Глава вторая

      Несмотря на то, что отец выгнал её, Маска, покружив вокруг своей деревни, вернулась к своему дому. Она прекрасно знала характер Лесли и понимала, что он и не собирался её выгонять. Просто вспылил. Три дня Маска провела под открытым небом и теперь возвращалась, уверенная, что её ждут горячий ужин и извинения.              Подходя к дому, Маска услышала голоса. Наложив на себя Маскировочные чары, она шмыгнула под окно.              — Я ничего не знаю! Она не приходила ко мне…              — Ложь! Мы засекли применение магии несовершеннолетним в этом районе!              Проклятье! Авроры! Маска подняла палочку, готовясь сражаться.              — Я не знаю…              — Круцио!              Воздух разрезал крик Лесли.              — По-прежнему будете упрямиться?..              — Я ничего не знаю! — завопил Лесли. — Я…              — Болью его и правда не расколоть, — второй голос. — Мы сами найдём мисс Маску. Авада Кедавра!              Полыхнул зелёный свет. Дверь дома открылась, и наружу вышли несколько человек в чёрных плащах и железных масках. Дождавшись, когда они трансгрессируют, Маска проскользнула в дом.              Лесли лежал на полу. Лилит прикрывала ему лицо куском какой-то ткани, вытирая катящиеся из глаз слёзы.              — Мастер Лесли, мастер Лесли… — бубнила она. — Если бы я могла Вас спасти…              — Не время скорбеть.              — Хозяйка! — воскликнула Лилит, распрямляясь. — Мастер Лесли так жалел, что выгнал Вас из дома… он хотел уже пойти на поиски… но…              — Вижу, — оборвала эльфийку Маска. — Раз отца больше нет, ты теперь принадлежишь мне. Отправляйся в Хогвартс, наймись на кухню. Там ты будешь в безопасности.              — Да, хозяйка, — Лилит поклонилась. — А Вы?..              — За меня не беспокойся. Иди.              Когда Лилит с хлопком исчезла, Маска сама укрыла лицо отца тканью, проведя рукой по его бороде и поцеловав его в лоб. Встала с колен, вышла из дома. Секунду поразмыслив, кивнула своим мыслям:              — Да… усложним поиски этим ублюдкам.              Развернувшись к дому, Маска вскинула палочку:              — Конфринго!       

***

             Дожди.              Дожди в Лондоне шли уже не первую неделю. Кто-то из горожан пророчествовал, что вскоре Темза выйдет из берегов, и многие откровенно паниковали. Власти пытались навести порядок и успокоить лондонцев, но довольно тщетно. К мрачным предсказаниям о возможном наводнении добавлялись и другие. Ходили слухи, что королева тяжело заболела; что «складывается сложная политическая ситуация» (правда, в чём сложность, сказать в точности не мог никто); наконец, что в Лондоне объявился какой-то опасный преступник, на поиски которого бросили лучших сыщиков Скотленд-Ярда. Последнее, собственно, было единственным слухом, имеющим под собой все основания.              — Значит, сержант, вы по-прежнему упрямитесь.              В комнате было темно. Свет давали только свечи в стоящем на полу медном подсвечнике. Рядом на деревянном стуле грубой резки сидела, положив ногу на ногу, девушка в голубой мантии, голубой же шапочке «а ля Робин Гуд» с красным пером, сапогах и перчатках — на вид кожаных — и белой керамической маске во всё лицо, из-под которой виднелись только глаза. Перед стулом на коленях стоял констебль Скотленд-Ярда в звании сержанта. Его руки были вывернуты назад, задраны высоко вверх и стянуты куском верёвки. Вынужденно наклонившись вперёд, он стоял, подняв голову и смаргивал слёзы, невольно выступавшие от боли. Но девушку это, видимо, не трогало нисколько.              — Прошу, мэм… — с трудом выдавил сержант. — Я ничего не знаю!              Девушка опустила руку к карману мантии. Достала яблоко, маленький ножик, и начала невозмутимо чистить его от кожуры. Делала она это подчёркнуто медленно. Констебль уже начинал невольно постанывать.              — Ты, видимо, не понял, с кем связался, — воткнув ножик в очищенное яблоко, холодно произнесла девушка. — Сотрудник Скотленд-Ярда не может не знать ответов на вопросы, которые я задаю. Хоть бы и сержант.              — Я правда…              Девушка снова запустила руку в карман мантии. На этот раз в руке у неё появилась деревянная палочка.              — Возможно, — почти нежно произнесла девушка, направляя её в грудь констеблю, — ещё немного боли исправит положение.              — Пожалуйста, нет! — взвизгнул в непередаваемом ужасе констебль. — Мэм…              — Круцио!              Леденящий душу вопль разнёсся по всему дому. Опустив палочку, девушка холодно произнесла:              — Помни, сержант… Нас никто не додумается тут искать. Я могу пытать тебя, сколько душе угодно. Расскажи мне, почему Скотленд-Ярду пришло в голову меня искать… и, обещаю, я отпущу тебя.              Констебль сдался. Отдышавшись, сморгнув слёзы и заливающий глаза пот, он заговорил:              — Распоряжение министра. Он ничего не объяснил… сказал лишь, что это — личная просьба какой-то высокой шишки. Мол, найти и задержать — любой ценой… Маска — опасная преступница и всё такое.              — Опасная преступница, так? — Маска снова подняла руку с палочкой. Констебль сглотнул и зачастил:              — Нам так сказали… Конкретных обвинений не выдвинули, сказали только, что надо найти. Это всё, что я знаю, клянусь!              — Верю, верю, — успокоила его девушка.              Выдохнув, констебль спросил:              — То есть… вы меня отпустите?              — Раз обещала, то отпущу, — Маска нехорошо усмехнулась, снова направляя палочку в грудь сержанту. — На небеса.              Не успел констебль понять, что именно она сказала, как палочка описала в воздухе молнию, и ледяной, лишённый всех эмоций, голос произнёс:              — Авада Кедавра!                    Тело констебля с глухим стуком упало на пол. Маска встала, сделала плавное движение палочкой — и стул, на котором она до того сидела, исчез. Присев над телом, девушка обыскала его. Сняла кобуру с револьвером, нацепила её себе на пояс — так, чтобы со стороны её трудно было заметить. Кончиком палочки коснулась верёвок на запястьях констебля:              — Эванеско! Ну, вот и отлично… Врачи решат, что ты умер от естественных причин. Пока кто-то догадается сообщить в Министерство магии, пока они пошлют авроров… меня тут уже не будет.              Убрав палочку в чехол на поясе, девушка открыла окно, огляделась. Заброшенный дом на окраине Лондона, куда она заманила сержанта Скотленд-Ярда, торчал на улице, словно последний гнилой зуб во рту у старой ведьмы. Запоздало сообразив, что выбрала слишком очевидное место, Маска поморщилась. Да… Капитан Скотленд-Ярда Вильям Линч и глава Управления мракоборцев Тедди Брукс — не дураки. Они догадаются, что сержанта полиции не могло просто так занести в заброшенный дом в глухомани, потом кто-то из них вспомнит, что в Лондоне объявилась Маска, и на её поиски бросят все оставшиеся силы… Впрочем, она так и так собиралась рвать когти подальше из Лондона. Убийство полисмена — слишком яркий след.              Превратив с помощью трансфигурации обломок стула в верёвку, Маска привязала её к крюку, вбитому под подоконник, и быстро спустилась вдоль стены. Оглядываясь, держа наготове палочку, она пошла по улице, ежесекундно ожидая появления полисмена или аврора. Дошла до ближайших кустов, наклонилась к земле, протянула руку.              — Вверх! — отрывисто приказала. С земли ей в ладонь послушно прыгнула метла. Маска перебросила ногу через метловище, оттолкнулась и взлетела, поднявшись за облака.       

***

             Лететь пришлось долго. Ветер хлестал её по лицу, прикрытому керамической маской; полы плаща трепетали и трещали. Шапочка, сдвинутая на затылок, держалась на соплях и защитном заклинании. Время от времени Маска останавливала метлу, клала на ладонь палочку и шептала, едва шевеля замёрзшими губами: «Направление». Наконец, после шестого Компасного заклинания, она направила метлу резко вниз. Из-за облаков появились очертания Хогсмида. Маска направилась не к самой деревне, а к скалам чуть в отдалении. Приземлилась возле разреза в скале, закрытого чем-то, похожим на мыльную плёнку. Метлу, не слишком заботясь о сохранности, бросила в кустах. Коснулась кончиком волшебной палочки «мыльной плёнки», буркнула: «Наследие Пенелопы». «Плёнка» разошлась и вновь сомкнулась за вошедшей Маской.              Разрез в скале привёл в небольшую, но благоустроенную пещеру. Очаг, сложенный из камней, в центре, книжные полки, заставленные томами в кожаных обложках, на стенах, одёжный шкаф с несколькими голубыми мантиями на вешалке, мягкие кресла, столик со стопкой бумаги, чернильницей и несколькими перьями — кажется, орлиными. Дверцы второго шкафчика были приоткрыты; на полках в строгом порядке лежали ингредиенты для зелий и инструменты — серебряные ножики, ложки-мешалки, черпаки и прочие. Зельеварение никогда не было любимой дисциплиной Маски, но всё же зелья иногда были крайне полезны, и волей-неволей пришлось научиться их готовить.              Взмах палочки — и в очаге уютно затрещал огонь, а ближайшее кресло придвинулось к нему поближе. Скинув плащ и повесив его на услужливо подставившуюся вешалку, Маска тяжело упала в кресло. Путешествие до Лондона и обратно вымотало её до полусмерти. К тому же всплыли новые подробности о её розыске. Министерские волшебники уже год безуспешно искали её. Не нашли большей частью потому, что у Маски в прошлом уже были свои истории с картинками и какой-никакой, а опыт в конспирации. Свою пещеру она защитила всеми известными ей чарами, и попасть в неё, не зная пароля, было невозможно. Еду добывала в Хогсмиде. Перебивалась разовыми контрактами, и каждый раз значительную часть золота спускала в «Сладком королевстве». Да, легендарная Маска, которую разыскивали по всей Британии, была редкой сладкоежкой.              Маска грустно улыбнулась своим мыслям. Как же разительно порой меняется жизнь… Год назад у неё были друзья, был любящий отец, был дом, куда она всегда могла вернуться. А теперь всё изменилось. Друзья отвернулись от неё — кроме Натсай. Отца убили. А старый дом в малоизвестной деревушке на севере Шотландии, она, покидая его навсегда, подожгла, чтобы замести следы. Однажды, поддавшись слабости, Маска вернулась в свою деревню. На пепелище давно построили новый дом, и в нём жила семья маглов. Маска не стала их беспокоить.              Сколько она уже вынуждена прятаться? Прятаться от полиции маглов, от авроров Министерства, от бывших друзей… Последнее — тяжелее и больнее всего. Год прячется от всех… И ждёт неизбежного ареста. Бежать вечно невозможно. Её арестуют и приговорят к пожизненному заключению в Азкабан… или сразу к смерти. Вопрос времени.              Иногда у Маски попросту опускались руки. Какой смысл бороться, если в конце концов её всё равно ждёт Азкабан?.. Хотелось трансгрессировать в Министерство и сдаться аврорам. Маска с трудом подавляла это желание.              Маска тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. За год она ничуть не приблизилась к разгадке смерти профессора Фига. Раздёргала внимание на мелкие контракты, отвлеклась и забыла о своей главной цели. Надо к ней возвращаться… а как? От Надзора она избавилась… в ход тогда пошло всё: шантаж, взятки, заклятие Империус… Это позволило ей зарабатывать контрактами, вылавливая браконьеров и Тёмных волшебников.              Надо возвращаться к изначальной точке отсчёта. Возможно, прийти в Хогвартс и там проводить расследование… Но это рискованно. Впрочем, оставаться в Хогсмиде — не меньший риск. Констебль Сингер рано или поздно перестанет принимать помощь Маски и отправит сову в Министерство… если только уже этого не сделала. Приятно, конечно, когда за тебя делают твою работу за скромную плату, но всё же Сингер — честный констебль.              Нужен план…              Маска взмахнула палочкой, и к ней с полок слетели несколько книг. Перед её лицом развернулся пергаментный свиток, по которому заскрипело, окунаясь в чернильницу, орлиное перо.              Эбигейл Харрис не будет спать сегодня.