Эпилог. Два года спустя.

      Тихий вечер опускался на их поместье, больше похожее на уютный, большой дом, чем на родовое гнездо аристократов. Стены, когда-то бывшие таунхаусом Драко, теперь были надстроены и перепланированы, вобрав в себя черты обоих хозяев: строгая библиотека Гермионы соседствовала с светлой и просторной лабораторией Драко, а в саду, который они когда-то планировали на чертеже, буйно цвели стойкие магнолии и магические лавандовые кусты, чьи корни действительно уходили глубоко в землю. Драко стоял у большого окна в гостиной, глядя, как первые звезды зажигаются над горизонтом. В его позе была непринужденность, которой в нём раньше и в помине не было. Он был без мантии, в простом свитере, и в его руке покоился бокал с яблочным сидром, а не с огневиски. Сюда, в этот дом, теперь захаживали на чай и Гарри с Джинни, и даже Артур Уизли, с любопытством разглядывавший маггловские усовершенствования, которые они с Гермионой встроили в быт. Рон… Рон всё ещё держал дистанцию, но ядовитые статьи в «Пророке» прекратились, сменившись сдержанным, почти уважительным молчанием. Мир, в конце концов, устал от войны и принял их перемирие. Люциус Малфой доживал свои дни в родовом поместье в добровольном затворничестве. Нарцисса же стала частой, хоть и всегда сдержанной гостьей. Она привозила книги для библиотеки Гермионы и редкие ингредиенты для лаборатории Драко. Их отношения были хрупким мостом через пропасть прошлого, но они держались. Сам Драко нашёл себя в неожиданном амплуа. Его бизнес по производству лечебных зелий процветал, но главным делом его жизни стал их совместный с Гермионой —Фонд. Он оказался блестящим стратегом и переговорщиком, использующим своё знание чистокровного общества не для манипуляций, а для того, чтобы открывать двери и менять умы изнутри. Шаги за спиной заставили его обернуться. Гермиона подошла к нему, и он автоматически обнял её за плечи, притянув к себе. Она прижалась щекой к его свитеру, и в её позе была та же умиротворëнная усталость, что и у него. — Заседание комиссии закончилось? — спросил он, целуя её в макушку. — Наконец-то, — вздохнула она. — Но мы протолкнули поправки. Теперь гранты будут распространяться и на детей из смешанных семей, где один из родителей — сквиб. — Горжусь тобой, жена, — тихо сказал он, и в этих словах не было пафоса, только констатация факта. — Как всегда. Они стояли молча, глядя на закат. И в этой тишине, наполненной общим покоем, Гермиона набрала воздуха в грудь. Готовилась она к этому моменту несколько дней, но сейчас поняла — лучшего времени не будет. — Драко, — её голос прозвучал чуть громче обычного. — У меня для тебя новость. Он отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо, его брови поползли вверх в немом вопросе. Он, как всегда, был настороже, готовый к любой проблеме. Она посмотрела ему прямо в глаза, и её губы тронула лёгкая, почти робкая улыбка. Она взяла его руку и медленно, не сводя с него взгляда, прижала её к своему еще плоскому животу. — У нас будет ребенок, — прошептала она. Он замер. Абсолютно. Казалось, даже воздух перестал выходить из его лёгких. Его серебристо-серые глаза, такие привыкшие скрывать эмоции, расширились, в них плеснулось чистейшее, ничем не разбавленное изумление. Он смотрел то на её лицо, то на свою руку на её животе, словно не в силах осознать. — Что? — это был не вопрос, а выдох, полный трепета. — Я беременна, — повторила она, и ее улыбка стала шире, сияющей. — Целитель подтвердил сегодня утром. Он молчал ещё несколько секунд, и она увидела, как по его лицу проходит целая буря чувств: шок, лёгкая паника, и наконец — такая всепоглощающая, безудержная радость, что его глаза наполнились слезами. Он не плакал. Он просто смотрел на неё, и его взгляд был полон таким благоговением, словно она подарила ему всю вселенную. — Ребёнок, — наконец прошептал он, его голос сорвался. Он опустился перед ней на колени, как когда-то в ночь после нападения, и прижался щекой к её животу, обнимая её за бедра. — Наш ребёнок. Он повторял эти слова снова и снова, как заклинание, как самую сладкую молитву. Потом он поднял на неë сияющее лицо. — Ты уверена? Всё в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь? Она рассмеялась, смахивая счастливую слезу. — Всё идеально. Абсолютно идеально. Он вскочил на ноги, подхватил её на руки и закружил по гостиной, смеясь тому глупому, счастливому смеху, который был так на него не похож. — Слышишь? — говорил он, обращаясь к её животу. — Ты будешь самым умным, самым сильным, самым любимым ребёнком на свете. Я обещаю. Я научу тебя всему. Мы с твоей мамой... мы покажем тебе весь мир. Он снова поставил её на ноги, но не отпускал, прижимаясь к ней всей грудью, и она чувствовала, как бешено бьëтся его сердце. — Ты подарила мне всё, — прошептал он ей в ухо. — Ты подарила мне себя. Прощение. Будущее. А теперь... это. — Это мы подарили друг другу, — поправила она его, обнимая его крепче. — Вместе. Они стояли, обнявшись, в центре комнаты, в их общем доме, под крышей, которую они построили на фундаменте из прощëных обид и разделëнной надежды. За окном окончательно стемнело, и в небе зажглись звезды — миллионы крошечных огоньков, каждый из которых был свидетелем их истории. Их ждало новое приключение. Новые страхи и новая радость. Но теперь они знали — что бы ни принесла им жизнь, они встретят это вместе. Не как Малфой и Грейнджер, а как Драко и Гермиона. Как отец и мать. Как целая вселенная, которой было достаточно для того, чтобы назвать себя счастливой. И в глубине души, там, где когда-то жила боль одиночества, у каждого из них теплилась одна и та же мысль, простое и совершенное завершение их долгого пути: Наконец-то я дома.