Утопая в пропасти.

      Жизнь давно превратилась в фикцию, не оставляя ни страха, ни злости. Борьба казалась бесконечной, ведущей во всепоглощающую тьму. Унылые улицы, уставшие лица, крылья, опороченные несмываемой грязью. Десятилетнее затишье превратилось в мелкую вспышку, плавящую душу. Вики всегда являлась пустым сосудом, но только сейчас опустела по-настоящему. Будущее не вызывало волнения или грусти. Сердце не надрывалось и от отчаянья, что когда-то внушала Чума. Она просто исполняла всё, что от неё требовалось, вечерами обжигая горло тошнотворным глифтом. Она старалась мыслить трезво, не забывая и о своём новом предназначении. О том, что оставил предсмертно Тарнаэль. Старалась… Однако, ощущала медленно расползающееся по сосудам «ничто». Даже, если имелась хоть малейшая возможность одолеть Шепфамалума… Даже, если время обернется вспять, Вики не верила больше. Не верила ни в рай, ни в ад. Только во вездесущую агонию. Мир, в котором не осталось надежды, пожирал их внутренности изнутри. Паразит, что обгладывал кости, уничтожал и все чувства. А затем молил, подобно падшему ангелу, умолял её возненавидеть, отречься от свадебной клятвы, вымолвленной на священной церемонии в тот день. Вики сопротивлялась. Вики просила ныне мертвого Бога сжалиться и оставить их вместе. Тихими ночами она стояла на коленях у подножия кровати часами, надеясь, что кто-то услышит её безмолвный крик. И услышал он. Ни ангел, ни демон, ни Бог. Услышал, позволяя снова утонуть в пропасти. — Я уничтожу его. Шепфамалума, — шептал Мальбонте, скрывая лицо во тьме ночи. Порой, глядя в чёрные глаза, она с отвращением видела в них отражение. Его отражение. Того, кто когда-то взывал к ней в кошмарах. Того, кто обезобразил детскую душу мальчишки, так несправедливо запертого во тьме. Вики видела, но смотрела без толики волнения, абсолютно обманутая этой безобразной красотой. — Не обещай того, что тебе не под силу, — устало произнесла она, вставая с ледяного пола. Колени безобразно хрустнули, вынуждая её умоститься на краешек мягкого матраса. Кровать осталась, пожалуй, единственной невредимой вещью в полуразрушенной и обшарпанной комнате. Их титулы в нынешней реальности не имели никакого значения. Что её, что его. — Я и не обещаю, Вики. Она всегда поражалась его уверенности. Мальбонте никогда не допускал возможность ошибки. Не признавал поражение, затаскивая этим всех в могилу. Она всегда злилась, кляла, отвергала его уверенность. Ведь агония не заканчивалась из-за него. Вначале Мальбонте… Маль-Бонт превратился в её воплощение, затем — поспособствовал перерождению, вызволяя Шепфамалума. Он был виновником её пустоты, рыцарем, что вонзил отравленный меч в сердце. Он был тем, кого она зарекалась не прощать. — Я клялся только один раз в своей жизни. Перед тобой. И всякий раз прощала. Даже упираясь спиной в широкие ворота, даже зная, что выпускать его из оков — ошибка. Всё равно прощала. — Я знаю. Фраза долго оставалась застывшей в сознании. Через четыре часа Вики ожидала очередная миссия, заведомо проваленная. Она понимала, что если ответит, то признается, что молила о нём. Она понимала, что ноги находились у подножия, и пропасть двигалась всё ближе, с треском разламывая грубую землю. — Ты мой муж, конечно, я знаю. Этого хватило, чтобы упасть в неё. Утонуть в неизбежной темноте. Его силуэт начал приближаться, переставая быть эфемерным. Вики увидела точеные скулы, уголки тонких губ, старательно опущенных вниз и ледяной взгляд, на краткое мгновение озаренный пламенем. Её руки, кажется, первыми потянулись к его торсу, облаченному в чёрную ткань. Первыми прошлись по крепкой груди, нащупывая сладостное биение сердца. Единственного не искусственного. Единственного, вынуждающего плестись дальше, невзирая на неизбежность мрака. Его пальцы обхватили её исхудавшее лицо, прошлись по загорелой коже, отвыкшей от холодной ласки. Его широкая спина изогнулась в поклоне, сталкивая губы с чужими. И Вики не смела противиться, впервые услышанная мёртвыми. Услышанная недобогом. Она ухватилась за тёмный загривок, подталкивая ближе. Вцепилась ногтями в затылок, рьяно отвечая на поцелуй. Их языки столкнулись друг с другом, поочередно исследуя каждый шероховатость зубного ряда, глаза — оставались приоткрытыми, словно не веря, что происходящее не отвратительное сновидение. Вики вдохнула запах его кожи, давно пропахшей сыростью. Мальбонте закусил её нижнюю губу, совершенно по-демонически вылизывая проступившую кровь. Откинувшись на спину, она потянула его за собой, выгибая шею. Он ластился ближе, попутно её раздевая рваными движениями. Сдирал с худощавых плеч надоедливые лямки ночнушки, оголял упругую грудь, до её болезненного стона защемляя меж пальцев острые соски. Оставляя на нежной шее багряные кровоподтеки, Мальбонте спускался ниже, словно зверь, играющий с добычей, покусывая каждый сантиметр девичьего тела. Потом зализывал ранки, смачивая их тягучей слюной и снова возвращался к опухшим губам, успевшим соскучиться по страстному вниманию. Вики изгибалась, рычала, яростно выдирала перья на чёрных крыльях, иногда — кусала его в ответ, с наслаждением ощущая привкус железа во рту. Но никогда не просила остановиться. Она млела от его касаний, толкала ниже, попутно срывая с него мешающую одежду. Оставляла красные полосы на напряженном торсе, с особым пристрастием выводя узоры по соцветию вен, ведущему к эрегированному органу. Она слизывала капельки пота, проступающие на его висках. И блаженно прикрывала глаза, когда он нарочито медленно, мучительно долго оттягивал тонкую ткань телесных трусов, погружая пальцы в взмокшее лоно. Хрипло постанывая, она разрезала голосом унылую тишину мира, содрогаясь от судорог, что увивались в плотный узел снизу живота. Он целовал её пупок, обводил губами мелкие родинки на рёбрах, пальцами всё усерднее мучая возбужденный клитор. Она закатывала глаза, зубами впивалась в иссиня-бледную кожу на грубом плече. Пыталась сомкнуть ноги, ощущая близкую разрядку, холодными ладонями тянулась книзу, соблазнительно проходясь ими по выпирающему члену. Она таяла от его чёрных глаз, давно поглощенных её пустотой. Она забывалась, чувствуя, как лёгкие наполнялись водой, а воздуха становилось всё меньше. Она почти опустилась на дно пропасти, но всё равно продолжала млеть от грубых касаний. Ненадолго от неё отпрянув, Мальбонте стянул штаны, полностью оголяясь. И она вожделела от одного только взгляда на его обнаженное тело. Она затаила дыхание, ощутив сочащуюся головку, примкнувшую к изнывающей плоти. Она вскрикнула, почувствовав резкий, неимоверно болезненный толчок. Быстрый, не дающий привыкнуть. Он вошёл во всю длину сразу, озаряя её красноречивыми взглядом. Молчащим, но кричащим одновременно. Обжигающим душу, заставившим сердце замёрзнуть. Таким, которым он смотрел только на неё. На Вики. Таким, которым мог глядеть лишь монстр. Вики обвила ногами его талию. Он — сомкнул пальцы на истерзанной шее, практически перекрывая доступ к кислороду. Практически заставляя её покрыться мертвецкой синевой. Затем отпустил, змеей сползая к длинным волосам. Оттянул их назад, вынуждая Вики прогнуться. Нарастил темп, воссоединяя воедино томные стоны и громкое шлепанье о пылающую плоть, наказывая её за то, что придавила большим пальцем его сонную артерию. Она пучила глаза, теряя реальность. Ублажала себя снизу, всё больше близясь к окончанию. Но он не давал. Перевернул её на живот, так, что лбом она уперлась в железные кроватные прутья. Шлепнул по ягодицам, чуть нагнулся, закусывая миниатюрную мочку уха. И она ощутила, как он вошёл ещё глубже, полностью заполняя её собой. Она ощутила, как его касания, казалось, вовсе были повсюду: от выпирающих позвонков до трясущихся ног, согнутых в коленях. Она принялась насаживаться на него сама, повернувшись полу боком. Они не говорили во время процесса. И молчание их было до безумия громким. Понятным только для них. Для тех, кто потерял всякую веру. Видя его лишь наполовину, Вики потянулась назад, упираясь левой рукой в острую скулу. Для той, что винила его во всём. Мальбонте примкнул к ней ближе, облизнул её палец, волосами щекоча щёку. Для того, что стал их погибелью. Он скрестил их пальцы между собой, надавливая на изнывающую точку сильнее. Для тех, кого связали узы судьбы. Она дошла до разрядки, пред глазами озаряя пространство мелкими искрами. Единственной вездесущей. Он сомкнул челюсть, едва ли дотрагиваясь влажными губами до её. Единственной, не извратившейся в пространстве. Толкаясь всё отрывистее, близясь к окончанию, Мальбонте с силой сомкнул её крылья. Судьбой, что и утягивала их в бездну. Покрывшись мурашками от внезапной боли, она затряслась ещё больше, наслаждаясь их убийственной близостью. Последний толчок и он излился ей на спину, примыкая подбородком к ложбине меж лопаток. Тишина снова стала гнетущей, прерываясь только тяжелым дыханием. Обмякнув всем телом, Вики повалилась на кровать. И он — следом за ней. — Поэтому не говори того, что тебе не под силу. С твоей смертью умру и я. — Знаю, Вики. Ты моя жена, конечно, я знаю. Она не верила в будущее, потому что знала, что нет ни единой возможности оказаться в нём рядом с ним. Он помечен Шепфамалумом. Он — его часть. Его дитя. Следом за собой, отец тьмы потянет и Мальбонте. Поэтому Вики изо дня в день молила умершего Бога, стоя на коленях у подножия кровати. Она молила утонуть вместе. Утопая в пропасти, в последний раз ощутить горький поцелуй.