Игристое вино

      Блэйд не мог понять в честь чего устроено все это ослепительное празднество. Звон бокалов, музыканты, фонтаны с пряным пуншем. Все самые богатые представители галактики собрались в этом зале по неизвестной лишь ему одному причине. Смеющиеся женщины в пышных платьях с цветистыми боа на шеях, молчаливые мужчины, рассуждающие о политике и экономике. Блэйд чувствовал себя не в своей тарелке. Когда он находился в окружении стольких людей с непредсказуемыми мотивами, в голове появлялся невыносимый шум, накатывала легкая тошнота, а руки холоднели. Ему хотелось убить, убить их всех, но он не мог. Они с Кафкой находятся на важном задании от Элио. Первая и самая сложная стадия плана - слиться с обществом и не вызывать лишних подозрений. Почти невыполнимо с наградой в несколько миллиардов кредитов за твою голову. Но Кафка выглядела так, будто у нее это не вызывало никаких проблем.       Она была в черном блестящем платье с вырезом вдоль бедра. Элегантный фасон подчеркивал ее женственную фигуру, а глубокое декольте пленило ни одну пару мужских глаз. Кафка общалась с этими франтами так, будто знала их с детства. Здесь не она была их гостьей, а все прямо наоборот. Охотница за Стеллароном владела всем и всеми, просто будучи собой.       Блэйд прижался к стене и решил наблюдать за действиями напарницы, чтобы научиться. Он видел, как она улыбалась, пожимала руки новопришедшим гостям и записывала номера телефонов. Его глаза невольно опустились на разрез платья, обрамляющий белое бедро. Такое мягкое и теплое. Было бы неплохо положить на него голову. Наверное, ощущалось бы как материнская любовь, которой у Блэйда никогда не было. Впрочем, он довольно смутно помнил свое прошлое и вообще не был уверен, какие воспоминания реальны в его голове. Блэйд знал, что пожирает девушку глазами, словно зверь, и это максимально далеко от понятий "не выделяться" и "слиться с толпой". Все эти шумные люди вокруг... С ними она выглядит такой счастливой. Они улыбаются ей, касаются ее, хотя не имеют на это никакого права. Блэйд хотел защитить ее. Все эти избалованные богачи желают ей зла, он был в этом уверен. Возможно, они уже узнали, кто перед ними, и во всю готовят безукоризненный план плена для межгалактических преступников. Однако миссия стоит превыше всех страхов и опасений.       Вечер окончился под утро и к тому же вполне успешно. Кафка собрала множество полезной информации. Даже рассчетливые хитрецы под влиянием алкоголя готовы выдать все свои секреты. Однако до основной стадии плана следует еще немного приглядеться. Первое впечатление может быть обманчиво. По пути назад они зашли в круглосуточное кафе. Светодиодные лампы периодически мигали, создавая нервирующую обстановку. Впрочем, они не собирались оставаться здесь надолго. Им всего лишь нужно было переодеться - полезная привычка для шпиона. Блестящее платье и черный приталенный костюм привлекали слишком много внимания на улице.       Блэйд снова подпирал стенку в заляпанном коридоре. Он переоделся и теперь ждал, пока Кафка выйдет из дамской комнаты. Через некоторое время она вышла, но все еще была в коктейльном платье. - Молния застряла. Не поможешь? - спросила она, повернувшись к нему спиной.              Блэйд глухо согласился и попытался поймать крошечную молнию ногтями. Она почти сливалась с черными блёстками и никак не вмещалась в грубые пальцы Блэйда. Его руки были созданы для того, чтобы держать клинок, а при неимении меча, душить жертву, но явно не расстегивать женские платья. Он уже слишком долго возиться с бегунком, что же она подумает? Кафка может засмеяться или сказать что-нибудь остроумное. При этих мыслях Блэйд истерически дернул, и молния с небольшим хрустом поддалась.       В процессе он задел теплую голую спину. Она была мягкой, словно белый бархат. Как убивая стольких людей каждый день, Кафка сохраняет свою нежную женственность? Блэйд поймал себя на мысли о том, что хочет уже впиться не в ее плоть только глазами. Кафка резко повернулась, а ее напарник еще не успел сменить хищное выражение лица. Она вмиг все поняла и коварно ухмыльнулась. - Спасибо, Блэйди. Ты так страдал всю эту ночь, что вполне заслужил награды~ - Я ведь ничего не делал. Просто стоял у стены все это время. - Ммм, как уж ты ничего не делал? Ты защищал меня от этих бессовестных ублюдков. Ты был начеку, так что, если кто-нибудь посмел бы дотронуться до меня, ты бы без сомнений обнажил свой клинок, - Кафка сделала ударение на последнюю фразу, - Всю ночь тебе приходилось смотреть, как я соблазняю других. Скажи, тебе не было обидно? - Я... Я не знаю... - Блэйд никогда не испытывал страха, но что-то в ее словах заставило его поёжиться. - Ох, Блэйди, сколько тебе там лет? Триста? А ведешь себя, как ребенок, пошли...       Кафка схватила его за руку и потянула в одну из кабинок женского туалета. К счастью, в четыре утра, застать их там никто не мог. Кафка поспешно сняла с себя колючее платье, а Блэйд продолжал стоять, как вкопанный. Все его существо обозначало смерть, когда как занятие любовью знаменовало жизнь. - О чем ты там опять задумался? Блэйди-Блэйди, все мы сегодня устали. Почему бы немного не расслабиться и не отдаться потоку?       Блэйд решил повиноваться, ибо уже зашел слишком далеко. Не об этом ли он сам думал несколько часов назад? Кафка начала с протяжного поцелуя в губы. Она гладила его по голове, массируя затекшую шею и плечи. Провела белыми пальцами по его острой ключице и спустилась чуть ниже. Охотница за Стеллароном, словно водопад, стекала по его телу, осыпая медлительными поцелуями и поглаживаниями. Блэйд не знал, что нужно делать, чтобы ей тоже было приятно. Пока в этом вальсе вела только она.       Сейчас, казалось бы от простых предсказуемых действий, Блэйд был на седьмом небе от счастья. Более того, то была первая секунда за долгие годы безумия, когда ему не хотелось умереть. Отдаться ей вот так в его случае было намного легче, чем зарубить себя катаной. Блэйд чувствовал себя пустым сосудом, наполняемым ее розовой плотью. Она пахла сладкими свежими духами, и он был готов носить их как кулон на своей шее, чтобы не забывать этот запах.       Когда Кафка спустилась совсем низко, Блэйд был готов раствориться и собраться, чтобы раствориться вновь. Даже кровавая месть не могла бы причинить ему столько животного удовольствия. Охотница остановилась на самом пике. - Ч-что? - испуганно выдавил Блэйд вместе с остаточным стоном. - Я тоже устала и хочу отдохнуть. Почему только я должна работать? - наигранно возмутилась она, вытерев губы.       Кафка встала к нему спиной, начав тереться об его покрытое шрамами тело. Он не знал, может ли больной марой, самой смертью, доставить другому человеку удовольствие таким образом. Все же на нем лежала слишком большая ответственность, чтобы вот так легко все бросить.       Блэйд вошел в нее, следуя за ее изгибом. Она испустила протяжный низкий стон, пока тот отвечал ее движениям. - Знаешь, а-ах, Блэйди... Мы могли бы все время так делать. Каждый день, каждую ночь. Вообще всегда, - предложила Кафка, опираясь рукой об стену. - Всегда? - Ну да, знаешь, мы могли бы официально стать чем-то большим, чем партнерами по нелегальным сделкам~       Блэйд представил, как будет принадлежать ей словно пес. Отвечать ее командам в любое время. Но что если Кафка наиграется и выкинет его на свалку? Она смертная и с ней может случиться, что угодно. Придя в сознание после мары, Блэйд поклялся, что никогда не свяжет свою жизнь с кем-либо. Людское предательство ощущается больнее, чем несколько веков теплых отношений. Чем Кафка отличается от них?              Сознание Блэйда разразилось острой болью при воспоминании о Заоблачном Квинтете. МЕСТЬ. МЕСТЬ. МЕСТЬ. ТРОЕ ИЗ ПЯТИ ДОЛЖНЫ ЗАПЛАТИТЬ ЦЕНУ. Эти трое все еще на свободе, и Блэйд не может поозволить себе привязанность. Пока нет. Он пулей вылетел из кабинки, наспех накинув одежду. Последнее, что он увидел, было растроенное лицо Кафки. Она впервые выглядела уязвимой.