Глава 24

Сознание возвращалось к Стрикс медленно, как густой туман, рассеивающийся после бури. Первым пришло ощущение глубочайшего, почти животного удовлетворения и непривычной легкости в теле. Напряжение, копившееся все эти дни, исчезло, уступив место приятной истоме. Она потянулась, лениво разминая крылья, и улыбнулась, чувствуя тепло рядом. ‎ ‎Затем ее взгляд упал на Алексея. Он лежал на боку, спиной к ней, и казалось, еще спал. Но что-то было не так. Его плечо... оно было испещрено темно-багровыми, ужасающими следами. Отпечатки огромных зубов, идеально совпадающих с ее собственными. Кожа вокруг была разорвана, запекшаяся кровь чернела на его бледной коже. ‎ ‎Стрикс замерла. Ледяная волна прокатилась по ее жилам, смывая остатки сна и удовлетворения. Она приподнялась, ее глаза расширились от непонимания, а затем — от нарастающего, сокрушительного ужаса. ‎ ‎Что это? Что случилось? ‎ ‎Она лихорадочно пыталась вспомнить. Вечер. Разговор. Его предложение помочь... Потом прикосновения. Жар. Страсть, такая всепоглощающая, что мир перестал существовать. А потом... потом провал. Белое, яркое ничто, в котором не было мыслей, только чистый, неконтролируемый инстинкт. ‎ ‎И этот укус. Этот чудовищный укус на его теле. ‎ ‎«Алексей...» — его имя вырвалось у нее сдавленным, хриплым шепотом. ‎ ‎Он вздрогнул и медленно перевернулся. Его лицо было бледным, под глазами лежали темные тени. Но когда он посмотрел на нее, в его глазах не было ни страха, ни обвинения. Лишь усталая боль и... понимание. ‎ ‎Увидев его взгляд, Стрикс окончательно поняла. Это сделала она. В припадке страсти, в помутнении рассудка, она... она покусала его. Ее собственный партнер. Существо, которое она любила больше жизни. ‎ ‎«Алексей... — ее голос дрожал, а по морде катились горячие слезы. — Что... что я наделала? Я не помню... Боги, я не помню!» ‎ ‎Она отпрянула от него, как от прокаженного, ее охватила паника. Она смотрела на свои лапы, будто впервые видя на них когти, способные разорвать плоть. ‎ ‎«Я... я тебя...» — она не могла вымолвить слово «укусила». Оно казалось ей слишком ужасным. ‎ ‎Алексей попытался приподняться, но резко схватился за больное плечо, лицо его исказила гримаса боли. ‎«Тихо,Стрикс. Все в порядке.» ‎ ‎«КАК ВСЕ В ПОРЯДКЕ?» — ее ментальный крик прозвучал так громко, что он вздрогнул. — «Я... я искусала тебя! Я могла убить тебя! Я не помню этого! Какой во мне прок, если я не могу контролировать себя?» ‎ ‎Она поднялась с матраса, ее тело дрожало от отвращения к самой себе. Она видела, как он пытается быть сильным, как скрывает боль, и от этого ее вина становилась лишь невыносимее. ‎ ‎«Я монстр, — прошептала она, отступая к стене. — Я не должна была... мы не должны были...» ‎ ‎«Стрикс, остановись, — его голос прозвучал твердо, сквозь боль. — Ты не монстр. Это была... часть тебя. Та часть, которую ты боялась выпустить. И да, ты причинила мне боль. Сильную. Но ты не хотела этого. Ты не помнишь, потому что это был инстинкт, а не злой умысел.» ‎ ‎«Какая разница? — рыдала она, прижимаясь лбом к холодному камню. — Результат один. Я сделала тебе больно. Я... я отметила тебя, как дикий зверь.» ‎ ‎Алексей медленно, преодолевая боль, поднялся и подошел к ней. Он не прикасался к ней, просто стоял рядом. ‎«Разница в том,что я знал, на что иду. Я предложил свою помощь. И я не жалею.» ‎ ‎Она резко обернулась, ее глаза полые от горя. ‎«Не жалеешь?Посмотри на себя!» ‎ ‎«Я смотрю, — тихо сказал он. — И я вижу шрам. Наш шрам. Да, он появился не самым приятным образом. Но он доказывает, что мы прошли через это. Вместе. Мы столкнулись с самой дикой твоей частью и выжили. Я не сбежал. Ты не разорвала меня на куски, хотя могла. Мы справились.» ‎ ‎Его слова доносились до нее сквозь туман самообвинения. Он не боялся ее. Даже сейчас. Даже с ее зубами, впившимися в его плоть. ‎ ‎«Я... я не заслуживаю твоего прощения,» — выдохнула она, снова опуская голову. ‎ ‎«Я не прощаю тебя, — сказал Алексей. — Потому что тебе не в чем просить прощения. Мне жаль, что тебе так страшно. Мне жаль, что ты не помнишь. Но я не сожалею о том, что мы были близки. И я не позволю этому шраму стать стеной между нами.» ‎ ‎Он осторожно, давая ей время отстраниться, протянул руку и положил ладонь ей на морду, прямо под глазом. ‎ ‎«Мы научились магии. Мы основали семью. Мы пережили Совет. Мы переживем и это. Потому что мы — команда. И даже твои... инстинкты — это часть тебя, которую я принимаю. Всю.» ‎ ‎Стрикс смотрела на него, и ее слезы текли по его пальцам. Она не находила слов. Его стойкость, его принятие были для нее одновременно спасением и самым суровым упреком. Он был готов нести этот шрам, буквально и метафорически. А она? Смогла ли она принять ту часть себя, что оставила его на нем? ‎ ‎Она медленно, почти неслышно, прошептала: ‎«Я никогда больше не допущу,чтобы тебе было больно. Я найду способ контролировать это. Я обещаю.» ‎ ‎Алексей слабо улыбнулся. ‎«Я знаю.Но давай искать этот способ вместе. А не в одиночку, как в этот раз.» ‎ ‎« Ну и я бы не сказал ,что мне не понравилось.Без всей этой...напористости,я бы так ничего и не сделал» ‎ ‎Он был прав. Она снова попыталась все взять на себя и скрыть, и это привело к катастрофе. Возможно, настоящая близость заключалась не только в страсти, но и в том, чтобы делиться своими самыми темными и пугающими сторонами. И глядя на его окровавленное плечо и полное любви лицо, Стрикс понимала, что их путь к настоящему единству только начался. И этот шрам будет вечно напоминать им не о боли, а о доверии, которое им предстоит выстраивать заново. ‎