Камень и кровь

Кто-то аккуратно перебирал его теперь темные волосы пальцами. Эти пальцы были чертовски холодными, будто вырезбленые изо льда. Чувства были будто притупленными. Эндрю долго не мог открыть глаза, пытаясь понять где он и с кем. Тело совершенно не слушалось, будто от макушки до самих пальцев заледенело. Резко всё чувства обострились. Миньярд все так же не мог открыть глаза, но начал чувствовать падение холодных капель на его макушку, землю под собой и... тихий, отчаянно пытающийся быть беззвучным плач. Почему-то, этот плач был чем-то знакомым, казалось он его где-то слышал, очень давно... только где..? Наконец-то Эндрю смог открыть глаза. Перед ним было до боли знакомое лицо. Его лицо... точно такое же, совпадающее до миллиметра губ, до координат родинки на левой щеке, до чутка небрежных бровей и карих, с вкраплениями зелёного, глаз. Между ними было лишь одно различие – этот "он" был примерно четырнадцатилетний. Хотя нет..это был не он. Это был Аарон, и именно он плакал. Эндрю хотел встряхнуться, Эндрю хотел встать, он хотел обнять своего брата, но тело его не слушалось. Все что он мог - это смотреть в отчаянно заплаканные глаза близнеца и считать ресницы. Даже заговорить не получалось, тело окаченело, было холодным и лёдиным, как абсолютно все вокруг. Его брат действительно плакал последний раз в 14, но его слёзы были совершенно не такие. Это были скупые слезы подростка, который пообещал себе больше никогда не плакать, но не мог сдержаться, поэтому его печаль была полностью пропитана чувством стыда за себя. Сейчас же все не так. Аарон молча захлебывался слезами, глотал их и очень, очень тихо всхлипывал, как будто ему снова 7 и он разодрал себе обе коленки, учясь ездить на велосипеде. Но тогда близнец затих почти сразу, а сейчас он, как будто расходился с каждой минутой все больше, переставая держать себя в руках. Эндрю хотелось рычать от бессилия, но даже этого он не мог себе позволить. Холодная слеза упала ему на щёку, сделав весь мир ещё громче. Где-то слышался гул машин, сирены скорых помощь и полиции, куча голосов, которые сливались в одну монотонную волну. Эндрю ещё больше напрягся. Лицо Аарона наблизилось к его лицу. Тот прижался лбом к его лбу, но теперь тело близнеца казалось кипятком, а он – соответственно – лёд, который, дай ему волю, одна-две минуты и исчезнет, можете даже не искать. – Эндрю, ну ты мне обещал...ты обещал! Что никогда больше не бросишь и не оставишь одного..Эндрю, мне так плохо..Дрю.. почему ты умер и оставил меня?!? Тихий шепот снова стал всхлипами, а Миньярда прошибло током. Тело резко снова смогло двигаться, холод что шёл от земли стал невыносимым, гул голосов в перемешку с машинами стал криком в самое ухо. Эндрю отвернулся от брата, как от смерти и.. проснулся.

***

Сонце призрачными лучами светило, пробиваясь из-за окна. Оно едва выходило из-за горизонта, объявляя о начале дне. Эндрю не хотел чтобы этот день настал. Что-то мокрое покатилось по его щека. На секунду Миньярду показалось, что это слёзы Аарона, прямиком из сна. Или же... За несколько секунд холодной воды на щеках стало ещё больше. Эндрю стёр её тыльной стороной ладони. Удивлённо посмотрел на неё. Жидкость на его руке была прозрачная и на самом деле кристальной. И очень холодной. Холодной..как.. Как во сне. Как во сне... это точно был сон? Резко в нем что-то включилось. Тело стало ватным, в глаза помутнело. К горлу подступила неясно от чего появившееся тошнота. Пространство вокруг начало резко давить. Холодное дерево впивалось в плечи, сужалось, пленяло. В глазах замелькали блики и одновременно воцарилась полная слепота. Эндрю понял, его пытаются похоронить. Его, здесь, сейчас! Как во сне, как в настоящем температурном бреду, Миньярд надавил на двери, чуть не сорвав их с петель в низ. Он знал куда ему нужно. Он знал К КОМУ ему нужно. Аарон. Ему нужно к Аарону. Увидеть его, прощупать его руками с ног до головы. Теплого или холодного. Тихого или громкого. Мёртвого или живого, НЕ ВАЖНО. Несейчас. И он побежал. В расветном бреду, с слезами на глазах, который мешали ему бежать, заставляли цепляется за преграды, падать и вставать. Главное быстрее, быстрее, БЫСТРЕЕ!!! Несколько раз он резкий гудок автомобилей и грубые вскрики. Ему все равно, ему все равно, лишь бы к Аарону, лишь бы обнять, лишь бы понять..хоть что-то. Серый забор. Эндрю походу сорвал замок с дверей. Он не знает. Ему все равно, все равно, все равно... Его и Аарона совсем не далеко, и одновременно за тысячу километров. Миньярд повалился на землю. Тяжёлый рык поддер ему горло. Быстрее, быстрее, вставай блять! СЕЙЧАС ЖЕ! Земное притяжение стало сильнее раз в сто, но Эндрю все же сперся на той поломанный злосчастный заборчик. Прошипел: – Блять. Ещё двадцать шагов. Двадцать. Два по десять. Два...а он один. Двадцать шагов и его одиночество соединиться с чужой смертью. С его смертью. Со смертью, которая забрала не его, но самое дорогое у него было, самое важное, то без чего ему не жить..а он все равно живёт. Первый шаг. Если бы не злосчастный забор, земля бы снова приняла его к себе. Второй. Скрип зубов. Минус один. Третий. Отпускаем опору. Больно. Блять, как же больно. Эндрю стал одным болевым нервом, в которвй выставили иголку. Четвертый. Эндрю чуть не упал. Его хватает лишь на шипение. Больно. Пятый. В глазах темнеет. Нет. Он дойдет сегодня. Он дойдет к нему. Он прийдёт к нему, даже если у него откажут ноги. Доползет даже на руках. Ему все равно. Ему все равно. Ему больно. Шесть. Это два на три. Это немного больше чверти пути. Шесть двадцатых больше одной четвертой. Двадцать минус шесть ровно четырнадцати. Ещё четырнадцать шагов. Давай, блять. Семь. Их второй день рождения вместе. Один велосипед на двоих. Один торт на двоих. Одна радость на двоих. Но не одна смерть...Быстрее! Восемь. Эндрю чуть снова не упал. Ноги совершенно его не слушают и кажутся камяной ватой. Совершенно невозможно держать равновесие, но и передвинуть их , это как толкать валун. Больно. Девять. Глаза снова застилает пелена. Он ближе. Он скоро. Его не ждут. Десять. Половина. Врезаются в взгляд яркие цветы на винке. Больно. Они пластиковые. Они отвратительные. Почему они здесь? Зачем они тут? Хотел бы Аарон чтобы они были здесь? Хочет ли это Эндрю? Определенно нет. Рывок. Одиннадцать, двенадцать, тринадцать. Больно, больно, больно. Несколько секунд передышки. Миньярд сперся спиной об фонарный столб. Вытер глаза рукавом. На кожаной куртке мигом появились мокрые разводы. Соберись. Четырнадцатый шаг дался ещё тяжелее. Аарон здесь, Аарон близко, ещё чучуть, уже скоро. Аари, Дрю скоро будет...подожди ещё чучуть, тебе же это не трудно? Мертвые время не считают. Даже если бы и считали, Эндрю все равно опоздал. Пятнадцать. Почти всё. Конец пути . Сейчас Миньярд дойдет и ощутить полностью, в полной мере, в полном объеме, что он один. Совсем один. Во всем мире, во всей вселенной, во всех вселенных, которые существовали, существуют и , возможно, будут существовать в будущем. Эндрю все равно их не застанет. Смерть Аарона не убила его, лишь породила его одиночество, в силе которого оказалось по крупицам уничтожить мир Эндрю. Точка не возврата. Его тоска выкопает ему же могилу.. Шестнадцатый шаг. Миньярд медленно, очень медленно оседает на землю. Она такая холодная, будто на ней лежит невидимымый никому снег. Эндрю понимает что может взять в руки венок, что он и делает. Затишье. Обычный дешевый венок с красными, отвратительно кровавыми цветами. Они неприятно шершавые. Их цвет выедает глаза в этом месте. Лишь они без стыдно пылают в глазах Эндрю, пока весь мир приглушил свои краски, казалось бы в уважении к его боли.. А эти твари нет. Он буквально расцветают омерзительно яркой кровью на его руках, тихо смеются над ним, над его безсилием, над его вечным, без конца одиночества и над смертью Аарона... Резко ярость переполняет лёгкие Эндрю. Льется рекой по его телу и это так хорошо, что почти не больно. Он готов мстить. Где , как, за что , нет он сейчас не знал. Нет, он знал за что...За Аарона. За то что его просто взяли и не спросив вычеркнули из жизни. Как... простую мелочь, как какую то никому не нужную приписку к списку продуктов, где ребенок дописал себе мороженое. Но Эндрю знал, это не так. Кто бы это блять не был он ошибается, пиздец как ошибается. Злость будто начала литься через его руки. Миньярд откинул венок со всей силы, что только что в нем пробудила ярость. Эндрю поднимается на ноги. Последние шаги он уже не считает. Сейчас он будет бить. Неизведанная сила с темным началом хочет расправиться хоть с кем-то, показать что он не безпомощем , что он может бить. Голова его затуманена , но первому кому это ему хочется дать по морде... это Аарону. Почему он умер?! Почему он решил, что может просто уйти , бросить его , даже не попрощаться, ничего не сказать и просто умереть?!? Дать этой сучке смерти увести его туда, где Эндрю его не найдет , пока Аарон сам этого не пожелает. Близнецу хотелось дать таких оплеух, выбить с него весть дух, показать что так блять нельзя, что он живой, что ему больно.. Первый удар. Эндрю показалось, что камню было так больно , что у него потекла кровь. Второй. Он совершенно не контролирует себя. Ярость перебивает всё, сейчас он действительно может вынести эту каменную плиту голыми кулаками, размножить в мелкие крошки. По крайней мере ему так кажется. Третий. Резко в глаза лезвием врезается надпись:" Эндрю Джозеф Миньярд. Помним, любим, скорбим." Эндрю. Он же Эндрю. Руки резко падают.

***

Он Эндрю Миньярд. Он брат Аарона Миньярда. Он живой. А Аарон мертв. От того, что он делает, ничего не изменится. Аарон попрежденему будет мертв, он - попрежнему будет жив. Миньярд посмотрел на свои руки. Кровь полностью покрыла костяшки, но он нечувствовал боли. Эндрю перевел взгляд на камень. Его поверхность тоже була покрыта кровью. Почему это казалось таким странным? Почему камень покрыт кровью, у него же нет вен и артерий в которых она могла литься и течь? Все снова начало походить на сон. Эндрю встал, снова чуть не встретившись с землей коленями. Он побрел по направлению к выходу с кладбища. В его голове был полный ваукум. Лишь кровь немного капала, показывая любому, кто захотел бы пойти за ним, его тропу. Он кажется вышел к дороге. Миньярд резко перестал понимать где он и что здесь делает. Кажется, он упал посреди дороги. Все, что он мог видеть - это свои окровавленые руки. Неужели, он убил его?