blood

По разбитой губе стекала кровь. Тёплая, густая и медно-солёная, она затекала на потрескавшиеся губы и оседала на кончике прикушенного языка. В висках колол пульс, лёгкие разрывались от того, что им не хватало воздуха, а на скуле уже проступал тёмно-красный след от кулака. Волосы спутались и взмокли, повиснув перед лицом закрывающей обзор паклей, но Мэйбл улыбалась. Криво, с оттенком алого на зубах, но до безобразия довольно. Скалилась, как поймавший добычу хищник. Напоказ пройдясь по губе языком, собрав тёплые красные капли и сорвав едва появившиеся корочки, она выпрямляется во весь рост и откидывает свалявшуюся тёмную гриву назад. Бита чёркает по асфальту с противной металлической нотой, взлетая на острое плечо. — Ещё раз сунешься к Пасс, — она сверкает в полутьме переулка зелёными глазами, — и тебя придётся соскребать со стен, — Пайнс делает шаг вперёд, поднимая поверженного противника с земли за волосы. — Понял? Парень с заплывшими мутными глазами что-то мямлит ей в ответ, но Мэйбл просто выпускает из рук чужие пряди, и тот без сопротивления принимает положение мордой в пол. Билл не отлипает от стены, наблюдая, как девушка надевает на сбитые локти кофту и пытается привести в порядок волосы. — У тебя нет салфетки? — Мэйбл рукавом вытирает с виска пот, задевая ранку и шипя. — Блин, больно. — Не дёргайся, — Сайфер протягивает к ней руки, выуживая из кармана влажную салфетку. — Надо зайти в аптеку за пластырями, а то мои кончились, — он аккуратно вытирает налившуюся плотным синим скулу, — и в продуктовый тоже, за жвачкой, сахаром, молоком и… — он надавливает на гематому сильнее. — Ай! Больно! — Замри, — повторяет он, поворачивая Пайнс за подбородок. — Молча, звёздочка. Мэйбл дуется, хмуря брови, но покорно замолкает. Билл вытирает с её лица большую часть следов от стычки, но раны на виске и скуле никуда не испаряются. Девушка забирает у него свою сумку, быстро достаёт из неё пару пластырей и протягивает ему тот, что с серым котом, подставляя щёку. Билл клеит его самым оптимальным способом. И задумывается, что он тут вообще забыл. В тёмной подворотне, в девять вечера, рядом с Пайнс, которая оставила без сознания какого-то парня, избив его сначала кулаками, а потом приложив битой. И всё почему? Потому что тот лез к ламе. А теперь валяется на земле с минимум парой вывихов и несколькими трещинами в рёбрах. Спасибо, что живой, как говорится. Ответа он, как обычно, не находит и плетётся позади счастливо скачущей по дорожке Мэйбл, засунув руки в карманы. Выглядят они, наверное странно, но не то чтобы Билла пугала странность, а Пайнс с высокой колокольни плевать на то, что подумают о ней случайные прохожие. Юбка у неё сзади испачкана в грязи, да и на колготках появилась новая стрелка, но девушка, словно играя в классики, перепрыгивает с ноги на ногу, припадая, впрочем, на правую. — Звёздочке стоит поберечь колено, — роняет он максимально безэмоционально. Но Мэйбл всё равно останавливается, поворачиваясь. Глаза у неё огромные и ярко светящиеся в полумраке, над головой едва горит фонарь, мигая. Свитер в пятнах, юбка помялась, а на кедах он видит несколько красных капель. Несмотря ни на что, тушь осталась на длинных ресницах, а в уголках глаз потерялась пара сверкающих разводов от теней. Она улыбается ему широко, так, что ранки на губах снова раскрываются и кровоточат. — Ага!