговор. Неужели он узнал о том, что я сфотографировала доску? Хотелось верить, что нет.       Я попрощалась с Эви и вышла из кабинета, направившись к столу Локвуда. В зале сидел он один. Настольная лампа лила свой тёплый свет на лицо мужчины, выделяя его глаза, цвет которых напоминал лесную чащу.       — Фрея Норэлл? — Мужчина заговорил первым.       — Да, я. Эви Лин сообщила мне, что Вы хотите меня видеть, — спокойно ответила я, присаживаясь на стул, что находился напротив рабочего стола Локвуда. Я бросила взгляд на именную табличку на столе, но там, с разочарованием для себя, обнаружила только фамилию следователя. Может, имя позже скажет.       — Я хотел бы Вас закрепить за двумя новыми делами. Ваша задача — заполнять отчёты и ходить за документацией именно по этим делам. Это не значит, что про остальную работу Вы должны забыть, просто акцентируйте внимание именно на этих расследованиях, — он наконец оторвался от бумаг и поднял свой взгляд на меня. Его глаза оценивающе пробежались по мне, после чего задержались на моих.       — Я поняла. Когда приступать?       Мужчина протянул мне стопку документов, разделенных ярким стикером для заметок, затем он объяснил: — Завтра можете приступать. Всю отчётность несите мне. Если я не на месте, то идите к начальнице.       «Почему именно я? К чему всё это? Неужели Кайя уже порекомендовала меня?».       Я устремила взгляд на бумаги, где было жирным шрифтом написано то, что я так боялась обнаружить: «Осма Смит».       «Твою мать». Мне придётся сдаться и сообщить, что я знаю жертву... Мне нужно время, чтобы обдумать ответы для допроса.       — Можете быть свободны, — сказал мужчина, подымаясь. Видимо, он уже тоже собирался уходить.       Я попрощалась и немедленно пошла за своими вещами, после чего покинула участок. Весь этот разговор показался мне до жути подозрительным и натянутым. Не может быть такого, чтобы одну меня выделили и доверили такую работу, тем более Локвуд меня совершенно не знает, а уже спешит порадовать таким странным повышением, если это вообще можно так назвать. Я чувствовала, что тут что-то не так, но пока что не могла это доказать. Мне искренне хотелось верить в то, что Кайя действительно порекомендовала меня, разглядев во мне потенциал, но даже это казалось странным, ибо я толком ничего дельного не сказала.       Пока мысли догрызали меня, я успела доехать до апартаментов на Спрус-стрит, 8. Я немного волновалась, но понимала, что это тут крайне неуместно, ведь я и была инициатором сего действа.       В целом, в квартиру Осмы мы пробрали так, как я и планировала. Когда время начало близиться к полуночи, мы решили, что пора действовать: расслабленно проехавшись на лифте, мы вышли на нужном этаже и молча прошли к квартире, которая действительно не была опечатана. В какой-то момент в голову закрались мысли о том, что внутри могут быть размещены датчики и камеры, но я быстро отбросила эти мысли, вспомнив про всеобщую халатность группы. На самом деле, я просто пыталась себя успокоить этим.       Когда дверь открылась, я включила фонарик на телефоне и прошла внутрь, а ребята последовали за мной. Внутри было непривычно холодно, что заставило меня поёжиться. Я направила свет от фонарика вдаль и заметила огромное кровавое пятно посреди белого ковра. Сглотнув, я невольно вспомнила фото убитой Осмы и тут же попыталась убрать это из своей головы. Мы должны были действовать быстро и тихо.       — Ищите её записные книжки, гаджеты, любые подозрительные вещи. У нас мало времени. И не смейте включать свет, ибо отчёт об использовании электроэнергии может сыграть с нами плохую шутку, — тихо сообщила я и направилась на кухню. Первым делом я хотела проверить ножи. Мне нужно было выяснить, кому принадлежало орудие убийства.       Как я и ожидала, на кухне все ножи были одинакового дизайна, который сильно отличался от того, что был на фото в отчёте. Я открыла фотографию доски и вновь присмотрелась к орудию убийства. Кайя была права: нож был изготовлен на заказ, причём его форма была весьма странной и неудобной. Это изделие больше походило на попытку повторить ритуальный нож, который не имел ничего общего с предпочтениями бывшей подруги. Она была из тех, кто бледнел при виде крови. Её фобия мне всегда казалась чем-то нереальным, ибо как человек может бояться того, из чего он состоит? Хоть в голову закрадывались мысли о том, что Осму могло что-то окончательно надломить, и она действительно занялась рукоприкладством, но на подкорке сознания была уверенность в причастности посторонних людей, которые забрали жизнь девушки против её воли.       — Нашёл ноутбук, — сообщил Нил из соседней комнаты. Вскоре он вышел ко мне с устройством в руках и добавил: — Ты права. Твои коллеги безобразно работают. Как можно было не заметить ноут, который лежал буквально под носом? Он был на кровати.       Я удивлённо выгнула бровь, осматривая гаджет, который действительно принадлежал Осме.       — Сложи его к себе в рюкзак. Дома попробуем разблокировать, — отстранённо сказала я, направившись в спальню Осмы. Я не могла понять, почему следственная группа упускает настолько важные детали. Я бы не сказала, что состав ужасный, скорее наоборот — начальство закрепило за делом самых опытных, именно потому мне было вдвойне сложно мириться с их халатностью.       В спальне девушки царил идеальный порядок, что было похоже на неё: Осма всегда держала квартиру в чистоте и очень трепетно относилась к своему месту жительства. Я подошла к её шкафу и открыла его. Я знала, что у Осмы был тайник, что представлял из себя полочку с дверцей, встроенную в шкаф. Разведя вешалки с одеждой в стороны, я вытянула руку и нащупала крохотную ручку от дверцы. Отворив дверцу тайника, я посветила на него фонариком и с ужасом для себя не обнаружила там ничего, кроме золотого украшения. Изначально я не поняла, что это, потому протянула руку чуть дальше и ухватилась за цепочку изделия. Я спешно поднесла украшение к своему лицу и направила на него свет фонарика. Это был крест. Католический крест, изготовленный из золота.       — Осма была атеисткой... — Прошептала я, нервно разглядывая изделие. Вот теперь я была окончательно сбита с толку. Я сунула крест в карман и, закрыв тайник, а после и шкаф, принялась быстро осматривать комнату. Я не нашла ничего, кроме старого дневника, который она вела ещё во время нашего общения. Это было бесполезно. Мне оставалось лишь надеяться на то, что ноутбук даст необходимую мне информацию.       — Мэдди, ты что-то нашла? — Поинтересовалась я, выйдя из комнаты. Я застала подругу, перебирающую сумки в прихожей.       — Да, нашла её документы на машину и ключи, больше ничего. Паспорта и банковских карт нет, — ответила девушка, небрежно заправив за ухо свои рыжие пряди волос.       — В отчёте было написано, что никаких документов не нашли... Ясно. — Я опустила взгляд в пол, а затем потянулась к своей сумке, оставленной на полу у выхода, параллельно добавив: — Тут явно что-то происходит, и следственная группа либо действительно ничего не замечает, либо они кого-то покрывают. Перед тем, как положить крест в свою сумку, я на секунду задержалась, молча разглядывая его. Чувствую, скоро моё непонимание сменится страхом, ведь сначала выясняется, что умершая мать Осмы была на допросе, а потом оказывается, что Осма верующая, что, мягко говоря, никоем образом не соответствует действительности. Либо я схожу с ума, либо меня пытаются ввести в заблуждение.       В квартире мы провели около пятнадцати минут перед тем, как разойтись по машинам и поехать домой. Увы, обыск остальных комнат оказался безрезультатным, но мне было вполне достаточно непонятного креста и ноутбука, который я везла рядом с собой.       Вскоре я уже поднималась на этаж, где находилась моя квартира. Как только лифт достиг нужного мне этажа, я вышла и прошла к входной двери квартиры. Немного порывшись в сумке в попытках найти ключи, я наконец вытащила их и провернула в замочной скважине. Честно, я не поняла, в какой момент что-то пошло не так, но я чётко помню то, как мои губы зажала достаточно крупная рука, а затем моего затылка резко и грубо коснулся противно холодный металл, отключая моё сознание и отправляя моё обмякшее тело на пол. Последнее, что я помню, так это то, как я прижала к себе ноутбук, стараясь уберечь его от удара. А дальше меня с головой накрыла непроглядная темнота...