Милосердие

Вень Цин стояла перед тёмным провалом в пещеру Фумо, где, как она знала, сейчас была Вей Усянь. Скорее всего, тёмная заклинательница занималась исследованиями или бестиарием тварей, раз звуков флейты не было слышно. Но целительница не могла заставить себя сделать шаг, ощущая неожиданную робость перед тем, что ей предстояло сказать. Она могла лишь молиться, чтобы не бьющееся сердце Илин Лаоцзу смогло дать ещё одну искру милосердия. Вень Цин вздохнула и медленно шагнула под свод пещеры. Глазам потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к темноте, освещаемой редкими, маленькими свечами. На каменной лежанке, которая заменяла Вей Усянь кровать, спал свернувшийся в клубок А-Юань. Сама тёмная заклинательница сидела на полу пещеры и что-то выводила на листах бумаги. — Вей Усянь, — тихо позвала Вень Цин, ощущая во всем теле непривычную дрожь. — Цин-цзе! — Илин Лаоцзу одним не человеческим плавным движением поднялась на ноги и отряхнула чёрное ханьфу. — Что привело тебя ко мне? Снова докучают мертвецы? Или жители Илина что-то передали? — Нет, всë… Всë хорошо. — Выражение лица целительницы смягчается, когда она смотрит на Вей Усянь. Эта девушка, младше неё самой, пожертвовавшая столь многим ради них… — Я должна тебе кое-что сказать. — И что же? — Вей Усянь скользит между тенями, шаги быстрые и плавные. — Это касается… Это касается А-Юаня. Тишина заполняет всë пространство пещеры. Вей Усянь замирает и смотрит на Вень Цин пронзительными, опасными алыми глазами. За зрачками воют неупокоенные души и через них смотрят мертвецы. Кажется, что тьма сгущается, становится тяжёлой и плотной, оплетает горло своими удушающими лозами. — А-Юань… — Вень Цин неожиданно для себя слышит дрожь в своём голосе. Она боится. — А-Юань ребенок не ветви целителей. Вей Усянь всë ещё молчит. Она наклоняет голову набок, медленно, словно марионетка со старыми и плохо сделанными креплениями. Целительнице кажется, что одно не верное слово, и Илин Лаоцзу вцепиться в её горло своими тонкими пальцами. — Тогда чей? — Спрашивает тёмная заклинательница, пока за её спиной поднимается едва различимый силуэт змееполодобного демона. — А-Юань… — Вень Цин шумно сглотнула. — А-Юань это сын Вень Чао, внук Вень Жоханя. Всë. Она сказала это. Чувство опасности разлилось в воздухе, как опрокинутый кувшин с вином. Чёрные тени извивались за спиной Вей Усянь. Она медленно, неестественно медленно повернула голову в сторону спящего ребенка, который даже не пошевелился. Илин Лаоцзу подняла руку. Жест, которому повиновались Могильные Холмы. Тени потянулись к А-Юаню, и сердце Вень Цин замерло. Дыхание заперлось в горле, пока она наблюдала за щупальцами из теней, окруживших малыша. Вот и всë. Сейчас они разорвут А-Юаня, как в прошлом разорвали его отца, а после и деда. — Дыши. — Неожиданно произносит Вей Усянь. — Дыши, Цин-цзе. Вень Цин чувствует ледяную, мертвую руку тёмной заклинательницы на своём плече. Она делает резкий, громкий, прерывистый вдох, чтобы закашляться и вдохнуть ещё, более медленно. — Я не собираюсь вредить А-Юаню. — Говорит Вей Усянь с печальной улыбкой. Тени окутывают малыша и мягко поднимают его, перенося на худые, не дрогнувшие руки Илин Лаоцзу. — Почему?.. — Голос Вень Цин звучит глухо и как-то потеряно. Она словно пытается осознать то, что видит. — Я стараюсь поступать так, как мне говорит совесть. — Темная заклинательница держит ребенка на руках словно родная мать. На её лице мягкая, нежная улыбка. — Мне всë равно чей это ребенок. Кто его отец. Кто его дед. — Она смотрит на Вень Цин пронзительными, такими уставшими алыми глазами. — Дети не должны отвечать за грехи предков. И она выходит из пещеры, чтобы спуститься ниже и передать А-Юаня бабушке Вень. Целительница смотрит в спину Вей Усянь будто не может поверить в то, что только услышала. Как кто-то с настолько большим и золотым сердцем способен существовать? И это в мире, где род врага уничтожают полностью, до последней прямой крови. В небьющемся сердце Вей Усянь был свет, способный осветить и обнять весь мир. Но этот свет горел только для них, для уродов, слабасилков, для презренных и изгнанных, для псов из клана Вень. Вень Цин дает себе клятву, что сделает всë, чтобы у Вей Усянь была возможность отдохнуть от вида жизни на Луаньцзан. Она ещё не знает, что Илин Лаоцзу в очередной раз совершит невозможно, подарив Цишань Вень новый рассвет.