ЧАСТЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ: САНИТАРНЫЙ ПРОТОКОЛ

Глава 1: Новая угроза изнутри Спустя годы относительной стабильности Имперская Служба Безопасности (ИСБ) выявила новую «раковую опухоль» на теле государства. В крупных городах, пользуясь относительной свободой передвижения и накопившимися ресурсами, сформировались закрытые сообщества, проповедующие «нетрадиционные ценности». Это были не политические заговорщики, а группы зверей, чей образ жизни открыто бросал вызов основам арийской идеологии: хищники, создававшие семьи с травоядными; пары одного пола; отщепенцы, публично отрицающие культ Силы. Для Адольфа это было хуже, чем вооружённый мятеж. Это был вызов самой биологической основе его мира. «Они не просто нарушают закон, — сказал он на совете. — Они оскверняют природу. Они — генетический мусор, угрожающий чистоте всей расы». Глава 2: Позиция Артёма — Беспристрастный хирург На этот раз Артём не пытался спорить или смягчать. Его метаморфоза была завершена. Он видел в этих группах не жертв, а симптом системной болезни — слабости и разложения. Его новая философия была безжалостна: чтобы сохранить целое, нужно без сожаления отсекать гниющие части. — Ваше Величество, — заявил он, его голос был спокоен и лишён эмоций. — Вы абсолютно правы. Это — болезнь. Раньше мы лечили симптомы, теперь мы видим источник заразы. Либерализм и вседозволение, которые мы допустили для повышения эффективности, породили этих мутантов. Они — побочный продукт прогресса, который необходимо утилизировать. Это не кара. Это — санитарная обработка. Он разработал план операции «Чистота», который был образцом бюрократической жестокости. Всех «нетрадиционных» выявляли, судили за «государственную измену в форме биологического саботажа» и приговаривали к высшей мере. Процессы длились не более 10 минут. Глава 3: Логика уничтожения Когда Лунный Зуб, на этот раз выступавший даже за более жестокие, но хаотичные расправы, спросил Артёма, как он, бывший защитник угнетённых, может поддерживать это, Артём ответил с ледяной ясностью: — Я никогда не защищал слабых. Я защищал систему. Слабость, заключённая в строгие рамки закона и иерархии, может быть полезна. Но слабость, возведшая себя в добродетель и бросающая вызов естественному порядку, — это вирус. И вирусы не лечат. Их уничтожают. Эти существа не являются частью народа, за благополучие которого я борюсь. Они — его патология. Его логика была безупречной и чудовищной. Он мысленно исключил эти жертвы из категории «травоядных» или «граждан», переведя их в разряд «био-мусора», подлежащего утилизации. Глава 4: Казнь как акт гигиены Казни были массовыми и проводились с аптекарской точностью. В отличие от кровавых зрелищ прошлого, эти были безэмоциональны. Приговорённых группами по 20-30 особей помещали в герметичные камеры и заполняли их отравляющим газом. Тела затем сжигали в крематориях, а пепел использовали как удобрение для имперских парков. Артём лично присутствовал на нескольких таких казнях, стоя за стеклом с планшетом, куда вносил пометки об «эффективности процедуры». Он смотрел, как задыхаются волк, взявший в жёны олениху, и два зайца-самца, державшиеся за лапы до последнего вздоха. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Для него это был не акт жестокости, а процесс дезинфекции. В его докладной записке Адольфу значилось: «Операция "Чистота" повышает социальное здоровье нации. Устраняются элементы, размывающие моральные устои и трудовую дисциплину. Рекомендую сделать процедуру регулярной, дабы не допускать накопления критической массы девиаций». Глава 5: Новый Рубец на Душе Вечером после первой массовой казни Артём вернулся в свою резиденцию. Он заварил свой обычный цикорий, но, поднеся кружку к губам, почувствовал странный привкус — не горечи, а пепла. Он отставил кружку и больше не притронулся к ней. Он подошёл к зеркалу и долго смотрел на своё отражение. Он видел того же ежа, но из его глаз на него смотрел не философ и не прагматик, а холодный, бездушный механик, обслуживающий гигантскую машину смерти. Он не чувствовал вины. Он чувствовал пустоту. Он принёс свои старые идеалы в жертву стабильности, а теперь приносил в жертву и часть своей собственной души, чтобы доказать свою полезность системе. Он не боролся за травоядных. Он не боролся за справедливость. Он боролся за эффективность Империи, и если для этой эффективности требовалось сжигать «бракованный материал», он без колебаний давал на это своё согласие. Он окончательно стал тем, кем должен был стать с самого начала, — идеальным инструментом в лапах Адольфа. И самым страшным было то, что он полностью осознавал это и принимал как данность. Путь к спасению одних лежал через уничтожение других. И он сделал свой выбор.