ГЛАВА 32 — «ПАДЕНИЕ В НЕБО»

У Эмилии дома пахло мандаринами и ванилью — кто-то из девочек заранее поставил аромасвечу, чтобы создать настроение. За окном висели мягкие огни фонарей, и снежная крошка медленно кружилась в воздухе, будто зима хотела сделать этот вечер особенным. Компания собиралась шумная, как всегда: кто-то уже разувался в коридоре, кто-то смеялся на кухне, кто-то пытался притвориться, что не волнуется. Эмилия стояла у зеркала в своей комнате и нервно поправляла волосы. Она знала, что Дима придёт. Знала — но не понимала, зачем он идёт. И почему сердце так бьётся. Есения заглянула в дверь: — Ты готова? Все уже здесь… ну, почти. Дима пришёл. У Эмилии на секунду пропал воздух. — Ладно… идём.

***

Большая комната — шум, тепло, дружба Когда Эмилия вышла, все уже сидели и стояли в разных уголках гостиной. Алёна с Богданом о чём-то тихо смеялись. Полина разговаривала с Даней, который что-то ей рассказывал, жестикулируя так активно, что чуть не сбил вазу. Паша и Есения сидели на подоконнике и ели мандарины, споря о том, кто сегодня будет играть в карты против кого. Артур с Олегом что-то обсуждали вполголоса. Денис громко, на полкомнаты, рассказывал Юре и Богдану историю: — Я ему говорю: «ДА НЕ В ЗАЩИТУ ТЫ СТАНЬ!» — а он стоит такой… как манекен! Ну я психанул, дал пас — он даже не понял! Я думал, я там уже поседею! Юра выдыхал от смеха. Богдан держался за живот. И только один человек был тише обычного. Дима стоял у стены, будто боялся мешать. Он увидел Эмилию — и что-то внутри него дрогнуло. Эмилия почувствовала это. Но отвернулась. Пока.

***

Алёна и Богдан будто светились. Богдан наклонился к ней и шепнул: — Ты опять нервничаешь за Эмилию? — Конечно нервничаю… — Она сильная. Всё будет как должно. Алёна кивнула — и прижалась к нему плечом. Полина и Коршун сидели на ковре. Коршун, как обычно, дерзко хмыкнул: — Чё грустная? Полина: — Не грустная я. Просто думаю… — Ну вот и не думай. Я рядом. Она толкнула его в плечо, но улыбка всё же появилась. Есения и Паша: — Она волнуется, — сказала Есения. Паша пожал плечами: — Дима тоже волнуется. Он весь вечер смотрит на её комнату, будто боится дышать. — Угу… ну хоть не притворяется, что ему всё равно. Компания жила своей жизнью, но каждая пара взглядывала на Эмилию и Диму — будто знала, что сегодняшняя кульминация неизбежна.

***

Денис — двигатель вечера Денис громко заговорил: — Так! Я объявляю, что именинница сегодня делает НОЛЬ дел, НОЛЬ забот и НОЛЬ попыток переживать! Всё, Эмилия, ты просто сидишь и сияешь! Эмилия рассмеялась: — Денис, ты громче моей колонки… — А я твоя колонка, понялА? Я сегодня акустическая система 300 уровня! Все засмеялись. Даже Дима. Чуть-чуть, но заметно. Денис хлопнул его по плечу: — Ты чё стоишь как памятник? Расслабься. Не съем же. — Да я нормальный, — тихо ответил Дима. — Нормальный он… ага. С дрожащими руками? Ну-ну. И Денис ушёл обратно к компании, оставив Диму в лёгком ступоре.

***

Начало праздника Пили чай, ели торт, играли в “угадай слово”, спорили, кто должен был быть ведущим. Эмилия сидела рядом с девочками, но периодически её взгляд непроизвольно скользил к Диме. Он тоже смотрел. Но отводил глаза. И каждый раз в животе у неё что-то делало сальто.

***

Точка кипения Денис первым это почувствовал. Он подошёл к Диме почти незаметно и тихо сказал: — Всё. Хватит. Она не должна ждать вечно. И ты тоже. Дима выдохнул. Длинно. Словно собирал себя заново. — Ладно… я готов. Только… как? — Просто подойди. Скажи, что хочешь поговорить. Это Эмилия, Дим. Она не укусит. Дима усмехнулся: — В этом-то и проблема… она единственная, кто может по-настоящему ранить. Денис не ответил — просто хлопнул друга по спине так, будто запускал ракету в космос.

***

Признание Дима подошёл к Эмилии. Голос дрожал едва-едва: — Можно… поговорить? На минуту. Все заметили. Все. И слегка замолчали — но сделали вид, будто продолжают болтать. Эмилия почувствовала, как сердце ударило в рёбра. — Ладно… пойдём. Они вышли на балкон. Тихий воздух. Свежий снег. Город снизу светился жёлтым и мягким. Дима закрыл за ними дверь. — Я… не знаю, с чего начать. — Тогда начни честно. Он поднял глаза — такие знакомые, такие родные. — Я скучаю по тебе. Сильно. Каждый день. И знаешь… я думал, что если отдалюсь, то тебе будет легче. Что я… не нужен. Что только мешаю. Она прикусила губу: — Ты не мешал мне. Ты просто исчез. Дима вдохнул: — И я был идиотом. Я обижал тебя, закрывался, делал вид, что мне всё равно. Но мне не всё равно. Ни секунды не было всё равно. Я… люблю тебя, Эм. Всегда любил. Я просто боялся, что ты уйдёшь первой. Эмилия закрыла глаза, и слёзы сами пошли по щекам. — Дима… я тоже тебя люблю. И всегда любила. Я просто устала ждать, когда ты перестанешь отталкивать. Он шагнул ближе. Она — тоже. И в каком-то моменте между дыханием и молчанием они просто обнялись. Крепко. По-настоящему. И мир перестал шуметь. Когда они вернулись в комнату, все сделали вид, что ничего не произошло. Но выглядело это примерно так, будто сто человек одновременно пытались не улыбаться. Денис громко сказал: — О! Вернулись! А мы тут уже думали, что вы на балконе жить останетесь! Эмилия покраснела. Дима закатил глаза, но тоже улыбался. Алёна со смешком ткнула Богдана: — Видел? Видел его лицо? Богдан: — Я видел всех. Они сияют. Полина толкнула Коршуна: — А мы говорили, что всё будет! Есения подпрыгнула: — НУ Я ЖЕ КАЗАЛА! Я ЖЕ КАЗАЛА! Паша: — Тихо, ти-хо… хотя ладно — кричи сколько хочешь. И компания будто стала ещё теплее.

***

Финальная сцена всей истории Позже, вечером, когда торт был доеден, музыка играла тише, а свет стал мягче, все сидели в кругу на полу, кто на диване, кто друг у друга на плечах. Денис рассказывал историю, от которой у всех истерически болели животы. Юра снимал всех на телефон. Паша и Коршун спорили, кто выиграет в снежки завтра. Алёна лежала на плече у Богдана. Есения что-то шептала Паше. Артур рассказывал Олегу о какой-то своей теории. Дима сидел рядом с Эмилией. Очень близко. Тихо взял её за руку — и она взяла в ответ. Эмилия оглядела всех. Эти лица. Эти голоса. Эта компания — её мир, её семья. И впервые за долгое время она почувствовала себя счастливой. спокойной. целой. История подошла к концу — но только чтобы впереди начался новый, другой путь. И все они шли в него вместе.